В этот день, 13 сентября 1960 годя, 700 ученых — радиоэлектронщиков и физиков, математиков и биологов, химиков и психологов — съехались в Соединенные Штаты Америки, в город Дайтон, на симпозиум, тема которого была довольно странной: «Живые прототипы искусственных систем — ключ к новой технике».

Этот день принято считать официально днем рождения новой науки, которая стала называться бионикой (от английского слова «би-он», что значит «ячейка жизни»).

Название символическое: именно живая природа является основным «поставщиком» идей для техники, кибернетики и электроники. Поначалу это кажется парадоксальным — что общего между биологией и техникой, зоологией и электроникой? В лучшем случае они равнодушны друг к другу, а то и враждуют между собой.

Да, так казалось поначалу.

Когда-то существовало всего несколько наук. Потом их стало уже несколько десятков. От основных наук отпочковывались новые, человечество открывало новые законы и явления, шло новыми путями в исследовании мира, космоса, материи. И вот появились сотни новых наук. К 1960 году их стало уже примерно 1200. Над всеми науками господствовала, конечно, общепризнанная царица наук — физика, со своими многочисленными ответвлениями. Да и как же иначе может быть в век атома и космических полетов? Да, физика добилась многого. И может быть, добилась таких успехов благодаря узкой специализации ученых, благодаря тому, что они смогли досконально и скрупулезно изучать предметы. Но чем больше ученые углублялись в свои науки, тем дальше отходили они от других, даже смежных наук. А жизнь выдвигала новые требования, и физика уже чуть потеснилась, и на первый план начала выходить биология.

Физики не обижены, нет. Они понимают закономерность явлений. Наши крупнейшие физики — академики И. Е. Тамм и В. Л. Гинзбург с полной ответственностью заявили, что придет время — а оно не за горами, — и биология станет царицей наук. А самые выдающиеся открытия, такие, о которых сейчас нельзя и предполагать, будут сделаны на грани, на стыке биологии с другими науками. И не случайно другие науки уже стали входить в содружество с биологией, объединяться с ней. Появилась биологическая химия (биохимия) и биологическая физика (биофизика), биоэлектроника и биологическая математика, медицинская биология и радиобиология. В сентябре 1960 года родилась новая наука — бионика, это содружество трех наук: биологии, математики и физики. Недаром гербом, символом этой науки стал скальпель (символ биологов), паяльник (символ физиков) и соединяющий их знак интеграла (символ математиков), а девизом этой науки стали такие слова: «Живые прототипы — ключ к новой технике».

Появление науки бионики, конечно, не случайно: жизнь давно требовала пристального внимания наук друг к другу. Бионика официально родилась в 1960 году, а за четверть века до ее рождения советский инженер Игнатьев, наблюдая за бобрами, вернее, за тем, как они грызут стволы деревьев, предложил самозатачивающиеся резцы, которыми теперь снабжены многие металлорежущие станки. А ведь сделаны эти резцы по принципу бобровых зубов!

Но если углубиться в историю, то даже в очень далекие времена можно найти множество примеров, подтверждающих, что человек всегда и постоянно учился у животных, подражал им, копировал их.

Можно привести множество примеров того, как человек благодаря животным открыл лекарственные свойства растений. Например, валерьяну, как лекарство, открыли благодаря кошке. В честь нее в народе валерьяна так и называется — «кошачьей травой». По преданию, пастух Хирон, наблюдая за животными, открыл лечебные свойства золототысячника и первый стал применять это растение для лечения ран. Именно наблюдение за животными — за тем, как лисы и барсуки выносят своих детишек даже ранней весной на солнышко, — натолкнуло датского ученого Нильса Финзена на мысль лечить солнечными ваннами многие болезни. А грязевые ванны — это ведь тоже «подсказка» животных.

_{У лисы такой хитрый взгляд, будто она знает какие-то секреты, да не хочет открывать их людям. А может, и правда знает?}

Но не только в медицине люди подражали животным, учились у них.

