Нечего и говорить, что популярность клуба многократно возросла. Ужасаясь количеству людей, пришедших поглазеть на нее или просто постоять рядом, Белла большую часть времени проводила в своем офисе наверху. По сути, она добровольно заключила себя под арест, но гордость не позволяла ей позвонить Антонио и попросить урегулировать ситуацию. Они не общались с тех пор, как она сбежала с бала два дня назад. Между ними все кончено.

Белла не преминула усилить охрану и ввести строгий контроль посетителей, после чего спряталась от людей.

Она осознала, что ее приезд в Сан-Фелипе был ужасной ошибкой. Райское княжество с красивыми видами и богатой историей, легендами о пиратах и магией Средиземного моря должно было стать местом, где она сможет начать все заново, но не прошло и пары месяцев, как она влюбилась в самого неподходящего мужчину.

Их отношения невозможны не потому, что он глава нации, а исключительно из-за его принципиальности. Долг перед Отечеством и нужды других людей он ставит превыше собственной свободы, желаний и потребностей.

Она не позволила ему помочь себе. Он ведь ее не любит.

Белла с трудом сдерживала малодушный порыв сбежать, уверяя себя, что не станет этого делать. У нее на руках договор аренды, и она не подведет спонсора клуба. Что бы ни случилось, отступать некуда. Через несколько недель общественный интерес к ее личной жизни пойдет на спад. Все подумают, что у них с Антонио была краткая интрижка, которая закончилась, потому что он устал от нее и бросил. Так оно в действительности и было.

Значит, придется сжать зубы и перетерпеть эту внезапную волну популярности.

На самом деле сбежать Белле хотелось вовсе не от повышенного внимания людей, но от собственного разбитого сердца. Она по-настоящему влюбилась в Антонио. Он же испытывал к ней, помимо вожделения, только жалость. Что еще хуже, он считал, что несет за нее ответственность.

В душе Беллы клокотали разочарование и гнев. Она с силой пнула ножку письменного стола, однако тело отозвалось не болью, но волной жара. Она вспомнила, как Антонио впервые довел ее до оргазма на этом самом столе.

Придется избавиться от этого предмета мебели. Она смирилась с необходимостью задержаться в городе на пару лет, но не потерпит в собственном офисе напоминания о том, какой чувственной властью обладает над ней Антонио. Она решила убрать стол немедленно. И плевать на то, что уже почти полночь, а в клубе полно гостей. Вытолкает его в коридор и попросит барменов утром вынести.

Смахнув бумаги на пол, Белла попыталась сдвинуть стол с места. Но эта штука оказалась настолько тяжелой, что даже по прошествии десяти минут ее нечеловеческих усилий сместилась лишь на пару дюймов. При этом на напольном покрытии образовались глубокие царапины. Белла с трудом сдерживала рвущийся наружу гневный крик.

– Помощь не требуется?

Она подскочила от неожиданности. В дверном проеме стоял Антонио. На его обычно крепко сжатых губах играла мягкая улыбка. Одет он был в джинсы и футболку, на щеках красовалась щетина, а обычно безупречно уложенные волосы выглядели так, будто он намеренно их взъерошил. Под глазами залегли темные круги, похоже, от сильного недосыпа, а пронзительный взгляд проникал, казалось, прямо ей в душу.

Он выглядел великолепно.

От избытка чувств Белла едва не растеклась лужицей у его ног. И как ей в таком состоянии сдвинуть с места стол, превосходящий по весу валуны Стоунхенджа?

– Что ты пытаешься сделать? – спросил Антонио, не дождавшись ответа на свой первый вопрос.

– А на что, по-твоему, это похоже? – яростно парировала она. – Я двигаю стол.

Его брови взлетели вверх.

– Он кажется мне чертовски тяжелым.

– Точно. – Выпрямившись, она пронзила его гневным взглядом. – И ты стоишь прямо на дороге.

Белла вообще не хотела, чтобы он тут находился. Особенно когда он так выглядит. И так на нее смотрит.

Это нечестно.

– И как, позволь узнать, ты намерена протащить его через дверь? – Антонио не тронулся с места, наблюдая за ее безуспешными попытками переместить деревянного монстра. – Попроси меня о помощи.

Бросив на него уничижительный взгляд, она гордо ответила:

– Нет.

Антонио перешагнул порог и толчком ноги закрыл за собой дверь. Скрестив руки на груди, он встал перед Беллой.

– Попроси меня, – повторил он, не сводя с нее глаз.

