Когда они вернулись домой, Имоджин показалось, что она отсутствовала неделю, а не несколько часов. Если она так себя чувствовала, то каково же было Валентину?

— Ты голоден? — спросила она, направляясь на кухню. — Дион наверняка оставил в холодильнике что-нибудь вкусненькое.

— Сэндвич, может быть, — вяло ответил он, последовав за ней. — Я помогу.

Несмотря на то что они были вместе на кухне, Имоджин кожей чувствовала, как между ними углубляется пропасть. Им необходимо объясниться. Она должна признать свою вину за их первое расставание, не говоря уже о тех трудностях, которые им пришлось преодолевать сейчас.

— Что, если нам перекусить в кабинете? — предложила Имоджин.

— Хорошая мысль, — согласился Валентин, взяв поднос с едой.

Они уселись на диване бок о бок и жевали бутерброды в неловком молчании.

— Значит, они…

— Имоджин, я…

Они начали одновременно и смущенно засмеялись.

— Ты первая, — сказал Валентин.

— Я хотела спросить про Алису. Операция завтра?

— Сначала ей сделают ангиографию, чтобы подтвердить диагноз. Затем операцию.

— Она сильная, выдержит, — убежденно сказала Имоджин.

— Все зависит от того, насколько изношена сердечная мышца. Бабушка действительно сильная женщина, — согласился Валентин. — Мне нужно позвонить братьям и ввести их в курс дела, прежде чем мы серьезно поговорим о нас.

Имоджин согласно кивнула.

Валентин позвонил сначала двоюродному брату Илье, а затем Гейлану. Братья обещали связаться с родственниками на Западном побережье и сообщить тем про Алису.

Валентин положил телефон на кофейный столик и откинулся на диванные подушки.

— Все прошло гораздо лучше, чем я предполагал.

— Хорошо, что вы такая сплоченная семья, — заметила Имоджин.

— У тебя, наверное, было не так, да? — спросил Валентин, направляя разговор в нужное русло.

— Нет, не так. Должна тебе признаться, что у меня только сегодня открылись глаза на все, включая наши отношения.

— А вот отсюда поподробнее, пожалуйста.

Имоджин поудобнее устроилась на диване и повернулась к нему лицом.

— Ты видел мою семью. Мы словно три спутника, которые вращаются по собственным орбитам. Порой встречаемся в одной комнате. Но такая жизнь не для меня. Если бы я была на них похожа, я бы привыкла, но…

— Ты совсем другая, — перебил Валентин. — У тебя щедрое сердце. А я был слеп и не замечал этого. Имоджин, поверь, у меня ничего не было с Карлой. Ни тогда в Африке, ни теперь. Честно говоря, после тебя мне был никто не нужен. И иногда это доставляло дискомфорт, — пытался пошутить он.

Имоджин знала, что он говорит правду. Да ее отец и мизинца его не стоит. Почему она так упорно этого не замечала? И вообще, зачем пыталась их сравнивать?

— Я тоже тебя не могла забыть, — тихо призналась она. — Не могла себе представить, что кто-то другой будет меня касаться, хотя надеялась, что смогу это когда-нибудь пережить. Потому и обратилась в брачное агентство. Я надеялась, что совместимость с партнером по всем другим параметрам выльется и в сексуальную совместимость.

— Так и вышло, — ухмыльнулся он.

— Да, — подтвердила она. — Теперь я знаю, что ты никогда мне не изменял. Прости, что подвергала сомнению твою честь и достоинство. Прости, что считала, будто ты можешь нарушить клятву верности. Легко обвинить во всем моих родителей, но это я сама виновата. Вместо того чтобы посмотреть правде в глаза, я во всем искала подвох. А Карла только этого и ждала.

— Но мне следовало прислушаться к тебе тогда. Вернее, как следует тебя выслушать, понять, что ты чувствуешь, — возразил Валентин.

— Что я позволяла себе чувствовать, — поправила его Имоджин.

— Мне следовало держать эмоции под контролем, а я позволила ей взять надо мной верх. Ты знаешь, что был единственным мужчиной, который порвал с ней первым? Потому она так безумно тебя хотела.

— У нас была короткая связь, и я перегорел навсегда. Я только сейчас понял, что она считала наш разрыв временным, терпеливо надеясь на возобновление отношений.

