Подарили мне детский педальный автомобиль Москвич, но не новый, а с довольно-таки с большим пробегом. Ну ничего! Села я в своё авто и рассекаю по двору. Но рассекать просто так скучно, надо же ездить со смыслом. Поворачиваю к деду во двор. Но туда проехать проблематично, тропинка узкая. Пыхчу, жму на педали!

— Дочь, ты куда? — кричит Валентина Николаевна, оторвав голову от своих тюльпанов.

— Деда давить!

— За что?

— А чтоб громко не пердел и ни хихикал при этом, как дурак!

— Ну, ну, — мать одобрительно закивала.

Еду, ползу, застряла. Ремонтирую драндулет, встав кверху задом. Из забора высовывается дед:

— Ты куда это, засранка, направилась?

— Тебя давить, чтобы ты громко не пердел и ни хихикал!

Дед опешил. А я совсем распоясалась:

— Не боись, я тебя быстро задавлю и пукнуть не успеешь!

Дед ехидно посмотрел калитку, запертую на защёлку:

— И што, я тебе ещё и ворота должон открыть?

Я киваю. Дед показывает мне кукиш:

— А вот это видишь? Ничего я тебе не должен.

Я в отчаянье дергаю ворота:

— Да ты, да ты! Да ты всему государству, знаешь, сколько должен? За то что на войну не ходил!

— Чего? — поперхнулся старый хрыч. — Да я для фронта картошку выращивал!

Но потом смягчился и почти ласково спросил:

— А кто это тебе такое сказал?

— Дядя Коля.

— Каргаполов что ли?

— Нет, сын твой старшенький, любимый!

Вавила посерел, побледнел, вырывал хворостину, подпирающую крыжовник, и понесся к дому сына Николая:

— Вот я тебе устрою РотФронт, засранец! Вот я те устрою бздёшь на всё село! Надо было тебя тада ещё прибить, када ты мальцом был, в детстве!

А я пожимаю плечами, сажусь в отремонтированный Москвич и въезжаю в распахнутую калитку:

— Делать нечего, поеду бабу Пашу давить.

«За что? — хотел было спросить голос с неба, но промолчал. — Что с него, с ребёнка возьмёшь?»