Шагая по длинным коридорам дворца, я с нетерпением ждала встречи с ним. Почти так же, как ждала возможности пройти дезинфекцию.

Стук в дверь, глубокий вдох, и я вошла в его кабинет.

- Что тебе известно, Вендерсен? – спросил он своим лающим голосом, едва я успела закрыть окованную железом дверь. Как будто на тебя лаял сторожевой пес, и я с трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть.

Я аккуратно закрыла дверь и медленно выдохнула, чтобы успокоиться. В кабинете ощущался запах красного дерева и начищенной меди. К нему примешивался оттенок гниющей ткани, вероятно, от истертого талларнского ковра, который старый Бульвадт упрямо не хотел выбрасывать.

- Ничего такого, верховный патриарх, - ответила я, стоя по стойке смирно.

- Ничего такого, - его голос был преисполнен презрения. – Как всегда уклончиво. Вы, ноктайцы, когда-нибудь, можете ответить прямо?

- Меня там не было, сэр. Я могу сообщить вам только информацию из косвенных источников. Я не общаюсь с нижними чинами вне службы. Вы всегда говорили, что это не подобает офицерам.

- А где ты была?

- На этаже для отдыха, сэр. Играла в гексаграммон с Викс Денштадт. Пробовала новую стратегию, на тот случай, когда у вас будет время сыграть партию со мной.

Он фыркнул.

- Видит Император, практика бы тебе не помешала.

- Мы играли весь вечер, и закончили только после полуночи, сэр. Во время инцидента я была далеко от комнаты полевого командира Торн.

- Тебе и не обязательно было там быть. В этом «инциденте» явно замешаны третьи лица. И знаешь, это самое настоящее убийство.

- Несомненно, это трагическая смерть, - сказала я, продолжая смотреть прямо вперед. Лучше не смотреть Бульвадту в глаза, когда он в таком настроении.

- Первые прибывшие на место преступления сообщили, что в воздухе чувствовался запах вдыхаемых наркотиков. Тренард считает, что в деле замешаны химо-псы. А он обычно не склонен ошибаться.

Это была правда. Адъютант Бульвадта Макаваль Тренард был весьма компетентным и исключительно наблюдательным офицером, а также одним из тех немногих людей в нашей боевой группе, кого я все еще побаивалась. К нему я испытывала странную смесь ненависти и уважения.

- Ты же служила вместе с савларцами на Топентайре?

- Недолго, - ответила я. – Но после этого я служила еще с девятью полками. Мои руки чисты, верховный патриарх. Прикажите Тренарду проверить, где я была, если мне не верите.

- Прикажу, когда он вернется. И когда я выясню, кто это сделал, я лично этим подонкам кости переломаю.

Я не сомневалась, что он говорил вполне серьезно. Телесные наказания были пристрастием Бульвадта, он назначал их много и часто, как истинный мордианец, иной раз не дожидаясь решения Комиссариата. Старый Бульвадт и сам будучи отнюдь не слабаком, всегда готов был пустить в ход свою железную трость, просто чтобы не терять навык.

- Так что же случилось, сэр?

- Странно, что ты только сейчас спросила, - сказал он, с явным подозрением оглядывая меня. – На полевого командира Торн напали в ее комнате.

- Что? Кто?

- Ради Императора, уши прочисть, что ли. Говорю же, химо-псы!

- Химо-псы… Их было много?

- Да, много! Медики сообщили, что в комнате найдены четыре разных образца крови. А крови там было полно, и на полу, и на койке и на столе. Все залито, как сказал Тренард.

- Так что же, они били ее? Застрелили?

- Они проникли в ее комнату, воспользовавшись украденным кодом для замка, когда она спала. Судя по данным предварительного осмотра, проведенного Тренардом, они переломали ей все конечности, прежде чем убить.

- Трон Святой. Но зачем?

- Вот и я думаю, зачем, а, Вендерсен?

- Кто-то еще расследует это дело?

- Насколько мне известно, нет.

Я почувствовала, что напряжение, державшее меня за горло, стало немного ослабевать.

- Четыре образца крови… Вероятно, она оказала сильное сопротивление.

- Да уж, - фыркнул он, но в его смехе больше слышалось боли, чем веселья. – Она была настоящим бойцом, наша Маризель, хоть и хрупкой с виду.

- И Тренард уверен, что это были химо-псы?

- Вдыхаемые боевые наркотики, - он воздел руки и посмотрел на меня, словно я была полной дурой. – Кто еще использует их в нашей боевой группе?

- Ну, насколько мне известно, кое-кто из Атонских Туннельных Крыс. Некоторые из Индиганских Префектов тоже. В их шлемах-саладах легко прятать такие штуки.

- Вот как.

- И еще Миазманские Красные Капюшоны, сэр. Я слышала, у них полно наркоманов, а запах легко замаскировать парами прометия от их огнеметов. У Торн было достаточно недоброжелателей, и виновные могут быть из любого из полудюжины полков.

