ВАН КЛИБЕРН

Когда в Ленинграде закрылся любимый ресторан нашей молодости «Восточный» (его переделали в валютный «Садко»), все его завсегдатаи — молодые артисты, художники, музыканты переместились в соседнюю гостиницу «Европейская», не в ресторан, куда нас не очень пускали (там обслуживали иностранцев), а на самый верх, в маленький уютный ресторанчик «Крыша».

Оттуда открывался замечательный вид на площадь искусств, на Русский музей и памятник Пушкину.

Но летом, когда поток туристов резко увеличивался, их тоже отправляли питаться на «Крышу».

Старинный лифт был небольшой (второй регулярно ремонтировался), и около него всегда собиралась очередь.

В тот вечер мы с женой стояли первые, но новая лифтерша энергично отстранила нас и пропустила в лифт группу иностранцев.

Все не поместились, но когда лифт вернулся, гнусная тетка опять нас оттерла.

Подошли новые туристы, и мы поняли, что будем стоять здесь бесконечно…

Спустившаяся в очередной раз лифтерша опять хотела нас оттолкнуть, но стоящий за нами высокий молодой человек с элегантной дамой пропустил нас и только потом вошел в кабину, куда опять не все поместились.

«Вот видите, что вы наделали» — злобно шипела лифтерша, а когда мы вышли из лифта, крикнула метрдотелю: «Марина, этих хулиганов не обслуживай!»

Но мы уже не обращали на нее внимания. Мы сразу узнали молодого человека…

Это был Ван Клиберн — замечательный американский пианист, недавно занявший первое место на международном музыкальном конкурсе имени Чайковского в Москве.

Это стало настоящей сенсацией. И не только из-за неожиданности — обычно первые места в то время специально приглашенное «международное» жюри присуждало советским исполнителям, а на этот раз проявившие самостоятельность члены жюри из «стран народной демократии» поддержали западных. И премию отдали американцу.

Но главное, конечно, — фантастически прекрасное впечатление от его выступления.

Он играл Первый концерт для фортепиано с оркестром Чайковского. И весь его облик — очень высокий, стройный, с красивыми руками… Прекрасное, нежное, одухотворенное лицо. Все тогда были буквально влюблены в него, он стал кумиром публики.

Он сидел недалеко от нас, с мамой (он всегда и всюду с ней ездил), и она с нежностью на него смотрела.

Я сделал несколько рисунков в свой альбомчик, который всегда ношу с собой.

Нас обслуживала официантка, знакомая еще по «Восточному».

«Ой, как похож, замечательно… Давай я отнесу и покажу им».

Им рисунок очень понравился, и я подарил один Ван Клиберну, а на другом он написал:

This a wonderful sharzh.

Thank you for your thoughtfulness.

You have my warmest greetings.

Van Cliburn

22/VI-65

Листок из блокнота

Автограф Ван Клиберна на обратной стороне

Так замечательно закончился в этот вечер поход на «Крышу» — я нарисовал Ван Клиберна и получил автограф от него.

Шарж этот неоднократно экспонировался на выставках, а потом его приобрел Ленинградский театральный музей»