— Здесь серебряные пули, — объяснил профессор Кит. — Очень хорошее средство против вампиров, оборотней или упырей. Не знаю, насколько они эффективны против драконибуса, хотя…

— Что?

— Драконибус. Летающий ночной демон. Что-то вроде инкуба. Если аббат Ричальмус был прав. Мы используем его заклинание из «Liber Revelationum de Insidia et Versutiis Daemonum Adversus Homines», в котором говорится, что эти твари черные и чешуйчатые, выглядят вполне как люди, за исключением крыльев и клыков, но с низким уровнем интеллекта, как у элементалей. Если пули не сработают, всегда есть пентаграмма. Вы знаете, что это такое: пятиконечная звезда, два угла восходящие и один направленный вниз. Она олицетворяет дьявола, или козла шабаша.

— Вы с ума сошли? — я должен был это сказать.

— Смотрите сюда, — лицо Кита посуровело в красном свете. — Мы должны достичь взаимопонимания раз и навсегда. Я нисколько не возражаю против вашего скептицизма, но, пожалуйста, не сомневайтесь в моем здравомыслии или искренности.

— Но все это смешение науки и магии кажется слишком абсурдным.

— Но почему? — рявкнул Кит. — Вчерашняя магия — это сегодняшний научный факт. Колдуны вуду и средневековые алхимики пытались изгонять демонов. Сегодня психиатры пытаются вылечить безумие с помощью гипноза, внушения и шоковой терапии, почти таким же образом. Однажды алхимики попытались превратить неблагородные металлы в золото.

Сегодня эти усилия составляют основу научных исследований в том же направлении. Разве ученые не пытаются найти эликсир молодости в своих лабораториях, используя кровь животных и людей в своих экспериментах, как маги древности? Разве ученые не занимаются важными проблемами жизни и смерти — и не сохраняют куриные сердца и собачьи головы живыми, когда их отрывают от мертвых тел? Люди умирали за это на костре в прошлые века. Они погибли за то, что имели дело с теми самыми тайнами, которые мы, ученые, теперь открыто пытаемся исследовать. Говорю вам, наука — это колдовство, за исключением того, что в некоторых случаях древние волшебники могли быть более успешными.

— Вы хотите сказать, что верите в то, что тауматурги когда-то действительно воскрешали мертвых и призывали элементалей?

— Я имею в виду, что они пытались это сделать и вполне могли преуспеть. Я имею в виду, что в их теориях не было ничего плохого, но их методы были ошибочными. И на мой взгляд, современная наука может взять те же самые теории, применить соответствующие методы и добиться полного успеха. Вот что мы собираемся сделать.

— Но…

— Смотрите.

Я стал наблюдать. Стройная фигура Лили Росс соткала узор на дальней стороне черной комнаты. Пламя расцвело в ее пальцах, когда она склонилась над жаровнями в нишах и снова зажгла их угасающие огни. Из мешочка на поясе она высыпала мелкую пыль на угли. Огни вспыхнули — и стали уже не красные, а зеленые, синие и пурпурные. Калейдоскоп дьявольского света затопил огромную комнату. Красные языки поднимались от кончиков свечей и расплескались в темноте. Толстые свечи, похожие на пухлые пальцы гигантски раздутого трупа — жирные, словно вскормленные стройной белой жрицей.

Белая ведьма!

Она наклонилась и нарисовала на полу серебристый узор, пять светящихся точек которого были омыты алой жидкостью, вылитой из канистры.

— Кровь, — прошептал Кит. — Кровь второй группы.

— Второй?

— Естественно. Разве я не говорил вам, что мы используем современные научные методы в колдовстве? Давайте перейдем к делу. Колдовство в средние века было почти преступлением.

Алхимик считался шарлатаном. Некоторые волшебники околачивались при дворах мелких дворян или принцев, увлекаясь астрологией и хиромантией и заискивая перед своими покровителями, как придворные шуты. Они были откровенными позерами.

Другие напоминали современных простаков, вечно просящих денег, чтобы осуществить дикие планы превращения свинца в золото, найти секрет молодости или получить философский камень. Просто жулики.