Она посмотрела ему в лицо, и в ее душе что-то шевельнулось. Что-то, что она предпочла бы не тревожить. Не может же Антонио сломить ее сопротивление, просто глядя на нее.

– Я передумала двигать его сегодня, – чуть слышно пробормотала она.

Антонио подался вперед, опершись ладонями о разделяющий их стол.

– Мне нужно знать, что я могу быть тебе полезным, – хрипло заявил он, продолжая приковывать ее к месту своим немигающим пристальным взглядом. – Ты должна понимать, что можешь на меня рассчитывать. Что я тебя не подведу.

Белла сделала глубокий вдох, стараясь совладать с переполняющими ее чувствами. Неужели он до сих пор ничего не понял?

– Не стану я на тебя ни в чем рассчитывать, – заявила она. – Я не собираюсь использовать тебя.

Она не желает, чтобы он ее «спасал», чтобы видел в этом «свой долг». Она перевела взгляд на поверхность стола.

– Это вовсе не использование. – Его руки сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. – Я ужасно хочу, чтобы ты во мне нуждалась, потому что сам я нуждаюсь в тебе.

Пораженная, Белла подняла на него глаза.

– Это нормально – просить о помощи. Нормально – желать любви, – хрипло возразил он. – Это стремление ничуть не умаляет твоих достоинств.

– Ты что, начитался в Интернете идей в духе «Помоги себе сам»? – с трудом ворочая языком, спросила Белла.

– Прекрати пытаться оттолкнуть меня. Все равно я никуда не уйду. – На его лице появилось незнакомое ей прежде выражение. – Последние два дня я изо всех сил напрягал мозг, пытаясь придумать какой-нибудь ненавязчивый способ убедить тебя. Принимая во внимание случившееся на балу, я решил, что широкий жест, сделанный на публике, не сработал. В конце концов счел, что дело касается только нас двоих. Никаких свидетелей. Никакого представления. Только правда.

У Антонио был такой беззащитный вид, что решимость Беллы дала трещину.

– Что тебе от меня нужно?! – сдаваясь, воскликнула она.

– Все, – прошептал он в ответ. – Я хочу всего… вместе с тобой.

– Нет. – Она покачала головой, вспомнив о сдерживающих их ограничениях. – Короли заводят интрижки с танцовщицами, даже встречаются с ними. Но они не… – Она замолчала, смущенная ходом своих мыслей. Ну и самомнение у нее!

– Они не – что? – Он кривовато усмехнулся. – Не женятся на них? – Он подергал бровями. – Разве не прекрасно, что я не король?

– Ты отлично понял, что я имею в виду, – промямлила она, смертельно напуганная и не осмеливающаяся строить никаких предположений. – Ты король во всех отношениях.

– Полагаешь, что я на тебе не женюсь?

– Полагаю, что тебе этого делать нельзя. – Белла вспыхнула. Не может Антонио говорить серьезно.

– Ты читаешь газеты? – Он прищурился. – То, что там пишут, – ложь.

– Нет, не читаю, – презрительно отозвалась она. – Я же не дурочка. Никогда не читала газет и не собираюсь. Я и так знаю, что там написано.

Белла порадовалась, что оградила себя от такого соблазна. Для этого ей пришлось, призвав на помощь всю свою силу воли, отключить Интернет. Последние два дня она занималась исключительно делами клуба: разобралась с бухгалтерией и деловым администрированием. Многие часы она провела в одиночестве, расхаживая из угла в угол.

– Я тебе совсем не подхожу.

– Именно ты заявила, что человека нельзя судить ни по его прошлому, ни по репутации, приписываемой другими людьми. Теперь же уверяешь, что не можешь быть со мной из опасения, что на этот счет подумают другие, – возразил Антонио. – Мне дела нет, что они думают. Отчего же ты тревожишься?

– Я тревожусь о том, что они о тебе скажут! – с нажимом воскликнула она. – Я пытаюсь защитить тебя.

– Почему?! – воскликнул он. – Потому что я тебе небезразличен?

Повисло напряженное молчание. Белла разом лишилась не только способности говорить, но и чувствовать.

– Мы же не в Средние века живем. – Выражение его лица смягчилось, на губах появилась озорная улыбка. – В моей стране людей не клеймят алыми буквами¹. Никто не обвинит тебя в прелюбодеянии.

– Моя мать до сих пор за это расплачивается, – мысленно поморщившись, перебила Белла.

