Алиша тупо уставилась на элегантный интерьер самолета. Чем дольше она была с Данте, тем сильнее к ней возвращалось прошлое. Выйдя из машины, она сразу почувствовала, что Данте смотрит на нее. У нее покалывало кожу под его пристальным взглядом. Все надежды на то, что ее влечение к нему в ресторане было просто следствием волнения после долгой разлуки, мгновенно рухнули.

Стоя в окружении своих друзей, она чувствовала Данте каждой клеточкой тела.

Словно за одну ночь у нее появилось дополнительное чувство. Шестое чувство, благодаря которому она ощущала каждое движение Данте, каждый его взгляд и вздох. И теперь им предстоит двенадцатичасовой перелет в замкнутом пространстве. И то, что интерьер частного самолета намного просторнее обычного, не имеет никакого значения.

Разгоряченная и взволнованная, она быстро сняла свитер.

Данте сбросил с себя куртку и повел мощными плечами.

Попытка отвести от него взгляд походила на стремление Земли сойти с собственной орбиты. Али казалось, что пространство самолета уменьшилось; ее дыхание стало поверхностным. Ей было трудно дышать еще до взлета самолета.

Сегодня на Данте была небесно-голубая футболка поло, удачно оттеняющая его серые глаза. Одного взгляда на его бицепсы и мускулистые руки, покрытые темными волосками, было достаточно, чтобы у Али засосало под ложечкой. Голубые джинсы облегали его стройные ноги и бедра. Али глубоко вздохнула. Да, это будет нелегкий перелет.

Она испытывала к Данте не просто физическое влечение.

Когда Али переехала к отцу после смерти своей матери и впервые увидела Данте, он произвел на нее неизгладимое впечатление.

Он был серьезным, вдумчивым и поразительно красивым. Но самое главное: он сблизился с ее отцом, чего никогда не получалось у нее. Глаза ее отца светились гордостью от достижений своего протеже, его целеустремленности и амбиций.

В тринадцать лет Алиша была взбалмошной и одинокой девушкой, а Данте – героем и прекрасным сыночком, который получал все, чего желал. Он стал единственным мужчиной из тех, кого она знала, который казался ей намного самоувереннее, способнее и красивее остальных.

Али уехала из Лондона пять лет назад, потому что была потеряна и устала от дисбаланса в их отношениях.

Но, кажется, ничего не изменилось.

Неужели он всегда будет для нее образцом идеального мужчины? Подняв голову, она увидела, что Данте на нее смотрит. Явно неодобрительно.

– Что? – спросила она. – Чего пялишься на меня как вонючка?

– Вонючка? Мы будем разговаривать как шестилетние дети?

– А может, мне шесть лет. А тебе сколько: уже сто тридцать?

Данте вздохнул, и мягкий материал его футболки сильнее прильнул к его широкой груди и плоскому животу, словно издеваясь над Али.

– Я старый, потому что не веду себя как ребенок?

– Нет, ты старый, потому что ты… – Она умолкла, когда он подошел к ней ближе. – Ты родился старым, без чувства юмора и с преувеличенным чувством собственной важности.

Данте выгнул бровь.

Она покраснела.

– Ладно. Я опоздала на два часа, но извиняться не собираюсь. Я предупреждала тебя, что не смогу вылететь в семь утра. Но ты настаивал на своем. Мы запланировали вечеринку по случаю дня рождения Кики четыре месяца назад, и она состоялась сегодня утром.

– Почему не вчера вечером?

– Она работает по ночам. Поэтому ты сам виноват в том, что прождал меня два часа. Я сказала, что не буду жить по твоим правилам. Тебе придется относиться ко мне как к взрослому человеку.

– Отлично. Если ты сама будешь вести себя по-взрослому.

– Ладно.

– Я хочу кое-что обсудить, – произнес он.

Али сложила руки на груди и подняла голову.