Археологи находят орудия древнего человека. Палеонтологи, изучая их и сравнивая с некоторыми животными, приходят к выводу, что, например, многие каменные орудия напоминают птичьи клювы. Конечно, мы можем только предполагать, что первобытный человек создавал свои орудия, наблюдая, как птицы долбят орехи или кору деревьев, но думается, предположения эти верные. Возможно, у птиц человек научился строить свои первые жилища — шалаши. Очевидно, птицы подсказали ему, как легче и искуснее переплести ветки, как сделать шалаш таким, чтоб в него не попадала вода, не задувал ветер. Может быть, птица подсказала человеку и форму стрелы, а рыба — форму лодки: обтекаемую и заостренную спереди.

Человек научился шить и ткать. Кто «подсказал» ему это? Не птицы ли, искусно сшивающие листья для своих гнезд, и не пауки ли — непревзойденные прядильщики? Очень возможно, что они.

Но человек учился у животных не только доступным и практическим вещам. Он мечтал соорудить крылья и летать, как птицы. Поначалу мечты воплощались в легенды, такие, как легенда об Икаре, но со временем люди стали думать об этом всерьез. Еще пятьсот лет назад Леонардо да Винчи, изучая строение крыльев птиц, летучих мышей, насекомых, думал о создании летательного аппарата.

_{Человек давно мечтал подняться в воздух. Леонардо да Винчи, считал, что людям в этом поможет крыло птицы. И даже проектировал аппарат с крыльями наподобие птичьих.}

А через несколько десятков лет «смерд Никитка, боярского сына Лупатовых холоп» поднялся над землей с помощью крыльев, сделанных по типу птичьих. Летописцы сохранили нам свидетельства о попытках людей летать: в 1699 году поднялся на несколько метров над землей на «голубиных крыльях» рязанский стрелец Серов, за ним последовали другие. Конечно, все их полеты оказались неудачными. И понятно: не было ни знаний, ни расчетов, ни материала для работы над летательными аппаратами — было лишь слепое подражание, которое, естественно, не могло принести нужных результатов. Не знали еще тогда люди, как сложна механика птичьего полета, и не случайно же, впоследствии тщательно изучив полет птиц, они в конце концов отказались от подражания им и создали самолет с неподвижными крыльями.

_{Но разве крылья летучих мышей хуже?}

_{Некоторые конструкторы верили, что именно такие крылья помогут человеку подняться в воздух.}

И тем не менее животным, вернее, их приспособлениям, их «способностям» не уделяли достаточного внимания. Причин тому много: и возможностей для тщательного изучения, а тем более для творческого (не механического, а именно творческого) подражания у людей не было, и знаний не было. И, наконец, сыграло свою роль разъединение наук.

Не могло, например, прийти в голову инженерам и конструкторам, создававшим скоростной самолет, обратиться к зоологам за помощью и за советом, когда они искали способ погасить вредные колебания крыльев у самолетов, развивающих большую скорость. Пока самолеты летали не очень быстро, этой проблемы не существовало. Но вот стали увеличиваться скорости, и появилось колебание крыльев, которое называли фляттером и которое приводило к гибели моделей, к гибели летчиков-испытателей. Авиаконструкторы не догадались обратиться к зоологам, а зоологи не знали, над чем бьются конструкторы. Иначе они рассказали бы, что у некоторых насекомых, в частности у быстро летающих стрекоз, тоже наблюдаются фляттерные явления. Но природа снабдила стрекоз противофляттерными устройствами, утяжелив переднюю кромку каждого крыла. У стрекозы это легко увидеть: в верхней части крыльев хорошо заметно темное хитиновое утолщение. Это и есть противофлят-терное «устройство» стрекозы — так называемая птеростигма, или крыловый глазок.

Конструкторы нашли способ бороться с фляттерными явлениями у самолетов. Но если бы они знали раньше, как устроено крыло стрекозы, можно было бы избежать многих неприятностей.

Итак, с одной стороны, человек наблюдал за животными, подражал им, учился у них, с другой стороны, пренебрегал ими, считая, что они крайне несовершенны, примитивны по сравнению с творениями человека. Но жизнь доказала, кто прав, и инженеры пришли к биологам.

_{Казалось бы, что может подсказать человеку медлительная и неуклюжая черепаха? Но люди обратили внимание на ее удивительно прочный панцирь. Как он «сделан»? Нельзя ли выведать у черепахи ее секрет?}

_{Даже острые зубы льва, пожалуй, не причинят черепахе вреда.}

Союз трех наук еще очень молод. Но на его счету уже немало замечательных открытий. А сколько их впереди и каких удивительных, даже трудно предположить!