В течение следующих трех дней и ночей у меня не было возможности подобраться к сейфу. Лола всегда была неподалеку. Она перестала дежурить ночами, а когда мы с Роем садились за карты, уходила спать. Она со мной уже разговаривала, но в ее поведении появилась сдержанность, говорившая мне, что наши отношения больше не будут такими, как до появления Роя. Я не только не пытался до нее дотронуться, но даже не хотел этого. Я подозревал ее и все время искал подтверждения своим подозрениям, но ничего такого не находил.

Я присматривался и к Рою – не было ли в нем каких перемен после поездки с Лолой в Вентуорт, но ничего особенного не заметил. Были моменты, когда мне хотелось поделиться с ним и быть откровенным до конца, но я всегда себя сдерживал. Я инстинктивно чувствовал, что, знай Рой о содержимом сейфа, он не сможет справиться с искушением и попытается завладеть деньгами.

Случай представился примерно через неделю. Мы убирались после ужина, когда Лола сказала:

– В Вентуорте идет хороший фильм с французской звездой Брижит Бардо. Я хочу посмотреть его. Кто-нибудь поедет со мной?

Рой покачал головой:

– Я – пас. Я смотрю только про гангстеров.

Это был шанс, которого я ждал. Они вернулись бы самое раннее в три часа утра. До их возвращения у меня было бы сколько угодно времени, чтобы забрать деньги и закопать их.

– Я никуда не могу уехать отсюда, даже в Вентуорт, Рой, – сказал я. – Кроме того, сегодня мое дежурство. Рискни, вдруг тебе понравится эта французская звезда.

Он посмотрел на меня озадаченно:

– Я лучше сыграю в карты.

– Не очень-то здорово, что Лоле придется одной ехать двадцать миль.

Я испугался, что переборщил, потому что Лола внимательно на меня посмотрела, но приходилось рисковать.

– Разбирайтесь между собой, – сказала она, – но одолжений мне не надо. Я прекрасно доберусь одна.

Неожиданно Рой улыбнулся.

– Ладно, сговорились, – сказал он. – Поехали.

Около десяти Лола вышла из дома. На ней был белый костюм, которого я раньше никогда не видел. Он плотно облегал грудь и свободными складками ложился на бедра. Она тщательно подкрасилась, и при ее появлении у меня защемило сердце, за что я тут же себя обругал.

Я смотрел, как она села в «меркьюри» около Роя, который завел мотор и ухмыльнулся:

– Это была твоя идея, друг, а не моя!

Я не ожидал от него таких слов, но мне было все равно. Закопав деньги, я получу власть над ними обоими.

– Счастливо развлечься.

Лола смотрела на меня, в ее глазах явно читалась насмешка.

– Мы постараемся. Не проспи клиентов.

Рой нажал на газ, и «меркьюри» отъехал.

Я еще немного постоял, наблюдая, как два красных огонька удалялись в сторону Вентуорта, но оказалось, что я предусмотрел не все.

Дверь в дом была заперта. Замок был ерундовый, но мне пришлось пойти в мастерскую, найти подходящий кусок проволоки и сделать из него отмычку. Через несколько секунд замок щелкнул и дверь открылась. Я вошел в гостиную и присел возле сейфа. Я его часто открывал до этого, но сейчас, видно, нервничал, поэтому сразу открыть не удалось. Когда дверца распахнулась, я услышал гудок автомобиля.

Около колонки стоял серый «кадиллак».

Я опять захлопнул дверцу и, чертыхаясь про себя, пошел заправлять машину. Водитель, его жена и четыре кошмарных ребенка хотели есть. Я приготовил им сэндвичи, которые они ели тридцать минут. Едва они уехали, как подъехал грузовик, и шофер заказал яичницу с ветчиной.

Так было примерно до полуночи. В этом не было ничего удивительного: движение замирает в полночь, и у меня останется еще три часа – более чем достаточно. Сидя на веранде, я минут десять следил за пустынной извилистой дорогой, залитой лунным светом, после чего поднялся и решил пойти в дом. Я опять взглянул на дорогу и на этот раз почувствовал досаду, заметив фары быстро приближающейся машины. То, что машина остановится, уж во всяком случае для заправки, не вызывало сомнений, и, чтобы сэкономить время, я сразу пошел к колонке.

Подъехавшая машина была старым запыленным «бьюиком», в котором сидели два человека. Водитель, высунувшись из окна, смотрел на меня. Он был примерно одного возраста со мной, в черной шляпе, черной рубашке и белом галстуке. На его загорелом узком лице с ястребиным профилем сидели маленькие черные глазки, лишенные всякого выражения и напоминавшие кусочки стекла. Его компаньон – толстый, лоснящийся, с большими висячими усами и черными оливковыми глазками мексиканца – был одет в потертый, засаленный костюм и сомбреро, шнурок от которого болтался под его жирным подбородком.

Эта пара мне не понравилась с самого начала. Я инстинктивно чувствовал, что они опасны. В первый раз за все время моего пребывания здесь я вдруг пожалел, что это место на отшибе и что я остался совсем один. Мексиканец оглядел меня с ног до головы, а водитель внимательно разглядывал станцию, задерживая взгляд своих маленьких безжизненных глазок там, куда падала тень.

– Заправляться будете? – спросил я, снимая шланг.

– Будем, – ответил мексиканец.

Человек в белом галстуке вылез из машины, все еще оглядываясь по сторонам. Наливая бензин, я наблюдал за ним. Он снял шляпу и стал ею обмахиваться. Его редеющие черные волосы были мокрыми от пота.