– Хорошо. Но сначала накорми меня. Я ничего не ела со вчерашнего дня.

– Неудивительно, что ты выглядишь как мешок с костями.

– Прости, что по твоим стандартам я недостаточно соблазнительна.

Данте вздохнул.

Али наморщила нос.

– Если я голодна, я капризничаю.

Его губы дрогнули в улыбке.

– Это извинение?

– Отчасти.

Он кивнул, и, как по волшебству, пришла стюардесса с подносом.

Али принялась уплетать пасту пенне с нежным соусом из белого вина. В салоне слышалось только тихое позвякивание серебряных столовых приборов. Когда Данте уставился на Али так, будто хотел заглянуть ей в душу, она растерялась. Чтобы не потерять голову, она решила на него не смотреть.

– А теперь говори, – произнесла она.

Данте уселся напротив Алиши и вытянул ноги в сторону. Он разглядывал ее с тех пор, как она сняла свитер.

– Пока мы разговариваем, мой персонал готовит к нашему приезду семейный особняк Мат-та. Он находится довольно далеко от моей квартиры в центре Лондона, но это не проблема. Ты будешь там жить в ближайшее время, и я стану тебя навещать. Моя пиар-команда готовит заявление о нашей помолвке.

– Я не хочу там жить.

Данте стиснул зубы, решив не терять терпение.

– Алиша, ты пообещала, что не будешь противоречить мне во всем.

– Я не могу туда поехать… – Она взглянула на него в панике. – Я не вернусь в особняк без Викрама и папы. Не в пустой дом. – Она отвела взгляд и сглотнула.

Данте откинулся в кресле, борясь с желанием обнять Алишу и успокоить. Общение с ней напоминало ему бесконечное катание на американских горках. Секунду назад он хотел придушить ее, а теперь желает крепко прижать к себе и зацеловать до беспамятства.

Она должна жить там, где он сможет за ней присматривать. Особенно из-за повышенного интереса прессы.

– Значит, ты поселишься в моей квартире, – сказал Данте.

Ее глаза лукаво сверкнули, когда она повернулась к нему лицом.

– Не предполагала, что однажды увижу безжалостного Данте Виттори испуганным.

Он снова испытал непреодолимое облегчение. Уязвимость в ее глазах иногда заставляла его почувствовать себя юным подростком – бессильным и одержимым собственными потребностями. И вслед за этим возникло сильное желание обнять ее и поцеловать.

– Испуг? – спросил он.

– Тебя ужасает мысль о том, что я буду обитать в твоей квартире.

Он рассмеялся, удивляясь сам себе. Впившись зубами в нижнюю губу, она не сдержала улыбку.

– Итак, квартира. Но…

– Я буду уважать правила проживания в твоем доме, – сказала она. – И контролировать свои желания, чтобы не устраивать оргии каждую ночь. Я буду помнить о твоей безупречной репутации и о тени, которую могу бросить на нее как твоя жена. Как тебе это нравится?

Он улыбался.

– Похоже, ты заранее подготовила речь.

– Я писала ее всю ночь, – дерзко ответила она. – Я ничего не забыла?

Он покачал головой. Все угрозы и условия, которые он собирался озвучить, вылетели из его головы. Алиша была непредсказуемой, и он не забывал об этом ни на секунду. И не должен забывать. Благодаря манифесту, который она ему только что прочла, его упорядоченная и спокойная жизнь не изменится. И все же ему было страшновато. Он не мог не улыбаться. Не мог сдержать вожделение каждый раз, когда она смотрела на него, спорила с ним, отворачивалась от него.

– А что скажешь ты? – резко спросил он, тщетно пытаясь успокоиться.

Она выгнула бровь.

– А что я?

– Каковы твои требования и пожелания?

– У меня их нет. Я рада, что вложу твои деньги в благотворительность. Мне хотелось бы восстановить свои прежние связи… Я планирую продавать свои фотографии по пенни за штуку. И мне потребуется студия – обычная темная комната. В общем, я с нетерпением жду возвращения в Лондон.

