В небе гулко пророкотал самолет; все остальные звуки растворились и исчезли. Долгое время в воздухе висела тишина. Я стоял у машины и бессмысленным взглядом взирал на пустое заднее сиденье, а сердце мое колотилось.

Тишину нарушил слабый голос Люсиль:

– Ну что там?

Я повернул голову:

– Его здесь нет.

Глаза ее широко распахнулись.

– Не может быть! Пустите, я посмотрю сама!

Я посторонился, и она сунулась в машину.

– Он должен быть здесь, – бормотала она, шаря руками под сиденьем.

– Может, вы оставили его на пляже?

– Да нет же, не оставила! – раздраженно крикнула она. – Я бросила его на пол!

Она вылезла из машины. В глазах ее был панический страх.

– Может, вы положили его в багажник, – предположил я и, обойдя машину сзади, поднял крышку и заглянул внутрь. Купальника не было.

– Куда вы его дели? – взвизгнула она.

Я оторопело уставился на нее:

– Что-что? Куда я его дел? Да я понятия не имел, что вы оставили его в машине.

Она шагнула в сторону:

– Вы лжете! Это вы его взяли и спрятали!

– Да вы что, в самом-то деле! Говорю же – я и понятия не имел, что вы оставили его в машине!

Лицо ее напряглось, глаза метали молнии. Красота, свежесть и молодость вмиг исчезли. Я еле узнавал ее.

– Не лгите! – в бешенстве воскликнула она. – Я знаю, купальник взяли вы! Куда вы его дели?

– Да вы с ума сошли! Здесь же кто-то был! Неужели вы не видите? Посмотрите на дверь! Не знаю, кто сюда приходил, но он нашел ваш купальник и забрал его.

– Рассказывайте! Никого здесь не было. Это вы сами взломали дверь! Теперь ясно, что значит это ваше «взять вину на себя»! – Голос ее звучал яростно и зловеще. – Вы, наверное, думали, что я в знак благодарности брошусь на колени и буду целовать вам ноги? Что уж теперь-то вам удастся переспать со мной? Вы рассчитывали именно на это, не так ли? А сами только и думали о том, как после всего меня выдать! Вы хотели подбросить в машину мой купальник, и тогда полиция узнала бы, что в машине была я!

Я чуть не ударил ее по лицу, но вовремя сдержался.

– Ну и на здоровье, Люсиль. Не хотите мне верить – не надо. Только я ваш купальник не брал. Надо же такое вообразить! Да, здесь кто-то был и забрал его, но я тут ни при чем.

Она стояла не шевелясь, глядя на меня. Потом закрыла лицо руками.

– Да, – сказала она. – Конечно.

Я еле расслышал ее голос.

– Что все это значит? – спросил я, не сводя с нее глаз.

Она сжала пальцами виски, потом вдруг одарила меня еле заметной улыбкой.

– Извините, Чес. Мне очень стыдно. Я совсем не хотела разговаривать с вами в таком тоне. Просто я не спала всю ночь. Что творится с моими нервами… вы даже представить не можете. Простите меня, пожалуйста.

– Ладно, о чем тут говорить.

– Но кто же мог взять купальник, Чес? Вы думаете, это могла быть полиция?

– Нет. Только не полиция.

Она отвернулась. Я вдруг почувствовал, что больше для нее не существую, что мысли увлекли ее куда-то далеко-далеко.

– Вам незачем оставаться здесь, Люсиль, – произнес я. – Это опасно.

Она чуть вздрогнула и посмотрела на меня невидящим взглядом. Потом в глазах появилось осмысленное выражение – она наконец меня увидела.

– Вы правы. У вас есть сигареты?

Я с удивлением вытащил из кармана пачку «Кэмел» и протянул ей. Она взяла сигарету и прикурила от моей зажигалки. Глубоко затянувшись, выпустила клуб дыма. Все это время она смотрела в какую-то точку на заляпанном маслом бетонном полу гаража.

Я наблюдал за ней. Интересное ощущение – так бывает, когда не видишь маленькую девочку несколько лет и вот выясняешь, что она за это время уже превратилась во взрослую женщину.

Люсиль подняла голову и увидела, что я за ней наблюдаю. Улыбнулась. Улыбка была натужная, но Люсиль сразу стала милой и желанной.

– Значит, Чес, теперь держать ответ придется нам обоим?

– Необязательно. Это мог быть просто мелкий воришка.

