По трубе вентилятора навстречу мне несся холодный воздух. До верха было далеко. Через три минуты, показавшиеся часом, я осторожно высунул голову из раструба. Поблизости виднелись серые пятна зачехленных шлюпок. В темноте слышалось негромкое бормотание. Луч прожектора медленно вращался. Шел он с какой-то высокой точки, очевидно с площадки одной из приземистых мачт. Там должен был находиться человек с автоматом, может быть даже с ручным пулеметом. Слабое везение, слабое утешение, если кто-то так любезно бросает незапертым грузовой люк.

В отдалении гудела музыка, словно фальшивящий бас из дешевого приемника. Наверху виднелись мачтовые огни, сквозь туман проглядывало несколько звезд.

Я выбрался наружу, вынул из наплечной кобуры пистолет и прижал рукой к боку. Сделав три осторожных шага, прислушался. Все было спокойно. Негромкий разговор утих, но не из-за меня. И вдруг в темноте и тумане свет каким-то загадочным образом сфокусировался и заблестел на стали пулемета, стоящего на высокой треноге и свисающего через поручень. Возле него стояли двое, они не курили, не шевелились, вскоре опять послышалось их негромкое бормотание, в котором нельзя было разобрать ни слова.

Я слишком долго прислушивался к нему. Чей-то голос отчетливо произнес за моей спиной:

— Прошу прощения, гостям не разрешается выходить на шлюпочную палубу.

Я повернулся, не очень быстро, и взглянул на руки говорившего. Они казались светлыми пятнами, в них не было ничего. Я кивнул, сделал шаг в сторону, и конец шлюпки скрыл нас. Человек осторожно последовал за мной, шагов его по влажной палубе не было слышно.

— Кажется, я заблудился, — сказал я.

— Кажется, да. — У него был бодрый, приятный голос. — Но перед сходным трапом у нас дверь, на ней пружинный замок. Вполне надежный. Раньше там был открытый проход с цепью и медной табличкой. Мы обнаружили, что кое-кто пользовался им.

Говорил он не умолкая, то ли чтобы казаться любезным, то ли с целью протянуть время.

— Должно быть, кто-то оставил дверь незапертой, — сказал я.

Он кивнул, голова его едва возвышалась над моим плечом.

— Но видите ли, что получается. Если кто-то оставил дверь незапертой, босс будет недоволен. Если нет, нам захочется узнать, как вы попали сюда. Я уверен, что вы понимаете.

— Тут и понимать нечего. Давайте спустимся и скажем ему об этом.

— Вы приехали с компанией?

— Да, с очень миловидной.

— И оставались бы при ней.

— Знаете, как бывает — только отвернешься, а другой уже заказывает ей выпивку.

Он засмеялся. Потом кивнул.

Я пригнулся, отпрянул в сторону, и дубинка прошелестела в тихом воздухе долгим, усталым вздохом. Казалось, каждая дубинка в пределах досягаемости автоматически взлетает, метя мне по голове. Рослый мужчина выругался.

— Ну, давайте, смелее, — сказал я.

И громко щелкнул предохранителем.

Иногда даже скверная игра потрясает зрителей. Рослый замер, я видел, как раскачивается дубинка, свисающая с его руки. Тот, с кем я разговаривал, обдумывал все не спеша.

— Этим вы ничего не добьетесь, — рассудительно сказал он. — Покинуть судно вам не удастся.

— Я подумал об этом. Потом решил, что для вас это не будет иметь значения.

Игра так и оставалась скверной.

— Что вам нужно? — негромко спросил он.

— Пистолет у меня громкий, — сказал я. — Но стрелять ему не обязательно. Я хочу поговорить с Брюнетом.

— Брюнет уехал по делам в Сан-Диего.

— Поговорю с тем, кто его замещает.

— Твердый вы человек, — сказал невысокий. — Пошли вниз. Спрячьте пистолет, прежде чем мы войдем в дверь.

— Спрячу, когда буду уверен, что войду в дверь.

Он негромко засмеялся:

— Иди на свой пост, Ловкач. Тут я разберусь сам.

И лениво зашагал, а рослый растаял в темноте.

— Идите за мной.

Мы пошли гуськом по палубе. Спустились по окантованным медью ступеням. Внизу была толстая дверь. Он открыл ее и осмотрел замок. Улыбнулся, кивнул, придержал дверь, пропуская меня, и я шагнул через порог, сунув пистолет в карман.

