В 1947 году энергичная мамина сестра, узнав, что в Ленинграде ест специальная художественная школа при Академии художеств для особо одаренных детей, где дают стипендию и рабочую карточку, отвела меня туда.

Я успешно сдал экзамен по рисованию (до этого я занимался в районной изостудии), был зачислен, и получил удостоверение, по которому мы — ученики могли бесплатно ходить в Эрмитаж и в Русский Музей, куда мы ходили очень часто, особенно в залы передвижников, на которых мы должны были равняться.

Однажды я бродил по этом залам, с удивлением рассматривая бесчисленное количество полутораметровых скульптур Пушкина. Все они были похожи друг на друга, везде поэт читал стихи, откинув то правую, то левую руку. На некоторых скульптурах еще была изображена женщина с лирой, по-видимому, муза поэта.

Всё это были проекты памятника Александру Сергеевичу Пушкину, выставленные на конкурс. По анфиладам из зала в зал двигалась угрюмая группа людей, возглавляемая А. А. Кузнецовым и П. С. Попковым — руководителями Ленинграда. Они останавливались у каждого проекта и им что-то объясняли музейные работники. Выбрали они проект тридцатилетнего Аникушина, но я этого уже не видел — тетка — смотрительница выгнала меня из залов.

Руководителей я сразу узнал, предстояли выборы, и портреты кандидатов в депутаты висели на всех улицах. Через два года всех их расстреляли по «Ленинградскому делу», но памятник Пушкину, ими выбранный, был поставлен.