- Похоже, ты хорошо разбираешься в наркотиках, второй капитан.

- Я хорошо разбираюсь во всем, что касается Астра Милитарум, сэр. Поэтому вы меня тут и держите.

- Да уж видит Император, не за твои уважительные манеры.

Старик откинулся в кресле – настоящем троне с высокой спинкой, сделанном из вентриллианской меди и бесценного катачанского огненного дуба, и обитом темно-красной скрипящей кожей. Однажды я буду сидеть в этом кресле, чего бы это ни стоило, и это место не покажется мне неудобным. Я пообещала это себе еще давно.

- Значит, если один из образцов крови принадлежал Торн, нападавших было как минимум трое, - сказала я.

- Тренард считает, что их было шесть, - вздохнул Бульвадт. – Бедная девушка. Она не заслуживала такой участи.

На мгновение он словно сдулся, его широкие плечи опустились, и покрасневшее от выпивки лицо сморщилось, от чего он сразу стал выглядеть старым и усталым. Протянув руку к графину из мордианского хрусталя, он налил себе рюмку густой жидкости.

- Отвратительно даже думать об этом. Должно быть, она отбивалась как дикая кошка. Но, увы, этого оказалось недостаточно.

- Ужасно, - поддакнула я. Говорят, что игра в гексаграммон хорошо учит сохранять бесстрастное лицо. Один раз, еще в начале моей карьеры, я сделала ошибку, выиграв у верховного патриарха. Я помню, как его лицо побагровело. Готова поклясться, та ночь стоила мне лишних три года трудного подъема по служебной лестнице. С тех пор я позволяла Бульвадту выигрывать так часто, что смогла убедить его, что в тот раз это была всего лишь случайность, и он куда лучше ориентируется в Лабиринте Лжеца, чем я.

Похоже, он так и не понял, что я уже долгие годы играю совсем в другую игру.

- Желаете, чтобы я приняла участие в расследовании? Я могу по-тихому расспросить кое-кого.

- Нет, - ответил Бульвадт, подчеркнув это слово, чтобы мне было максимально понятно. – И близко к этому делу не подходи. На самом деле, учитывая обстоятельства, ты являешься основным подозреваемым. И если я найду хоть какое-то доказательство того, что ты имеешь отношение к убийству, ты и до решения Комиссариата не доживешь. Я сам тебя казню.

- Сэр, - сказала я, разведя руками. – Я все-таки не дура. Да, я надеялась превзойти полевого командира Торн, может быть, даже дискредитировать ее, если получится. Да, я соперничала с ней за это звание. Но я никогда не стала бы убивать товарища по оружию, тем более, кого-то из наших ноктайцев.

Говорят, что самая убедительная ложь – та, которая основана на правде. Я никогда не приказывала убить ее.

- Я знаю, что ты не стала бы, Лина, - сказал полковник. – Даже ты не опустилась бы до убийства.

Я почувствовала, как что-то дернулось внутри меня, но лицо мое оставалось будто каменным. Секунды шли. Я краем глаза наблюдала, как Бульвадт смотрит в никуда.

- Сэр, Унг-Тем все еще является зоной боевых действий после сдачи губернатора?

- Что? – он повернул взгляд ко мне. – Да. Да, но мы здесь уже почти победили. Еще один удар или два, и мы захватим окраины. Маризель взяла столицу без боя, одним своим красноречием. Наверняка это сохранило нам несколько тысяч солдат.

- Все так говорят, - я изо всех сил изобразила печальную улыбку. – Без нее полк будет уже не тот.

- Ты справишься с задачей окончательно вернуть этот город под знамя Империума?

- Уже приступила, - ответила я и, достав инфопланшет из-под мундира, включила его. – Вспомогательная база мятежников изолирована, и мой отряд развивает достигнутый успех.

На экране инфопланшета появилась карта Унг-Тема с аккуратно помеченными моими достижениями за последние несколько недель.

Бульвадт нахмурил лоб, сдвинув белые брови. В тусклом свете инфопланшета его лицо казалось желтоватым. Через несколько секунд он полностью погрузился в планирование дальнейших маневров, и я была на полпути к коридору.

Мне еще многое надо было сделать, и при первой возможности я намеревалась встретиться с кое-какими старыми друзьями.

Сержант Вернид и ее товарищи из 270-го пришли в ангар поздно. Достаточно поздно, чтобы дать мне понять, что она не боится меня, но не настолько поздно, чтобы я казнила в назидание одного из ее людей или заставила уйти их с пустыми руками. Мы ходили по краю пропасти, савларцы и я, но ходили по нему давно и хорошо понимали риск.

Говорят, что савларцы не принимают жалоб на сделанную работу. Я узнала об этом, еще когда первый раз служила с ними на Топентайре. Они имели весьма дурную репутацию и обладали выраженной склонностью к неподчинению. Но проломленный кому надо череп? Этого могло быть достаточно, чтобы призвать их к дисциплине.