– Но ты – не она, – в свою очередь прервал ее Антонио. – Если у тебя в прошлом и были грехи, мне нет до них дела. – Он подался вперед, сильнее упершись кулаками в поверхность стола. – Больше никаких преград. Я выбираю тебя, Белла. Если мои люди не захотят видеть тебя своей кронпринцессой, я отрекусь от престола. Ты для меня важнее всего на свете.

– Ты не можешь так поступить.

– Могу. И поступлю. Но правда заключается в том, что мне не придется этого делать. Давай спровоцируем скандал. Они переживут.

– Нет. – Нельзя этого допустить. – Я так не думаю. Вообще тебе лучше уйти.

Хоть бы он ушел. Прямо сейчас.

Антонио прищурился.

– Знаешь, что я думаю? – с горечью спросил он. – Что бы я ни сделал, что бы ни сказал, мне не выиграть. Ты все равно будешь говорить мне «нет». – Он резко вздохнул. – Ты недостаточно сильно меня желаешь, чтобы бороться. За нас. За меня.

Эти слова разрывали ей сердце.

– Не нужно! – взмолилась она. – Пожалуйста, не нужно. – Это неправда, мысленно добавила она. Это нечестно.

Она всего лишь пытается поступать как должно.

На глаза ей навернулись слезы, дыхание сделалось быстрым и прерывистым, захотелось сбежать. Но загораживающие дверь огромный стол и неумолимый мужчина стали непреодолимым препятствием.

Антонио не позволит ей сбежать.

Долгое мгновение он просто смотрел на нее, проникая, казалось, взглядом прямо в душу.

– Это страх, – твердо объявил он. – Чистой воды страх. Ты боишься поверить в меня, в то, что я пришел ради тебя. Потому что прежде в твоей жизни такого человека не было.

Жаркие слезы катились по ее щекам, и она ничего не могла с ними поделать. Как и с Антонио, впрочем. Она была не в силах ни смотреть на него, ни отвести взгляд.

– Это изменится, Белла. Сегодня же, – пообещал он. – Я здесь ради тебя и для тебя. И намерен бороться за нас обоих.

Она заморгала, и слезы полились с новой силой, но голос так и не вернулся. Как и подвижность. И вера в происходящее.

– Я вел себя как трус, – негромко произнес Антонио. – Как помпезный болван, ставящий так называемый долг превыше всего остального. На самом деле то была всего лишь отговорка, чтобы никого к себе не подпускать. Долгое время я чувствовал себя ужасно виноватым в том, что случилось с Алиссией, ругал себя. Я счел, что не заслуживаю счастья. Ты была права, говоря, что мне нужно простить самого себя и жить дальше. Сейчас я думаю, что могу исправить ситуацию, полюбив женщину, заслуживающую любви. Я люблю тебя больше жизни.

Белла закрыла глаза, но Антонио продолжал говорить, и она не могла заставить его замолчать.

– Легко любить женщину, которая этого заслуживает, – мягко добавил он. – Знаю, что тебе страшно поверить моим словам. Поверить в меня. Ты мне не доверяешь. Пока, во всяком случае.

Белле очень хотелось спрятаться, потому что кожа у нее горела от боли и собственной уязвимости.

– Дай мне время, – попросил он. – Вместе мы со всем справимся, Белла.

Искренность его слов заставила ее снова посмотреть ему в глаза. В ее душе распускалась надежда.

– Ты так говоришь не потому, что чувствуешь ответственность передо мной? – спросила она. – Со мной все в порядке. Так будет и впредь. Я переживу…

– Что ж, рад за тебя. А вот я не переживу! – рявкнул он, и его улыбка мгновенно погасла. – Без тебя мне не будет счастья. Я не успокоюсь до тех пор, пока не добьюсь тебя, – прорычал он. – До встречи с тобой я и понятия не имел, что значит любить. Будь же храброй. Верь мне. Будь со мной. Хочу, чтобы ты нуждалась во мне, как я в тебе. Чтобы любила меня так, как я люблю тебя. И чтобы все прочее не имело значения. Потому что так и есть.

Он говорил убедительно. Искренне. В самом деле, ничто не имеет значения, кроме того, что их сейчас как будто бездонная пропасть разделяет. Белла слышит все, что говорит Антонио, но хочет почувствовать его слова. Ощутить крепость его внушающих уверенность объятий.

Он молча наблюдал за тем, как она обдумывает сказанное им. Его губы снова озарила улыбка. Белла вдруг сообразила, что он ждет, когда она придет к нему. Когда станет храброй, как он и просил. Она и сама очень этого хочет, но ноги, дрожащие от предвкушения и облегчения на грани экстаза, отказываются повиноваться.