К третьей группе относятся всякие мелкие дельцы, державшие магазинчики в переулках и продававшие фальшивые любовные зелья, также они обещали за небольшую плату накладывать порчу на врагов и пытались вылечить все болезни — от эпилепсии до сифилиса.

К этим самозванцам примешивались психопаты. Демономанты и дьяволептики, которые голышом плясали на вершинах холмов в Вальпургиеву ночь, утверждали, что летают на метлах на Луну или беседуют с мертвыми, и у них есть адские любовники.

Настоящая религиозная мания. Но кроме прочих всегда находились серьезные исследователи мантических искусств. По их записям — заклинаниям и формулам — мы и работаем.

Кит указал на книжные полки.

— Мне потребовались годы, чтобы собрать эту коллекцию.

Рукописи, пергаменты, отрывки из трактатов, секретные документы из каждой страны и каждого века. Большая его часть заперта в этих томах, называемых инкунабулами. Все собрание стоит небольшое состояние, и не зря.

— Но разве они не наполнены той же фальшивой тарабарщиной, что и все остальные? — возразил я. — Я читал кое-что из этого, и обычно тексты звучат довольно глупо.

— Верно. Но в них попадаются зерна истины. Это легко заметить. Некоторые из заклинаний оказываются известными фальсификациями; другие же являются подлинными.

— То есть если прочитать заклинание вслух, то оно способно вызвать упыря или призрака?

— Если вы правильно прочли, — ответил Кит. — Вот в чем суть.

Тут-то и вмешивается наука. Во многих случаях заклинание не было полностью произнесено из-за страха. В других случаях в заклинании определенным образом меняются слова, из-за несовершенных переводов или неправильного толкования средневековой латыни или греческого языка. Церковь сожгла столько подлинников, сколько удалось найти за прошедшие столетия. Нам пришлось потратить месяцы на подготовку — отделять подлинное от ложного, собирать фрагменты, изучать современные источники. Это была долгая работа для доктора Росса и меня, но теперь мы уверены в одном — у нас под рукой почти сто настоящих, подлинных заклинаний для вызова сверхъестественных сил. Если говорить правильно, то будут созданы соответствующие вибрации, как в обычной молитве, и на них ответят. Кроме того, некоторые из этих заклинаний требуют церемоний, таких как эта. Мы потратили приличную сумму на приобретение необходимых инструментов и материалов для наших экспериментов. Трудно купить руку славы или кровь бабуина; трудно обеспечить достаточное количество трупов. Это тоже ужасно — но очень важно.

Я пожал плечами.

— Ну а кровь второй группы?

— Просто иллюстрация нашей основательности. Мы собираемся атаковать сверхъестественное современными средствами.

Рассмотрим причины неудачи древних магов. Во-первых, как я уже говорил, многие из них были признаны шарлатанами. И серьезные исследователи часто получали неправильные переводы, как я уже продемонстрировал. Естественно, им не удавались магические приемы. Кроме того, им не хватало надлежащих материалов. Если заклинание требовало крови бабуина, им, возможно, пришлось бы использовать кровь обезьяны-резуса, например. Это портило смесь чисто химически.

Используя человеческую кровь, мы экспериментировали со всеми группами крови — потому что вполне может быть, что заклинание работает только с определенным химическим соединением. Это то, чего древние не знали.

Точно так же их часто обманывали мошенники. Возможно, они пытались сварить смесь, в которой присутствует растолченный в порошок рог единорога. Естественно, когда мы видим такой рецепт, то понимаем, что это подделка и выбрасываем его. Им не так повезло, и они снова потерпели неудачу.

Вот с чем вы имеете дело. Это может показаться вам фокусами, но является итогом прикладных научных исследований. Мы отсеяли заклинания, проверили наши формулы, собрали вместе только самые подлинные ингредиенты, и мы работаем методом проб и ошибок и современной логики. При таких условиях мы не можем потерпеть неудачу, если есть хоть какая-то истина в сверхъестественном знании, которое доминировало над всеми народами и всеми религиями с незапамятных времен.

