Валентина Николаевна стоит кверху задом на капустной грядке. Я долго и внимательно вглядываюсь в капустные раскидистые листья с маленькими дульками только-только завязавшихся кочанов:

— Мам, а папа сказал, что вы меня в капусте нашли. Смешной! Ну сказал бы в корыте у свиньи, я б поверила. А капуста… где же там ребёнку уместиться? Ребёнок как разляжется, и капуста твоя поломается, вон она какая хрупкая!

Мать выпрямила спину и удивлённо посмотрела на дочь:

— Тьфу! А знаешь, сколько ты весила, когда мы тебя в капусте нашли?

— Скока? — я строго прищурилась.

— Кило семьсот! Все дети как дети, а ты была в два раза меньше их.

Фыркаю и иду в дом. Нахожу кошку Марыську и волоку её в огород.

— На, смотри что будет с твоей капустой, если полтора килограмма на капусту положить, — я с силой укладываю животное на капусту.

Ещё не успевший завязаться, драгоценный, выросший в почти северных условиях, кочан ломается. Мать ещё раз рапрямляется, переводит дыхание, считает до десяти и только потом начинает орать:

— Ах ты, засранка! Твоя кошара весила полтора килограмма год назад! А сейчас в ней не меньше трёх!

— Не меньше трёх, значит. А скока весит нормальный ребёнок?

Мать чуть ни плача:

— Не меньше трёх.

— Вот и не врите нормальным детям, что вы их в капусте нашли. А то повадились: Ирку в капусте нашли, Толика в капусте, Оксанку в капусте. Поняла? И так далее. Ишь, мы прям все капустные у вас! Хоть бери и щи из нас вари.

— Забирай листья, которые поломала и иди вари из них щи. И это…

— Чо?

— А вот как сваришь, так и поймёшь, что уварила именно ту капусту, в которой мы тебя нашли.

— Как это?

— Иди, иди!