– Сегодня жарко, – сказал я. – Одна из самых жарких ночей на моей памяти.

Я говорил лишь для того, чтобы что-нибудь сказать. Эти двое запросто могли меня оглушить и забрать выручку. Потом я вдруг сообразил, что они могли найти сейф в доме и тогда… Я похолодел.

Человек в белом галстуке вытащил булавку из лацкана пиджака и начал ковырять ею в зубах. Он смотрел уже на меня, но не в лицо, а в распахнутый ворот рубашки.

– Ты здесь хозяин, паренек? – вдруг спросил он. Голос у него был мягкий и вкрадчивый. – У тебя здесь жена и дети?

Вопрос был самый обычный, и задать его мог любой, но из его уст он прозвучал как-то зловеще.

– Я здесь по найму, – ответил я, следя за показаниями счетчика на колонке. – Мой хозяин и другой работник должны появиться с минуты на минуту.

Я решил: лучше, если они будут считать, что один я пробуду недолго. Он еще раз ковырнул в зубах и сунул булавку обратно в лацкан. Выключив колонку, я начал протирать ветровое стекло. Я следил за ними так, как следил бы за змеей, заползшей в ванную, когда принимаешь душ.

– Давай перекусим, Сол, – сказал человек в белом галстуке мексиканцу. – Что у вас есть, паренек?

– В это время – только сэндвичи.

– Нет, нам надо что-нибудь посущественнее. Придется тряхнуть мошной – я голоден.

Я украдкой посмотрел на часы: они показывали двенадцать двадцать. Лола с Роем вернутся минимум через два с половиной часа. Похоже, я с этой парой застрял надолго. Я вошел в закусочную. Оба они вошли за мной и остановились при входе, оглядываясь.

– Здесь еще кто-нибудь есть? – спросил тот, что был в белом галстуке.

Он легко мог проверить, говорю ли я правду, поэтому я ответил, что нет.

– Давай закусим. Так что у вас есть?

– Можно приготовить жареных цыплят, но придется ждать, или есть готовые сэндвичи и гамбургеры.

Сол обошел меня, толкнул дверь на кухню и заглянул в нее. Вернувшись, он отрицательно покачал головой человеку в белом галстуке. Тогда я понял, что неприятностей не миновать. Человек в белом галстуке спросил:

– Это ваш единственный телефон? – и постучал по аппарату, висевшему на стене.

– Да, – ответил я, держа руки внизу. Я очень следил за собой, чтобы не делать резких движений.

Он снял с телефона трубку и выдернул шнур вместе с клеммами. Его змеиные глазки следили за мной.

– Приготовь цыплят. Сол, проследи за ним.

Я вошел на кухню вместе с Солом, тяжело дышавшим мне прямо в затылок.

– В чем дело? – спросил я, разогревая цыплят.

– Не суетись, парень, – ответил Сол, присаживаясь на край стола. Его рука играла рукояткой револьвера. – Не задавай лишних вопросов.

Наступило молчание, потом он спросил:

– Тебе здесь нравится, парень? Тебе не кажется, что здесь одиноко?

– Я привык, – ответил я, чувствуя, что губы меня плохо слушаются, а сердце вот-вот выскочит из груди.

– Ты женат?

– Нет.

– А как же ты здесь без женщин?

– Да так…

Вошел человек в белом галстуке, держа в руках тарелку с сэндвичами, которая стояла в закусочной.

– Угощайся, Сол, – есть можно. – Он говорил с набитым едой ртом. – Присмотри за пареньком и развлеки его, а я пойду прогуляюсь.

Сол выбрал два сэндвича и начал есть. Человек в белом галстуке вышел.

– Эдди – смышленый парень. С ним надо обращаться бережно. Он, правда, скор на руку, но, если его не волновать, он вполне разумный.

Я ничего не ответил, да и говорить было нечего: я напряженно думал. Вывести из игры толстого мексиканца казалось делом несложным. Если бы мне это удалось, то можно было бы заняться и Эдди, но справиться с ними двумя было нереально.

Сол спросил:

– Сколько у вас денег в этой дыре?

– Немного. Сегодня отвезли выручку в банк.

– Да? Жаль. Нам нужны бабки, и даже очень. – Он взял еще два сэндвича и начал запихивать их в рот. – Мы решили, что в такой дыре наверняка полно запрятанных денег.

– В кассе есть около ста долларов.

– Лучше, если денег окажется намного больше, а то ты можешь оказаться со свернутой шеей.

Я поставил две тарелки на стол. Дыхание мое участилось: если убирать с дороги этого жирного борова, то лучшего момента не найти. Я взял сковородку с цыплятами и кипящим жиром.

– Есть еще деньги на колонке, – сказал я и пошел к столу. – Может, долларов пятьдесят, но не больше.

Он подвинул свое тучное тело и встал, наблюдая за тем, как я подношу сковородку к тарелкам.

– Нужно поискать еще, парень. Эд не любит, когда выходит не так, как он хочет.

Быстрым движением кисти я швырнул содержимое сковородки ему в лицо. Он закричал и отпрянул назад. Его рука судорожно потянулась к револьверу, и в это время я ударил его сковородкой по лицу. Он отшатнулся, а я, прыгнув вперед, со всей силы нанес ему удар в челюсть. Он упал, и его глаза закатились.

У меня был его револьвер.

Когда я выпрямлялся, скрипнула дверь закусочной. Я метнулся к стене и выключил свет. Я не переоценивал Эдди – это был профессиональный убийца. Но во всяком случае, у меня был револьвер.