Мгачинцы — это русские и татары, в основном комсомольцы-добровольцы и их потомки. А если и были бывшие каторжане, так те давно уже сгинули. Как ни странно, но комсомольцами-добровольцами являлись и татары, поэтому ни о какой мусульманской религии в посёлке слухов не ходило. А уж о православии тем более. Мне даже странно было смотреть фильмы про русскую глубинку, где бабушка втайне передаёт внуку христианский крестик. Или как в Великую Отечественную солдаты перед боем целуют свои кресты. Чудно! Наши ж бабки и деды все сплошь взращены революцией. А кто не был ей взращён, тот по углам прятался и с внуками общался, как могила с надгробием! Я за своей родной бабой Пашей такое тоже замечала: придёшь к ней в гости, а она то молчит, то у бога смерти просит. Рукой махну и айда во двор к ребятам:

— По смерти она соскучилась, ишь, молодая ещё!

А про бога я вовсе не думала. Ни церкви у нас не было, ни мечети. Однако, мать моя тоже всё любила смерть поминать:

— Ну кака там душа! Умру и всё, чернота и пустота, и та не для меня.

А отец так вовсе жутко матерился на религии да на бога. И вообще, материться — это его любимое занятие. Но ему матюки прощали: как проснётся с утра, так и заведёт свою волынку.

— Ай, чем бы дитя ни тешилось! — говорили односельчане, но на всякий случай Ивана Вавиловича обходили стороной.

Много воды утекло с тех пор, так и умерли мои родители атеистами. В 2010 году во Мгачах крохотную часовенку всё-таки поставили. А я… А что я? У меня муж из бывших: из физиков-ядерщиков. Так мы с ним до сих пор в поиске.