– Ты сама печатаешь фотографии?

– Да.

– Я все устрою.

– Спасибо. Я буду заниматься благотворительным фондом и фотографиями в темной комнате, поэтому мы станем редко видеться. Твоя упорядоченная жизнь останется прежней.

Она говорила так разумно, что Данте хотелось ей верить. Он должен не только в это верить, но и соблюдать свои принципы. Между ними не будет никаких интимных отношений.

Али понятия не имела, что ее сильнее доконало: необычайно долгое перемирие с Данте во время полета или возвращение в Лондон. Но как только Данте провел ее в гостевую комнату, она вспомнила о том, что он говорил ей о Ричарде, который шантажировал его фотографиями.

Быстро приняв душ, она натянула трусики, шорты и футболку, которые нашла в своей сумке. Распустив мокрые волосы по плечам и спине, она босиком протопала к двери Данте.

Он открыл ей сразу, как только она постучала. Увидев, как он вытаскивает футболку из джинсов и слегка обнажает мускулистый живот, Алиша едва не забыла о цели своего визита.

– Что ты хочешь? – спросил он.

– Ты сказал папе о фотографиях, которыми тебя шантажировал Ричард?

Именно тогда Алишу позвали в кабинет отца, и, пока тот молчаливо сидел в углу, Данте сообщил ей, что она не будет учиться у всемирно известного фотографа, как планировалось. Отец не заплатит за ее обучение ни пенни.

Викрам, как обычно, торчал в своей лаборатории. Отец отказался говорить с Алишей в тот вечер, хотя она умоляла его переосмыслить свое решение. Это был последний раз, когда она разговаривала с отцом.

Ее охватил страх.

Данте насторожился.

– Что с тобой?

– Вот почему он отказался платить за мое обучение. Ты обо всем рассказал ему, и я потеряла шанс на то, чего хотела больше всего на свете. После смерти матери мне пришлось жить с вами – тремя незнакомцами. Из-за тебя я потеряла возможность учиться и воплотить в жизнь свою мечту. За что ты так меня ненавидишь, Данте? Да, я принимала импульсивные, опрометчивые решения. Но знаешь, что хуже всего? Папа умер, думая, что я решила опозорить его перед всем миром.

Она сердито смахнула слезы с глаз.

Данте крепко взял ее рукой за предплечье.

– Алиша, посмотри на меня! – прорычал он. – Я ничего не говорил Нилу. Я просто разобрался с Ричардом. Викрам обо всем рассказал твоему отцу.

Она моргнула.

– Зачем?

– Викрам любил тебя и волновался за тебя. Ему было совестно за то, что он пренебрегает тобой и торчит в лаборатории. Он убедил Нила, что, если лишить тебя ярлыка богатой наследницы, к тебе не будут приставать всякие прохвосты. Вероятно, он переборщил. Он хотел, чтобы ты увидела, чего стоят твои дружки. А я…

– Что, Данте?

– Я старался убедить Нила не делать этого.

– Я тебе не верю.

Данте вздрогнул.

– Я говорил, я тебе не враг. Ты напоминала мне человека, которого я так долго презирал. Ты была избалованной и неуправляемой, но я не ненавидел тебя. Я знал, что ты увлекаешься фотографией, – прибавил он. – Ты менялась, когда начинала снимать на старый фотоаппарат. Я пытался убедить Нила, что он может оплатить твое обучение и запретить тебе доступ к твоему трастовому счету. Он меня не слушал. По-моему, он решил, что на этот раз ты зашла слишком далеко.

Али кивнула, ей было трудно дышать.

– Забавно, да? Я закатывала истерики, чтобы привлечь его внимание, и принимала идиотские решения, потому что была растеряна… А он наказал меня за то, чего я не сделала, забрав у меня самое важное. Я винила себя каждый день за то, что не удосужилась узнать его лучше. За то, что испортила отношения с ним. Но ведь он даже не пытался сблизиться со мной.