Дверь закрылась, замок щелкнул. Мой спутник сказал:

— Вечер пока спокойный.

Перед нами была позолоченная арка, за ней игорный зал, не особенно переполненный. Он был похож на прочие игорные залы. В дальнем конце были небольшая стойка и несколько табуретов. Когда мы дошли до середины трапа, музыка усилилась и смолкла. Я услышал шорох колес рулетки. За столом для фараона крупье сдавал карты единственному игроку. В зале было не более шестидесяти человек. На столе для фараона лежала стопка золотых сертификатов; с таким начальным капиталом можно было бы открыть свой банк. Игрок, пожилой седоволосый человек, смотрел на банкомета с вежливым вниманием, но не больше.

Двое спокойного вида мужчин в смокингах неторопливо вошли под арку, не глядя на нас. Этого следовало ожидать. Они направлялись к нам, и невысокий стройный человек, стоящий рядом со мной, ждал их. Отойдя подальше от арки, оба сунули руки в боковые карманы, разумеется за сигаретами.

— Теперь все будет происходить несколько организованнее, — сказал невысокий. — Полагаю, вы ничего не имеете против.

— Вы Брюнет, — вдруг выпалил я.

Он пожал плечами:

— Конечно.

— Вид у вас не особенно грозный.

— Надеюсь, что нет.

Двое в смокингах мягко подошли вплотную ко мне.

— Сюда, — сказал Брюнет. — Поговорим в непринужденной обстановке.

Он открыл дверь, и они ввели меня в док.

Комната была и похожа на каюту, и не похожа. Над черным столом, сделанным, вероятно, из пластика, висели две медные лампы. У стены стояли две койки, раскрашенные под дерево. Нижняя была тщательно застлана, на верхней лежало несколько грампластинок. В углу стояла радиола. Кроме того, там были красный кожаный диван, красный ковер, курительный столик, полка с графином, стаканами и сигаретами, напротив коек — небольшой бар.

— Садитесь, — сказал Брюнет и подошел к столу с другой стороны.

На столе было много бумаг с колонками цифр, отпечатанных на счетной машине. Он сел в директорское кресло с высокой спинкой, запрокинул голову и оглядел меня. Потом снова поднялся, снял плащ и шарф, швырнул их в сторону. Сел опять. Взял ручку и почесал ею мочку уха. У него была кошачья улыбка, но я люблю кошек.

Брюнет был не молод и не стар, не худ и не толст. Долгое пребывание в море придало его лицу здоровый цвет. Темно-каштановые волосы вились от природы. Лоб неширокий, умный, в желтоватых глазах таилась еле уловимая угроза. Руки изящные, не ухоженные до невозможности, но холеные. Смокинг темно-синий, решил я, потому что выглядел очень уж черным. Жемчужина показалась мне великоватой, но, возможно, просто от зависти.

Долгое время он глядел на меня, потом сказал:

— У него пистолет.

Один из бархатно-грозных телохранителей приставил к моей спине что-то похожее на конец удилища. Ловкие руки извлекли пистолет из моего кармана и проверили, нет ли другого.

— Еще что-нибудь?

Брюнет покачал головой:

— Пока не надо.

Телохранитель положил на стол мой пистолет и подтолкнул к Брюнету. Брюнет положил ручку, взял нож для бумаг и задвинул пистолет за конторскую книгу.

— Ну, — сказал он, глядя через мое плечо. — Объяснить, что нужно делать дальше?

Один из телохранителей торопливо вышел и прикрыл за собой дверь. Другого было не видно и не слышно. Долгая спокойная тишина нарушалась далекими голосами, басовитой музыкой и почти неуловимым стуком где-то внизу.

— Выпьете?

— С удовольствием.

Телохранитель смешал у маленького бара два коктейля. Делал это он, в отличие от барменов, на виду. Принес и поставил перед нами стаканы на черных блюдечках.

— Сигарету?

— Не откажусь.

— Египетские вас устроят?

— Конечно.

Мы закурили. Выпили. У коктейля был вкус доброго шотландского виски. Телохранитель не пил.

— Мне хотелось… — начал было я.

— Простите, но ведь это не очень уж срочно, так ведь?

Брюнет мягко, по-кошачьи улыбнулся и прикрыл глаза.

Дверь отворилась, вошел второй телохранитель, за ним Синий Китель. Он бросил на меня взгляд, и лицо его побелело, как устрица.

— Этот не проходил мимо меня, — торопливо сказал он, кривя рот.

