В Питере неожиданно состоялась у меня выставка в журнале «Звезда». На презентации было человек 100, мы повидали сразу многих, да и многие повидали друг друга. В общем было удачно.

Я получил замечательную работу — сделать рисунки к книгам (детским) прекрасного писателя Лемони Сникета (Lemony Snicket), две сделал в Питере, третью делаю сейчас, и еще пять пришлют. Возникло это всё в последний месяц, (так что я сидел не вставая, и даже в Москву не поехал на Викину презентацию). Издает из-во «Азбука», они переиздавали «Хоббита» с моими рисунками, и я сделал им шесть обложек к Довлатову (шаржи разных времён), в 1999—2001 гг.

Приходилось много пить, или у нас, или на бесконечных презентациях, сейчас отсыхал.

Питер мне очень понравился, выглядит как 300 лет назад; краны, бульдозеры, экскаваторы, всё в лесах, всё перерыто, тротуары мостят*, всё красится, все готовится к празднику, который обещает быть эффектным.

Это страничка из журнала «Аврора» 60-х годов — пишет свою историю. В Ленинграде это был единственный иллюстрированный журнал после закрытия в 46 году журналов «Звезда» и «Ленинград».

Я очень обрадовался, когда редакция предложила мне поместить там мои шаржи, которых у меня были сотни. Мы долго перебирали работы, и наконец выбрали — всё это большинство были мои друзья, шаржи на нескольких впервые появлялись в печати, хотя всё это были известные и заслуженные люди. Получилось очень смешно. Сигнальный экземпляр повезли в горком партии, в Смольный. И началось… «Шарж на Жванецкого? Немедленно уберите эту пошлость…»

МИХАИЛ ЖВАНЕЦКИЙ

«Шарж на Окуджаву? Не надо пропагандировать это упадничество, нашей молодёжи это не надо…» «Давайте заслуженных людей — Дудина, Гранина…»

БУЛАТ ОКУДЖАВА

Чудом уцелел Юрский.

«И это фото бородатое уберите, не надо нам это пропагандировать в молодежном журнале, и так уже сплошные бороды, на телевидении, и везде». — «Но художник уже лет 10 носит бороду…» — «Уберите, уберите…» В редакции взмолились: «Миша, умоляем, какое-нибудь старое фото!»

М. БЕЛОМЛИНСКИЙ 2019

…

Помню, когдя я учился в школе, у нас в истории Древнего Мира была картинка. На каменных плитах клинописью высечены тексты, по-моему, кажется, законы царя Хаммураппи.

Любимые мои стихи Иосифа Бродского мне кажутся не написанными, а высечены клинописью на каменных плитах,

ПодОсиновики — так моя дочь Юля называет легион подражателей Бродского.

Помню, как мы расстроились за Сашу Кушнера, когда Бродский написал про него эти «ужасные и прекрасные» стихи, способные зачеркнуть начисто всю биографию поэта.

Через некоторе время Саша приехал в Штаты, в N.Y. жил у нас (всю жизнь был нашим любимым поэтом). Мы возили его на выступление в центр русской эмиграции, где его великолепно представлял Иосиф, желавший смягчить впечатление от того стиха. А я старался сделать побольше снимков Саши и Иосифа вместе с доброжелательными улыбками.

…

Иллюстрации к книге Льва Куклина «Кто сильней» приобрела с выставки Ленинградской книжной графики в Москве, Третьяковская галерея для своего графического отдела.

______________

С Мишей Глинкой я дружил ещё в Питере, он несколько раз приезжал в N.Y. и я делал рисунки к его смешным заметкам в «Новом русском слове».

______________

В журнале «Костер» печатались две детские повести Василия Аксёнова: «Мой дедушка — памятник» и «Сундучек, в котором что-то стучит». Очень остроумные повести, и рисунки получились хорошие.