– Вы думаете? А мог быть и шантажист.

– С чего это вам взбрело в голову?

– Какое-то шестое чувство, – чуть поколебавшись, произнесла она. – Ведь мы с вами – идеальный объект для шантажа. Я – потому что задавила полицейского, вы – потому что пытались меня соблазнить.

Я помолчал. Такая мысль не приходила мне в голову, но сейчас, когда Люсиль высказала ее вслух, я понял, что она может быть права.

– Ну, из этого вовсе не следует…

– Не следует. Придется подождать, что будет дальше. – Люсиль пошла к выходу. – Я, наверное, поеду домой.

– Поезжайте.

На улице палило солнце. Люсиль подождала, пока я закрывал двери гаража.

– Потом вернусь и починю, – сказал я, после того как мои попытки защелкнуть замок окончились неудачей.

– Конечно.

Она зашагала по дорожке. Волосы ее блестели на солнце. Я смотрел ей вслед: сколько в ней все-таки женственности! Желтая кофточка и брючки изящно облегали эту прелестную фигурку – хоть сейчас на обложку молодежного журнала.

Она забралась в «понтиак», села прямо, как примерная школьница, положив руки на колени.

Я завел двигатель, развернулся и поехал к своему бунгало.

За короткий отрезок пути до моего бунгало мы не сказали ни слова.

Машина подъехала к воротам.

– Сейчас я выведу ваш велосипед.

– Я войду, Чес. Мне нужно с вами поговорить.

– Если нужно, пойдемте.

Мы направились к дому. Я задержался, чтобы запереть входную дверь, а она сразу прошла в гостиную.

Когда я вошел, Люсиль сидела в кресле и задумчиво глядела сквозь большое окно на песок и океан.

Я взглянул на каминные часы. Без четверти одиннадцать. Казалось, с того момента, когда Люсиль потеряла сознание у меня в объятиях, прошла целая вечность. А было это только вчера вечером. Я сел напротив и посмотрел на нее. Куда девалась очаровательная девочка, любовавшаяся собой в зеркало? Девочка, увидев которую я сразу потерял голову? Она словно нарастила новую кожу, твердую оболочку. Она была все так же хороша и желанна, но очарование молодости исчезло.

Медленно повернув голову, она взглянула на меня. Наши глаза встретились.

– Ох, какую же я кашу заварила! – вздохнула она. – Благодаря вам мне, может, и удалось бы выкрутиться, так нет же, оставила в машине этот дурацкий купальник. Значит, я теперь снова в опасности?

– Трудно сказать. – Я тщательно взвешивал слова. – Все зависит от того, кто взял купальник. Может, гараж взломал какой-нибудь воришка: а вдруг найдется что-нибудь ценное? Но в машине, кроме купальника, ничего не было. Вот он и взял его, все лучше, чем ничего.

Она покачала головой:

– Не думаю. На купальнике вышито мое имя.

Я пристально посмотрел на нее. Сердце мое учащенно забилось.

– Роджера у нас знают почти все. И все знают, как он богат…

У меня вспотели ладони. Я действительно считал, что сломанный замок – дело рук какого-нибудь воришки, но сейчас, когда Люсиль так бесстрастно и деловито выдала свою версию, я сразу насторожился.

– В конце концов, – продолжала она спокойно, не глядя на меня, – какой смысл вору уносить купальник? Кому его продашь? Нет, Чес, нас хотят шантажировать.

– По-моему, вы торопитесь с выводами…

Она нетерпеливо махнула рукой:

– Поживем – увидим. – Она медленно повернула голову и взглянула мне прямо в глаза. – Вы бы заплатили шантажисту, Чес?

– Откупаться от шантажистов – бесполезное занятие. – Я старался говорить спокойно, под стать ей, но голос звучал непривычно глухо. – Стоит один раз заплатить – и все, считайте, что вы на себя надели хомут.

– Просто мне было интересно знать. – Она принялась разглядывать свои руки, повернула их, посмотрела на ярко-красные ногти. – Я думаю, надо сказать Роджеру.

– Он ничем не сможет помочь, – отрезал я.

Она продолжала разглядывать свои руки.

– Я знаю его лучше, чем вы. Он очень дорожит своим положением, мнением окружающих. И если я расскажу ему все, как было, и что вы хотели взять всю вину на себя, я думаю, он заплатит шантажисту.

Воцарилась ледяная тишина.