Имоджин понимающе кивнула.

— Я своим глазам не поверила, увидев ее в ресторане после всего, что ты мне рассказал. Я прошу прощения за свою реакцию на ее заявление о беременности. Просто я… — Имоджин замолчала, стараясь собраться. — Я почувствовала себя преданной. Я так хотела от тебя детей, наших детей, а тут соперница заявляет, что носит твоего ребенка. И я не выдержала. Но я никогда не встала бы между отцом и его ребенком, как делали любовницы моего отца. Я бы оставила тебя, чтобы ты создал с ней семью.

Имоджин не выдержала и разрыдалась. Хотя никогда не прибегала к слезам в качестве оружия для поворота ситуации в свою пользу. Ей нужно быть сильной ради себя и ради Валентина. Ее недоверие к нему — серьезный недостаток. Его необходимо преодолеть. В противном случае их будущее под вопросом.

— Именно это делает тебя такой особенной, Джини, — сказал Валентин, привлекая ее к себе. — Именно поэтому я так тебя люблю. Ты для меня все. Ты знаешь об этом? С нашей первой встречи ты поселилась в моем сердце. Признаю, что был не лучшим мужем. Да и сейчас не на высоте. Я ставил работу превыше личной жизни, а должно быть наоборот. Сейчас я уверен, что мы сможем построить семью, о которой оба мечтали.

Он глубоко вдохнул и продолжил:

— Да, я сначала рассердился, увидев, кого мне выбрала в жены Алиса. Но прежде всего, на себя, потому что ей удалось преуспеть там, где я потерпел поражение. Я ведь не боролся за тебя, не пытался встретиться с тобой, хотя был уверен, что ты в Нью-Йорке. Всему виной проклятая гордость и комплекс всемогущего Бога, которыми я страдал раньше. Если ты не захочешь со мной остаться, я пойму, Имоджин, и отпущу тебя скрепя сердце. Но теперь я знаю, что такое любовь. Любить — значит ставить интересы любимой превыше всего. Раньше я не думал, что ты почувствуешь, если у нас и во второй раз ничего не выйдет.

— Валентин, я добровольно согласилась на вторую попытку. Это было нашим совместным решением в тот день. Да, сначала инстинкт подсказал мне бежать от тебя куда глаза глядят, но я не смогла перебороть своего физического влечения к тебе. Так всегда было между нами. И порой в ущерб отношениям.

Валентин зарылся лицом в ее волосы, вдыхая такой знакомый и родной аромат, который успокаивал и возбуждал одновременно. Подобное противоречие и составляло основу их союза. Смогут ли они найти золотую середину в отношениях и создать прочный союз?

— Если ты решишь остаться со мной, Имоджин, знай, что это навсегда. Я никуда больше не отпущу тебя. Если ты сможешь довериться мне и любить меня, я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела о своем решении. Но если ты не сможешь простить мне прошлых ошибок, особенно в отношении Карлы, я пойму. Я, в сущности, никогда не понимал, что значит любовь, пока не потерял тебя. Я не хочу терять тебя снова.

Имоджин слегка отодвинулась и посмотрела в его синие глаза, горящие беспокойством. У нее защемило сердце от любви, которую она носила в себе все эти годы, но не смогла выразить.

— Уйти от тебя было ужасной ошибкой, — призналась она. — Теперь я это знаю, но не верить тебе было гораздо худшим злом. Я так раскаиваюсь, что не доверяла тебе. Карла открыла мне глаза сегодня. Она сказала, что специально хотела нас разлучить. Потому что не могла тебя заполучить, и мне решила не позволить. Сама призналась, что ты ее не касался с тех пор, как встретил меня. И я подумала вдруг, почему я ей верю, когда она лгала на каждом шагу, а тебе нет? Недоверие — это мой недостаток, а не твой. Ты можешь простить меня за мое недоверие? Можешь простить, что я пыталась перенести неудачный опыт своей семьи на взаимоотношения с тобой? Я хочу отучиться от этого, хочу быть с тобой. Я люблю тебя, Валентин Хорват, всем сердцем, но достаточно ли этой любви?

— Достаточно ли? — удивленно переспросил он. — Ты любишь меня, и это все, что мне нужно.