Несомненно, в основе этой огромной массы легенд и теорий, которая старше любой другой религии, заложена некая истина.

Сегодня наука признает патологическое существование вампиров, оборотней и упырей — в случаях помешательства.

Наука признала сегодня многие практики, которые когда-то назывались колдовством. Теперь мы сделаем следующий шаг и выясним, были ли древние мудрее, чем мы думали. Мы восстановим — правильно — заклинания магов и колдунов.

Сегодня, используя кровь второй группы, мы инициируем руну Ричальмус, чтобы вызвать драконибуса. Доктор Росс нарисовала пентаграмму. Она поставила пять свечей на острия фигуры и накормила огонь тремя цветами. Теперь она прочтет заклинание на латыни в оригинале. Если условия воспроизведены правильно, мы скоро увидим истинного летающего демона ночи, которого так наглядно описывает добрый аббат. Может быть, мы захватим его и предложим миру наше живое доказательство.

— Вы сможете проделать это? — пробормотал я.

Кит улыбнулся.

— А почему бы и нет? Именно такие доказательства нам нужны, чтобы сбить с толку самодовольных скептиков, напыщенных снобов, которым доставляет удовольствие стыдить бедных старух на спиритических сеансах и высмеивать искренних учеников оккультизма. Ведь когда Том Консидайн вкладывал деньги в это предприятие, он смеялся надо мной! Интересно, что бы он сказал, если бы я послал драконибуса в офис в упаковочном ящике.

Кит усмехнулся и указал на потолок.

— Конечно, если эта штука действительно появится и будет опасна. У меня есть серебряные пули, чтобы остановить его. Но я бы предпочел взять тварь живьем. Научными средствами.

Я проследил за его указательным пальцем. Под потолком на цепях висел квадратный лист прозрачного стекла. Он висел прямо над тем местом, где на полу мерцала пентаграмма.

— Обратите внимание на рычаг у двери, — сказал Кит. — Поверните его, и стеклянная клетка упадет вниз. По размерам подходит идеально.

— Но ваш демон наверняка вырвался бы из нее сразу же, — сказал я, стыдясь даже самого этого слова.

— Не от этого, — заверил меня Кит. — Там есть отталкивающие кресты, воткнутые в само стекло, в том числе и анх. Трубки со святой водой размещены в обшивке по бокам. Кроме того, это небьющееся стекло, для дополнительной предосторожности, и есть небольшая трубка наверху, которая проходит внутрь. Она пропускает воздух — и также способна пропускать достаточно монооксида, чтобы превратить эту стеклянную клетку в смертельную газовую камеру в течение тридцати секунд. Так что, если что-то появится, просто потяните за этот рычаг.

Все было предусмотрено. Я стоял в темной комнате, пока Белая ведьма плела свое заклинание, и слушал, как волшебник учит меня тонкому искусству ловли демонов. Если бы не чек на пять тысяч долларов в моем кармане, я бы ушел оттуда. Не потому, что это было глупо. Потому что это было серьезно.

Слишком серьезно. Кит говорил дико, но убежденно. Он был профессором Филлипсом Китом, заместителем директора признанного научного института. Он был известным ученым и специалистом, а не сумасшедшим чудаком. Я чувствовал, что Лили Росс не дура, и проделывая все манипуляции она не хихикала, прикрыв рот рукой. Она занималась своими приготовлениями, как опытный научный ассистент. Или ведьма.

Колдовство! Черное искусство из легенд, отвратительный шепот, пронизывающий всю человеческую историю. Сатанизм, Черная месса, торговля с мертвыми и хозяевами мертвых. Здесь, в этой комнате, слышалась вонь могилы, горели свечи с трупным жиром и пламя, мерцавшее синим светом, зеленоватой синевой, пурпурной бледностью. Кровь стекала по древнему символу на полу. Тишина и темнота, а теперь еще и шорох, с каким Лили Росс взяла желтый пергамент в руку и шагнула к свету голубой жаровни. Она стояла там, застывшая и статная, светловолосая служанка зла. Ее овальное лицо было погружено в темноту, когда ее красные губы произнесли первые слоги, нарушившие полную тишину. Лицо Кита выглядело пухлым и обычным в ярком свете, но глаза сияли фанатичным рвением пуританского колдуна. Пот выступил у меня на лбу.