– Денег у него, слава богу, хватает, – продолжала она после бесконечно долгой паузы. – Да и торговаться он умеет. Так что, думаю, дорого ему это не станет. Скорее всего, он заплатит.

– А после этого разведется с вами, – напомнил я.

– Пусть разведется, это лучше, чем идти в тюрьму.

Я вытащил пачку «Кэмел» и закурил, заметив при этом, что руки у меня совсем не дрожат.

– Может, нас и шантажировать-то еще никто не будет.

Хорошо знакомым мне жестом она приподняла волосы с плеч.

– Вы считаете, что этот человек взял мой купальник себе на память? – с преувеличенной вежливостью спросила она.

– К чему этот сарказм? Я же хочу вам помочь.

– Просто нужно реально смотреть на вещи.

– Пока ни о каком шантаже речи нет. – Меня поразила неестественная громкость собственного голоса. – Я же сказал, что вмешивать в это дело вас я не буду, а отступаться от своих слов я не привык.

Она окинула меня задумчивым взглядом:

– Значит, вы готовы заплатить за молчание?

– Кому заплатить?

– Человеку, который унес мой купальник.

– Пока это лишь плод вашего воображения, – не удержался я. – Может, никакого человека вообще нет.

– Что значит «нет»? А мой купальник, по-вашему, ушел из машины на своих ножках?

– Не исключено, что вы забыли его на пляже.

– Да нет же! – выкрикнула она, и глаза ее заблестели. – Я оставила купальник в машине – и кто-то его взял!

– Ну, пусть так. Не надо кипятиться. Это мог быть случайный воришка.

Она в упор посмотрела на меня:

– Чес, поклянитесь, что купальник взяли не вы!

– О господи! Опять вы за свое!

– Поклянитесь, прошу вас!

– Ну конечно не я!

Она силилась прочитать по моим глазам, говорю ли я правду. Я метнул на нее сердитый взгляд.

Рука ее плетью повисла вдоль спинки кресла, глаза закрылись.

– Я думала, это вы звонили утром. Думала, хотели попугать. Голос был очень похож на ваш.

Я замер.

– Что такое? Кто вам звонил?

– Сегодня около девяти зазвонил телефон. Трубку взяла я. Мужской голос попросил Люсиль Эйткен. Мне показалось, что это были вы, и я сказала, что я слушаю. Тогда он сказал: «Надеюсь, вы хорошо поплавали вчера вечером» – и повесил трубку.

Я раздавил в пепельнице сигарету. Мне вдруг стало зябко.

– Почему вы мне сразу об этом не рассказали?

– Я думала, это звонили вы. Потому я так и рвалась поехать с вами за купальником.

– Я не звонил.

Она подняла широко раскрытые глаза к потолку:

– Теперь вам ясно, что нас хотят шантажировать?

– Но на всем пляже не было ни души. Нас никто не мог видеть, – возразил я.

– Знает же он откуда-то, что я вечером купалась.

– И вы считаете, что этот самый человек и забрал ваш купальник?

– Да.

Медленно поднявшись, я подошел к бару.

– Выпьете чего-нибудь?

– Давайте.

– Виски, джин?

– Какая разница? Ну, виски.

Я налил в два стакана по хорошей порции виски, бросил в них лед и уже собрался отнести к креслам, но тут зазвонил телефон.

Почувствовав, как напрягаются мускулы, я поставил стаканы на место.

Люсиль выпрямилась в кресле и так вцепилась руками в колени, что побелели пальцы.

Мы смотрели друг на друга, а телефон рвал на части тишину гостиной.

– Вы не будете подходить? – хрипло прошептала она.

Я медленно пересек комнату и поднял трубку.

– Алло, – сказал я и не узнал своего голоса.

– Это мистер Честер Скотт?

Мужской голос. В нем слышались какие-то покровительственные нотки, будто человек знает какой-то пикантный секрет и не хочет делить его с окружающими.

– Кто это говорит?

– Вы должны были настоять на своем, мистер Скотт. Зря вы ее отпустили. Ведь женщины для того и созданы, чтобы доставлять наслаждение мужчинам, разве нет?

Все слова были произнесены ясно и отчетливо. Ошибиться я не мог.

– Что это значит? – глупо спросил я, чувствуя, как лоб покрывается холодным потом. – Кто это говорит?

Но в ответ я услышал ровное гудение – на том конце линии уже положили трубку.