Он взял ее лицо в ладони и нежно поцеловал. Это был не страстный поцелуй, он дарил надежду и обещал счастье. В душе Имоджин зародилось убеждение, что на этот раз все будет хорошо.

Она спросила, осторожно выбирая слова:

— Ты считаешь, что нам стоит попробовать еще раз? И что у нас все получится?

Не отрывая от нее взгляда, Валентин взял ее ладони в свои руки и по очереди поцеловал.

— Да, — твердо сказал он.

Имоджин поднялась и дивана и повела его в спальню. В их спальню. В полумраке комнаты она принялась не спеша раздевать его. Она испытывала особенное удовольствие, касаясь его руками, губами, языком. Сняв с него всю одежду, она легонько подтолкнула его к кровати. Затем быстро разделась сама и легла рядом.

— Я люблю тебя, Валентин, — повторила она. — И не хочу тебя снова потерять.

— И не потеряешь, — пробормотал он, целуя ее в шею. — Потому что я тоже тебя люблю и никуда не отпущу.

Она улыбнулась в темноте и прижалась губами к его рту, вложив в поцелуй всю страсть и любовь.

Затем они долго и нежно любили друг друга, пока не заснули, крепко обнявшись. Их сердца бились в унисон.

Раннее серое утро сочилось сквозь шторы, когда Валентин проснулся от звонка мобильника. Откатившись от Имоджин, он вскочил с кровати и схватил с пола брюки, в кармане которых раздавалась телефонная трель.

— Алло, — выдохнул он с бьющимся сердцем. Хорошая или плохая новость?

— Доктор Хорват, прошу прощения за ранний звонок. Хочу сообщить вам, что операция вашей бабушке назначена на после полудня.

— Отлично.

— Да, но возникло небольшое осложнение.

— Осложнение?

— Она отказывается подписывать согласие на операцию до встречи с вами и вашей женой.

— Почему?

— Она не потрудилась нам объяснить, сэр.

Валентин уловил нотки раздражения в голосе медсестры.

— Прошу прощения. Она всегда отличалась упрямством.

— Упряма она или нет, но операция ей необходима сегодня. Вы можете подъехать, чтобы мы провели операцию в назначенное время? Думаю, мне не стоит убеждать вас в ее необходимости?

— Мы скоро будем, — ответил Валентин и отключился.

— Извини, — повернулся он к Имоджин. — Нам нужно срочно в больницу. Алиса требует свидания с нами.

— Конечно, — ответила Имоджин, вылезая из кровати и натягивая халат. — Я сварю кофе, пока ты в душе. Хочешь что-нибудь съесть?

— Может быть, тост.

— Сейчас приготовлю. А ты в душ, — сказала она, подталкивая его к ванной.

Валентин колебался.

— Ты в порядке? — озабоченно спросила Имоджин.

Он обнял ее и крепко поцеловал в губы.

— Как же я рад, что ты у меня есть.

— Она выкарабкается, Валентин, обязательно.

Пока он мылся, Имоджин соорудила легкий завтрак. Ее нигде не было видно. Очевидно, она принимала душ в ванной при своей старой спальне. Он понял, что не ошибся, когда Имоджин вошла в кухню, готовая к выходу.

— Впервые вижу женщину, которая так молниеносно собирается, — улыбнулся Валентин.

— Я люблю поспать, потому и научилась быстро собираться. Не хочу же я выглядеть кое-как.

— Это просто невозможно с твоей внешностью. Поехали?

— Да. Я позвонила Антону. Он будет ждать нас внизу. Я подумала, что это легче, чем вызывать такси.

— Благоразумное решение, — похвалил Валентин.

Они приехали в больницу и немедленно отправились в палату к Алисе.

Напряжение немного отпустило Валентина, когда он увидел Алису, сидящую в кровати в подушках. Она была бледная, но в глазах горел боевой огонь.

— Вы не очень-то торопились.

Голос прозвучал слабо, но в нем чувствовалась ее прежняя неукротимость.

— Однако мы уже здесь, — ответил он. — Что ты нам хотела сказать такого важного до операции?

Алиса фыркнула:

— А вы ничего не хотите мне сказать?

— Если вы имеете в виду вчерашний инцидент в ресторане, — сказала Имоджин, подойдя к кровати и взяв Алису за руку, — то да, мы все выяснили.