Я хорошо помню первый день, когда я встретила Вернид и ее отделение на ремонтной площадке. Посреди неизбежной перебранки, когда Якобсен влез со своим дурацким комментарием о ноктайских крестьянах, которым позволили взять в руки оружие, я схватила гвоздодер и врезала жирному болвану. Крепкий удар в висок плоской стороной, достаточно сильно, чтобы пустить кровь, но не настолько, чтобы убить. Кровь хлынула рекой, а остальные савларцы хохотали как безумные, когда он размазывал ее повсюду, пытаясь подняться.

Трагедия и комедия сразу. Вернид смеялась громче всех – настоящий хохот гиены. С тех пор она не давала забыть громиле, что его вырубила «крестьянка» в два раза легче него.

После этого савларцы прекратили свои издевки. Снабжать их наркотиками оказалось нетрудно. У меня было много связей, а моя история в медицинском корпусе оказалась просто бесценным подарком. Сочетание моего звания и связей на черном рынке имело результатом то, что савларцы ели у меня с рук, но я всегда знала, что однажды мои псы набросятся на меня – просто так, из злобы.

И надо же – в самый неподходящий момент из-за них я оказалась в дерьме. Даже их походка раздражала меня – это сочетание вызывающей беззаботности и неохотного подчинения. Они избегали смотреть в глаза – не из страха, просто притворялись, что на все остальное смотреть интереснее.

- Вот она где, - сказала Вернид. Появившись из тени списанного истребителя «Молния», она проскользнула в заброшенный командный центр, в котором я обычно встречалась с ними. Как и большинство уроженцев Савлара, она была лысой из-за химикатов. Лоб ее украшала толстая черная стрелка – знак ее прошлой жизни как осужденной. На лице со сломанным носом застыла кривая ухмылка. Она казалась более тощей, чем в последний раз, когда я видела ее – больше чем когда-либо похожа на кусок сушеного мяса.

- Я здесь, - сказала я, разведя руки, словно приглашая напасть на меня.

Она не обратила на это внимания. Ее серо-синие глаза скользнули по углам уставленного когитаторами помещения. Не обнаружив ничего более опасного, чем пыль, она подала знак остальным своим бойцам, и Якобсен, Дойл и Грёте вошли в помещение ленивой походкой.

Взгляд Вернид упал на ящик с медицинской эмблемой позади меня. Ее кривая ухмылка стала еще шире, она оскалила зубы, разнившиеся по цвету от желтого до гнило-коричневого.

- Мы уже думали, что тебе крышка, - она вдохнула из своего респиратора и отвесила изящный поклон. Из ее ноздрей вырвались струйки химикатных испарений, напомнив мне огнедышащего дракона. – Мы так скучали по твоим нравственным ориентирам, малыш.

- Не называй меня так, Вернид.

Она пожала плечами.

- Где ты была, Вендерсен? Мы должны были встретиться два дня назад.

- Пришлось залечь на дно, - ответила я. – Настали трудные времена.

- Ну, не для нас, - хмыкнул Грёте, оскалив зубы. Неестественно высокий огнеметчик с лицом, усыпанным прыщами, запах прометия, исходивший от него, был еще хуже, чем вонь его немытого тела. – Нас разместили в новой казарме. Там полно свежего мяса, еще не видавшего боя, и мы славно покушали. Фигурально выражаясь, конечно, - он ухмыльнулся, покосившись на Вернид, словно приглашая разделить шутку.

Я только покачала головой. Если была хоть какая-то возможность напомнить мне об ужасах, которые мы вместе пережили в горах Геродда, Грёте никогда ее не упускал.

- Как жаль красотку Торн, - пробасил Якобсен, его обширное брюхо затряслось от смеха. – Ты, наверное, уже слышала. Мы ее хорошо так вывели из строя.

Стоявший рядом с громилой его прихлебатель Дойл поднял палец и изобразил перерезанное горло, сверкнув кривыми зубами.

- Она мертва, - добавил Якобсен, словно поясняя.

- Император Милостивый, - вздохнула я. – Ты так и не стал умнее, Якобсен? Может, тебе еще раз врезать?

Ухмылка здоровяка исчезла, его глаза злобно прищурились. Мне все-таки удалось испортить ему настроение. Я ощутила, как на моем лице появляется злорадная улыбка.

Якобсен поднял массивную руку к голове и рассеянно почесал шрам на виске, словно придумывая, что сказать в ответ.

- Ну, ты нас позвала сюда не для обмена любезностями? – заметила Вернид.

Я вздохнула.

- Расскажете, что там у вас случилось?

- Возникли непредвиденные осложнения, - Грёте пожал плечами. – Она не спала и оказалась куда сильнее, чем выглядела. Здорово отбивалась.

- Без всяких результатов, - усмехнулась я, эти слова вырвались у меня непроизвольно.

- Чего? – нахмурился Грёте.

- Ничего. Вас было шестеро опытных убийц, я дала вам код от ее замка. Какие там у вас могли возникнуть «осложнения»?