– Я думаю, ты слишком напоминала ему Шанти. Он так и не смирился с тем, что она бросила его.

– Я в этом не виновата. Я была ребенком, как и Викрам.

Данте провел рукой по лицу и протяжно выдохнул.

– Он был хорошим человеком, но не идеальным. – Он приковал Али к месту взглядом. – Что ты имеешь в виду, говоря, будто он наказал тебя за то, чего ты не сделала?

– Я не знаю, что показал тебе Ричард, но я не позировала для обнаженки. Но даже если бы я это сделала, я не заслужила наказания от отца, Викрама и от тебя. Вы трое были близки друг с другом. А кто был у меня?

Данте отпрянул от Али и так сильно поджал губы, что они побелели.

Она шокировала его то ли откровенностью, то ли слезами. Но сейчас ей совсем не понравилась его реакция.

Она вспомнила его слова о том, что он знал о ее увлечении фотографией.

Неужели он?..

Нет, это невозможно.

Данте взял пальцами ее запястье.

– Что с тобой, Алиша?

Через несколько недель после скандала с отцом и через несколько дней после того, как Алиша раз и навсегда покинула семейный особняк, ей прислали фотоаппарат. Один из дорогущих профессиональных фотоаппаратов стоимостью почти сорок тысяч фунтов. Фотоаппарат доставил специальный курьер.

Она не знала, кто его прислал.

Это был не самый дорогой подарок в ее жизни, но он оказался самым продуманным. Этот фотоаппарат принес ей больше радости и спокойствия, чем что-либо еще.

Тогда она предполагала, что это подарок от Викрама.

Она даже написала ему письмо, в котором поблагодарила за фотоаппарат, но Викрам ей не ответил.

– Мой фотоаппарат…

Данте мгновенно отпустил ее запястье.

– Незачем копаться в прошлом. – Он провел у нее под глазами подушечкой пальца, и его взгляд посуровел. – Ты устала. Иди спать.

Сердце Али колотилось как сумасшедшее.

– Данте, кто купил мне фотоаппарат? Кто отправил его мне? – Как только он открыл рот, чтобы солгать, она закрыла его рот ладонью. – Пожалуйста, Данте, скажи правду.

Он оттолкнул ее руку от своего рта и раздул ноздри.

– Я купил его для тебя. Я видел, как ты плакала той ночью. Я спорил с Нилом, но все было зря. А когда я пошел к тебе в спальню и обнаружил, что она пуста, я понял: ты не вернешься. Через несколько дней я купил фотоаппарат.

Слова благодарности вертелись у нее на языке. Она всегда считала его врагом и даже ненавидела, но его подарок все изменил. Али показалось, что земля уходит у нее из-под ног.

– Я чувствовал себя виноватым в тот вечер. Я не мог ничего изменить. – Он скривил губы. – Ты постоянно меня доводила. Но в тот вечер… – Он словно не мог выразить словами свои чувства. – Купив тебе фотоаппарат, я решил, что искупил перед тобой свою вину. И хватит об этом, Алиша.

На этот раз Али не стала с ним спорить. Ее переполняли противоречивые эмоции.

Когда она высушила волосы и легла в постель, ее сердце отказывалось принимать рациональное объяснение Данте.

Он просил Нила не лишать ее шанса стать фотографом.

После ее пререканий с отцом он приходил в ее комнату.

Он купил ей фотоаппарат, зная, как много он будет для нее значить.

А что, если Данте неравнодушен к ней?

При мысли об этом Алиша не на шутку запаниковала.

Идея платонических отношений между ними основывалась на том, что Данте, по ее мнению, бесчувственный и амбициозный человек.

Если это не так, то удастся ли ей не влюбиться в него по уши?