— А что с той несносной женщиной? Вы избавились от нее?

Валентин подавил порыв защитить Карлу. Они так долго работали вместе. Но она дважды попыталась разрушить его личную жизнь. Она не заслуживает доверия. Поэтому он просто сказал:

— Да, ее больше нет.

Алиса взглянула на внука.

— И она не беременна, так?

— Если и беременна, то не от меня.

— Вчера вечером, когда я подвозила Карлу домой, она призналась, что солгала насчет беременности, — объявила Имоджин им обоим.

— Хорошо, — кивнула Алиса и снова посмотрела на Имоджин. — Ну а ты что решила? Остаешься с моим внуком?

— Мне повезло, что он простил меня за то, что я поверила кому-то другому, а не ему. Да, мы снова вместе.

— Хорошо, — повторила Алиса.

— Бабуль, хватит ходить вокруг да около. Говори, зачем ты вызвала нас в такую рань? — настойчиво спросил Валентин.

— Никуда я не хожу, просто хочу понять ситуацию. Значит, вы оба решили, что остаетесь в браке?

— Да, — твердо ответил Валентин.

— Слава богу, потому что то, что я собираюсь вам сказать, может повергнуть вас в шок.

Они оба насторожились.

— Вообще-то ситуация может даже показаться забавной, — продолжила она. — Хорошо, что ни один из вас не вступил в брак по возвращении из Африки.

— Это почему же? — спросил Валентин.

— Потому что это было бы двоеженством.

Имоджин ахнула.

— Как это двоеженство? Я подписала бумаги на развод, и мой адвокат отослал их Валентину. А после получения их обратно, внес в реестр.

— Точно. Я подписал бумаги, хотя зря. Ближе к делу, бабуль. При чем тут двоеженство?

— Бумаги не были зарегистрированы и развод не внесен в реестр, — сказала Алиса с выражением полнейшего удовлетворения на бледном лице. — Прошу прощения, что подтверждение этого факта заняло столько времени. Мы начали расследование до вашей свадьбы, но все эти бюрократические проволочки, переписка с другой страной, где дела ведутся не быстро, задержали ответ из Африки. И мы рискнули устроить бракосочетание до получения ответа. Вы оба были уверены, что свободны, поэтому какая разница, ведь вы снова женились друг на друге.

Валентин и Имоджин ошарашенно уставились на Алису, пытаясь переварить услышанное.

— Адвокат Имоджин был замешан в мошеннической деятельности с местным военачальником. Когда это обнаружилось, его посадили. Местным бизнесменам это не понравилось. Пока другая адвокатская фирма не перехватила документацию, контору взорвали. Вся клиентская информация была уничтожена пожаром.

Алиса откинулась на подушки и прикрыла глаза. Она устала.

— Хотите сказать, что мы все эти семь лет оставались мужем и женой? — недоверчиво спросила Имоджин.

— Считайте, что церемония в Порт-Ладлоу была подтверждением данных обетов, — едва слышно ответила Алиса.

— Понимаешь, что это значит? — спросил Валентин, взяв руку Имоджин и целуя ее в ладонь. — Мы будем теперь справлять две годовщины свадьбы.

— До конца дней, — улыбнулась Имоджин и потянулась к нему губами.

Алиса смотрела на счастливую пару и улыбалась. Не всем пришлось по душе ее решение снова свести Валентина и Имоджин. Но она всегда была уверена, что эти двое созданы друг для друга. Да, их дорога к счастью не была усыпана розами, тем значительнее достигнутый результат и тем крепче будет их брак.

— Миссис Хорват, теперь вы готовы подписать согласие на операцию?

Опять эта проклятая медсестра.

— Если нужно, то да, — сдалась Алиса.

— Конечно, нужно, бабуля. Мы хотим, чтобы ты была как новенькая. Тебе ведь еще свадьбу Гейлана готовить, — напомнил Валентин, целуя ее в щеку.

Улыбка осветила лицо Алисы. Хвала небесам, что есть еще Гейлан. Она им займется после операции, которая так ее пугает. Но у нее есть серьезный стимул поправиться.

Каждый заслуживает счастья и большой любви. Она постарается им это обеспечить.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.