Самокат, так же как и машина, мне достался с очень большим пробегом. Откуда его припёрли предки, я не знаю, но счастью не было предела, ведь это тебе ни неповоротливый Москвич, а ого-го какое мобильное устройство: хоть по двору, хоть по дороге! Да, да под самый настоящий Камаз. И где только родители были? Я уже говорила, что они детям многое позволяли? Безалаберные в те времена были родители. (Не-не, сто смертей я избежала, а вот со сто первой мне не повезёт. Ну, та ещё впереди!)

А самокат вскоре сменился новеньким блестяще-зелёным трёхколёсным велосипедом. Потом глянцевым двухколёсным. И каждые три года обновлялся на новый — побольше. Верх искусства — кататься без рук. Я это делала виртуозно: от Востока до Рудника могла проехаться легко!

Сижу я как-то, чиню слетевшую с велика цепь. Подходит мальчик помладше:

— Дай покататься!

— Не дам, свой иметь надо.

— Мне не купят.

— Почему? Всем покупают, а ему не купят, видите ли!

— Не купят, мои родители водку пьют.

— Ну попьют и пойдут купят.

— Они всегда пьют, все деньги пропивают. У них никогда денег нет. У-у-у! — мальчик отчаянно зарыдал.

Я с удивлением посмотрела на ребёнка. И правда, его рубаха сто лет не стирана, сандалии стоптаны.

— Садись на багажник, — махнула я.

Малец утёр сопли и с радостью запрыгнул на багажник:

— Поехали!

Я покатала его по посёлку и привезла к себе домой:

— Мам, накорми пацана, у него родичи водку пьют.

А мои родичи как раз сидели с Каргаполовыми и выпивали. Валентина Николаевна удивлённо вскинула брови:

— Ну и что? Все пьют.

— Они сильно пьют, дома жрать нечего.

Иван Вавилович встал, подошёл к мальцу, посмотрел на его неряшливый вид и изрёк:

— Не, я с ним за одним столом пить не буду! Мать, дай ему тормозок и отправь восвояси.

Мальчонке наложили еды и выставили во двор:

— Ишь, пьют они! А закусывать, поди, нечем.

— Не слушай, дочь, ты этих шпингалетов. К нам в день по десять диверсантов таких ходят, — сказал отец.

— Так уж и в день? — усмехнулась тётя Нина.

— Ну в месяц.

— Так то племяшки твои.

— А какая разница? Небось тоже за закуской для папки ныряют. Ну да, «дядя Ваня ведь добрый, он родне не откажет»!