— У него был пистолет, — сказал Брюнет и выдвинул мою пушку ножом для бумаг. — Видишь? Он даже, можно сказать, угрожал мне им на шлюпочной палубе.

— Не проходил он мимо меня, босс, — так же торопливо сказал Синий Китель.

Брюнет чуть приподнял свои желтоватые глаза и улыбнулся мне:

— Ну?

— Уберите его отсюда, — сказал я. — Расправляйтесь с ним где-нибудь в другом месте.

— Это может подтвердить водитель такси, — промямлил Синий Китель.

— Ты уходил с площадки после половины шестого?

— Ни на минуту, босс.

— Это не ответ. За минуту может рухнуть империя.

— Ни на секунду, босс.

— Трудно ли обвести его вокруг пальца? — сказал я и рассмеялся.

Синий Китель по-боксерски шагнул ко мне, его кулак устремился к моему виску. Послышался глухой удар. Кулак словно бы растаял в воздухе. Синий Китель отлетел в сторону, ухватился за край стола, потом рухнул на спину. Приятно было видеть, как для разнообразия валится с ног кто-то другой.

Брюнет все так же глядел на меня с улыбкой.

— Надеюсь, вы не были несправедливы к нему, — сказал он. — Но мы еще должны разобраться с дверью, ведущей к трапу.

— Случайно оказалась открытой.

— Можете предложить другую версию?

— Не при стольких людях.

— Я поговорю с вами наедине, — сказал Брюнет, глядя только на меня.

Телохранитель взял Синего Кителя под мышки и потащил по полу, его напарник открыл внутреннюю дверь. Они вышли. Дверь закрылась.

— Ну хорошо, — сказал Брюнет. — Кто вы и что вам нужно?

— Я частный детектив и хочу поговорить с Лосем Мэллоем.

— Покажите, что вы частный детектив.

Я показал. Брюнет посмотрел и бросил мой бумажник на стол. На его обветренных губах по-прежнему играла улыбка, становящаяся наигранной.

— Я расследую убийство, — сказал я. — В прошлый четверг неподалеку от вашего «Бельведера» убит некий мистер Марриотт. Его смерть оказалась связанной с убийством женщины, которое совершил Лось Мэллой, бывший каторжник, грабитель банков и вообще крутой человек.

Брюнет кивнул:

— Я не спрашиваю, какое отношение это имеет ко мне. Полагаю, мы дойдем до этого. Может, вы скажете, как попали на судно?

— Я уже сказал.

— Это неправда, — мягко возразил он. — Ваша фамилия Марло? Это неправда, Марло. Тот парень не лжет. Людей я подбираю тщательно.

— Вам принадлежит часть Бэй-Сити, — сказал я. — Не знаю, большая или нет, но для ваших целей вам ее хватает. Некто по фамилии Сондерборг содержал там убежище. Торговал наркотиками и прятал тех, кто скрывается от полиции. Естественно, делать этого без связей он не мог. По-моему, без вас ему было не обойтись. Мэллой находился у него. Потом ушел. Ростом он почти семь футов, и прятаться ему не так просто. Думаю, он прекрасно мог бы скрыться на игорном судне.

— Вы простак, — мягко сказал Брюнет. — Если бы я хотел спрятать его, зачем мне рисковать и прятать его здесь? — Отхлебнул из стакана. — В конце концов, я занимаюсь другим делом. Не так уж легко обеспечивать бесперебойную работу такси. А в мире немало мест, где может скрыться преступник. Если у него есть деньги. Не могли придумать лучшего предлога?

— Мог бы, но зачем?

— Я не могу ничем вам помочь. Так как же вы попали на судно?

— Не скажу.

— Боюсь, мне придется заставить вас, Марло. — Зубы Брюнета сверкнули в свете медной судовой лампы. — Это не так уж трудно.

— Если я скажу, передадите вы Мэллою записку?

— Какую?

Я взял со стола бумажник, вынул оттуда карточку, написал на обороте пять слов и придвинул Брюнету. Тот взял ее и прочел написанное.

— Мне это ничего не говорит.

— Мэллою скажет.

Брюнет откинулся назад и уставился на меня:

— Я вас не понимаю. Вы, рискуя шкурой, пробрались сюда, чтобы передать через меня записку какому-то типу, о котором я даже не слышал. Это бессмысленно.

— Бессмысленно, если вы его не знаете.

— Почему вы не оставили пистолет на берегу и не поднялись на борт обычным путем?