_____________

Я много иллюстировал москвичей в издательстве «Малыш». Особое удовольствие получил от книжки «Большой секрет для маленькой компании» Юнны Мориц (её сейчас переиздали в Москве под названием «Собака бывает кусачей»), и от книжек Эдуарда Успенского «Каникулы в Простоквашино» и «Гарантийные человечки» (их тоже переиздали сейчас в России) и еще сделал рисунки к его книжке стихов «Про Сидорова Вову».

…

Шаржи на актера Евгения Лебедева и режиссера Георгия Товстоногова — реплика на триумфальный успех постановки в БДТ «Истории лошади» по повести «Холстомер» Льва Толстого. Использовал я композицию одной из четырех конных групп скульптора П. Клодта на Аничковом мосту.

Замечательный поэт-пародист Александр Иванов написал такую подпись

Евгению Лебедеву

Играет лошадь. Пожинает лавры.

Теперь ему завидуют кентавры.

Композитора Андрея Петрова я нарисовал в виде памятника Екатерине II-ой, в окружении героев его опер и балетов, а Иванов написал:

Его судьба в искусстве не сурова,

К нему пришла известность поделом.

Легко себя почувствовать орлом

Среди — таких! — птенцов гнезда Петрова…

АНДРЕЙ ПЕТРОВ

А Михаила Константиновича Аникушина я, естественно, нарисовал в виде его памятника. А стихи Иванова такие:

Никакой ошибки нет,

И порядок не нарушен.

Не стоял бы здесь поэт,

Здесь стоял бы Аникушин.

Когда в ЛОСХе отмечали его 60-летие, я подарил ему свои рисунки — серию шаржей на знаменитые памятники города. Всякий раз, встречая меня в Союзе, он благодарил за рисунки:

«Миша, они у меня в мастерской висят, я всем гостям показываю, все восхищаются…»

…

Ноябрь 21. 2010

Опять сажусь писать свои ёбанные четыре страницы.

Не хочется абсолютно, но надо, Федя, надо!

О чём писать — не знаю.

Вчера долго не мог поймать фильм — «Хвост эпохи».

Про Алёшу Хвостенко. Здесь, он поселился с Юлей в Нью-Джерси на заброшенной фабрике.

Они прожили вместе почти год. Когда Юля осталась там жить одна, мы с Викой туда иногда ездили, иногда ночевали там, иногда даже жили там пару дней.

Помню, однажды уезжали, и у нас что-то случилось с машиной, и мы на какой-то станции проторчали целый день. Мне все там морочили голову, а главное, на станцию не впускали, и что-то, помню, втюхнули мне большую сумму за ерундовский ремонт, за что, я так толком и не понял (станция была не русская).

Фильм замечательный. Там много показывают Юлю. Она чудесно выглядит, вспоминает его. Он был безумно красивый в молодости. Необычайно. И поёт в фильме чудесно. И, вообще, все такие молодые, красивые. И Андрюша Волохонский. Его мы хорошо знали. Он был женат на викиной школьной подруге, забыл как её звали, и они у нас часто бывали в гостях. Галецкого показывали, Васю Аземшу, и Гага с Шапкой мелькали там, они Хвоста видели в Париже.

Я читал у Юли про их жизнь в N.Y. вместе в мастерской, потом он уехал в Париж, ненадолго, но что-то с визой напутал, просрочил, и его сюда не впустили. Юля даже в Париж ездила, и к кому-то там ходила, к американскому консулу, или к кому-то еще, не помню, всё равно, его не пустили.

Так любовь и кончилась.

Вот такие истории вспоминаются.

А песни замечательные, и сейчас опять их кто-то вспоминает и поёт.

А главное, «Под небом голубым…» стала знаменитой после культового фильма «Асса» режиссера Соловьева.

ЮЛИЯ БЕЛОМЛИНСКАЯ И АЛЕКСЕЙ ХВОСТЕНКО

М. БЕЛОМЛИНСКИЙ 2019