Антонио сам обогнул разделяющий их стол. Обхватив ее лицо ладонями, он посмотрел ей в глаза.

– Разве ты не хочешь поцеловать меня?! – воскликнула Белла, с силой хватая его за запястья. Промедление сводило ее с ума.

– Больше всего на свете, – пробормотал он в ответ. – Но решил прежде поговорить с тобой. Если бы мы занялись любовью, ты наверняка ответила бы согласием, поэтому я не хотел, соблазнив тебя, повлиять на твой выбор. Решил убедиться, что ты меня слушаешь. И слышишь. Тебе нужно поверить в меня.

Только после этого он поцеловал ее – нежным, легким поцелуем, вдохнувшим любовь и радость в ее одинокое сердце. Она спрашивала себя, возможно ли умереть от счастья?

Белла привстала на цыпочки, чтобы не дать Антонио уклониться. Ей необходимо чувствовать его близость, его прикосновение.

– Значит, ты думал, что можешь соблазнить меня и тем самым добиться положительного ответа?

– Соблазнив тебя, я могу добиться любого ответа, – с веселым блеском в глазах подтвердил он. – Признания в любви, в огромном желании… но мне хотелось, чтобы ты в самом деле имела это в виду.

– В любом случае соблазни меня! – пригласила она. – Я скажу все, что захочешь, потому что сама считаю так же.

– Что же ты мне скажешь?

Белла едва расслышала вопрос, настолько тихим голосом он был задан, но в глазах Антонио она прочла голод. Это придало ей мужества.

– Что я люблю тебя.

Любить его очень просто.

– Да, я люблю тебя, – повторила она, не беспокоясь о том, что снова плачет.

Антонио принялся целовать ее, а она продолжала мысленно бормотать свое признание. Он дарил ей обещание за обещание, поцелуй за поцелуй, прикосновение за прикосновение.

Он прижал ее к себе. Как же она истосковалась по его близости! Они принялись яростно расстегивать друг на друге пуговицы, срывая одежду, стремясь как можно скорее остаться обнаженными.

– Больше никаких встреч украдкой, – пробормотал Антонио, подхватывая Беллу на руки и укладывая на просторную поверхность стола. Он улыбался ей мягкой, но возбуждающей улыбкой, и взгляд его был полон любви. Белла раздвинула ноги и потянула Антонио на себя, дразня и приглашая.

– Люби меня, – взмолилась она, изнемогая от поцелуев, которыми Антонио покрывал ее тело, двигаясь то вниз, то вверх.

– Я уже это делаю. И всегда буду это делать, – хрипло отозвался он и, взяв ее ногу, завел себе за спину, чтобы лоно Беллы могло возбуждающе тереться о его пах. Проникать внутрь ее он пока не спешил. – Ты моя, а я твой. Люби меня.

Купаясь в чувственном наслаждении, Белла едва понимала смысл его слов.

– Да.

– Продолжай говорить «да». – Каждое слово Антонио сопровождал толчком бедрами, входя в нее чуть-чуть, но по-прежнему оттягивая момент полного слияния.

– Да. Да. Да. – Хоть бы эта сладкая пытка никогда не заканчивалась! С другой стороны, ей хотелось немедленного полного единения.

– Выходи за меня, – предложил он, на этот раз целиком погружаясь в ее лоно.

Ахнув, Белла посмотрела в его довольное лицо. Он продолжал ублажать ее сгорающее от желания, распластанное перед ним тело.

– Ну, ты и вымогатель, – выдохнула она, и Антонио заулыбался в ответ.

– Я не вымогаю, – поправил он ее, награждая еще одним мощным толчком, – а соблазняю.

– Ты слишком торопишься.

– Всегда-то тебя нужно убеждать, – поддразнил он и, мягко улыбнувшись, принялся поцелуями осушать ее слезы. – Но это не имеет значения. Я буду соблазнять тебя каждый день до тех пор, пока ты не дашь мне свое согласие. На все. На меня.

Белла ахнула. Антонио усилил натиск, но потом замер и, глядя на нее сияющими глазами, пообещал:

– На вершину блаженства мы вознесемся вместе, милая, так и знай.

Он принялся ласкать ее, безжалостно и неутомимо. С любовью. Его лицо заострилось от напряжения, а Белла вздрагивала у него в руках. Приближалось нечто большее, чем просто оргазм. Их вот-вот накроет волна безбрежного счастья навсегда.

– Да, – всхлипнула Белла. – Да, да, да.