— Поначалу я забыл его оставить. И понял, что тот парень в синем кителе меня уже не пустит. А потом встретил человека, знающего другой путь.

Желтоватые глаза Брюнета зажглись новым блеском. Он улыбнулся и промолчал.

— Этот человек не преступник, но он находится на берегу и держит ухо востро. У вас есть грузовой люк, не запертый изнутри, и вентиляционная шахта, с которой снята решетка. Вам не мешало бы пересмотреть списки своего экипажа, Брюнет.

Он пожевал губами. Снова взглянул на карточку:

— На моем судне человека по фамилии Мэллой нет. Но если насчет люка вы говорите правду, я готов вам помочь.

— Сходите убедитесь.

Брюнет не поднял глаз.

— Если будет возможность передать Мэллою эту записку, передам. Сам не знаю, почему я берусь за это.

— Осмотрите грузовой люк.

С минуту Брюнет сидел совсем неподвижно, потом подался вперед и придвинул ко мне пистолет.

— Чем я только не занимаюсь, — задумчиво сказал он, словно был один. — Я правлю городом, я избираю мэров, я подкупаю полицию, я торгую наркотиками, я скрываю преступников, я охочусь за старухами, увешанными жемчугом. Как много у меня времени. — Хохотнул. — Как много у меня времени!

Я взял пистолет и сунул в кобуру.

Брюнет встал.

— Я ничего не обещаю, — сказал он, глядя на меня в упор. — Но я вам верю.

— Конечно не обещаете.

— Вы сильно рисковали, чтобы услышать лишь это.

— Да.

— Что ж… — Брюнет сделал неопределенный жест и положил на стол руку. — Пожмите руку игрока, — мягко сказал он.

Я пожал. Рука была твердой, слегка горячей.

— Вы не скажете, от кого узнали об этом грузовом люке?

— Не могу. Но человек, сказавший мне о нем, не преступник.

— Я мог бы заставить вас, — сказал Брюнет и тут же потряс головой: — Ладно. Я поверил вам один раз. Поверю снова. Посидите спокойно, выпейте еще.

Он нажал кнопку звонка, задняя дверь открылась, вошел один из телохранителей.

— Побудь здесь. Предложи ему выпить. Будь вежлив.

Телохранитель сел и спокойно улыбнулся мне. Я закурил и допил то, что оставалось в стакане. Телохранитель приготовил мне еще один коктейль. Я выпил и закурил снова.

Вошел Брюнет, вымыл руки в углу, потом снова сел за стол и кивком головы велел телохранителю удалиться. Тот бесшумно вышел.

Желтоватые глаза пристально уставились на меня.

— Ваш выигрыш, Марло. А у меня в команде сто шестьдесят четыре человека. Что ж… — Он пожал плечами. — Вернуться можете на такси. Никто вас не тронет. Что касается вашего послания, у меня есть кой-какие связи. Я ими воспользуюсь. Доброй ночи. Возможно, я должен поблагодарить вас за то, что вы мне открыли.

— Доброй ночи, — сказал я, поднялся и вышел.

У сходен стоял другой человек. К берегу я плыл на другом такси. Сойдя с него, я сразу же направился в игорный зал и привалился к стене среди толпы.

Через несколько минут подошел Рыжий и встал рядом.

— Обошлось? — вполголоса спросил он сквозь громкие выкрики крупье.

— Благодаря тебе. Грузовой люк помог. Брюнет встревожился.

Рыжий огляделся по сторонам, потом приблизил губы к моему уху:

— Нашел своего человека?

— Нет. Но думаю, Брюнет как-нибудь передаст ему записку.

Рыжий снова посмотрел на табло, зевнул и отвалился от стены. В зал опять вошел крючконосый. Рыжий шагнул к нему, сказал: «Привет, Олсон» — и, протискиваясь мимо, чуть не свалил его.

Олсон недовольно поглядел ему вслед и поправил шляпу. Потом раздраженно сплюнул под ноги.

Как только Рыжий скрылся, я отправился к стоянке, где была моя машина.

Возвратясь в Голливуд, я поставил машину и поднялся в квартиру. Там разулся и стал ходить в одних носках, чтобы ощущать пол пальцами ног. Они до сих пор то и дело немели.

Потом сел на застеленную кровать и попытался рассчитать время. Но это было невозможно. На поиски Мэллоя могло уйти несколько часов или несколько дней. Он мог вообще не найтись, пока его не возьмет полиция. Если только возьмет — живым.