— Вы бы отправились в ад за десять тысяч долларов?

Здесь, в этой башне небоскреба, я был ближе к аду, чем в недрах земли. Здесь сиял магический круг, были ведьма, колдун.

Здесь был источник, связь между человеком и тайной. Лили Росс произнесла первые предложения заклинания. Я подумал, что ее рот был алым цветком, источающим порчу. Я думал, что ее губы были раем, но ее голос был адом. Я увидел красивую молодую девушку и услышал сухое карканье старухи. Это невозможно объяснить. В ее тоне не было ничего плохого, ровно то, что она произносила. Слова были латинскими, но они казались не столько словами, сколько звуками, и не столько звуками, сколько вибрациями. Не ученая латынь. Не слова с внутренним значением. Не слова, произнесенные как предложения. Просто специально созданные звуки. Злой умысел. Я знал это, так же хорошо, как и свое собственное существование.

Лили Росс читала заклинание, и я впервые понял, что оно означает. Это был призыв к демону. Это было своеобразное использование человеческого языка для создания определенных вибраций, определенных сил, которые касались или воздействовали на другие миры. Звуковые волны, идущие через плоскости и углы существования, командующие и направляющие. Звуковые волны разбивающие стекла в современных лабораториях. Звуковые волны разрушающие здания, если они правильно направлены по объему и интенсивности. Эти же звуки, наверное, напоминали дьявольские арфы, что звучат в аду, и способны достучаться до его обитателей, чтобы призвать сюда. Голос девушки был всего лишь инструментом. Бессмысленный гул поднимался почти бесконтрольно.

Теперь я знал, какая истина скрывается в силе слова. Слово, используемое в молитве, и слово, используемое в черном призыве. Глубина смешалась с темнотой. Чернота странно смешивалась с зеленым, фиолетовым, синим пламенем.

Пентаграмма превратилась в извивающуюся фосфоресцирующую змею, раскачивающуюся среди зеленых, фиолетовых и синих огненных слов. Тени гудели. Девушка горела и мерцала.

Внезапно началась пульсация. Она сотрясала стены, вознеслась вместе со словами, которые произнесла девушка, смешалась с ними, затем появилась сильнее, торжествуя. Из жаровен внезапно поднялся дым, когда сильный ветер наполнил комнату. Я задрожал перед ледяным порывом, который не был воздухом — задрожал, как будто зубная дрель прошлась через мои нервы. Я посмотрел как сквозь воду на мерцающую стройную фигуру, скользящую серебряную линию на полу, извивающуюся спираль цветных огней. А потом вспыхнул свет, поднялся рев, голос зазвучал на одной-единственной ноте.

— Проснитесь!

Кто-то тряс меня. Это был Кит. Рев медленно затих.

— Вы на ногах, приятель!

Я огляделся вокруг. Мерцание исчезло. Никакого ветра.

Никакого шума. Лили Росс — девушка, а не ведьма — стояла в удрученном молчании.

Кит нахмурился.

— Мы потерпели неудачу.

— Но я что-то почувствовала… что-то…

— Чистый самогипноз. Это не сработало.

Лили Росс шагнула вперед.

— Дай мне взглянуть на эту копию заклинания, — устало потребовал Кит. Он взял бумагу из ее рук. — Проклятие!

Глаза Лили расширились и стали темно-синими.

— В чем дело?

— Дело? Вот прекрасный пример того, что я пытался объяснить.

Вы ошиблись здесь. Это вообще не правильный призыв. Это не ритуал Ричальмуса. Это тот, другой, почти такой же — призыв дьявола Горгиозо!

— Как это получилось? — спросила девушка. — Я могла бы поклясться…

— Я буду ругаться, — отрезал Кит. — Ты по ошибке произнесла заклинание для дьявола. Неудивительно, что ничего не произошло!

Он повернулся ко мне, но ничего не сказал. Говорить не было никакой возможности. Потому что рев начался снова, и на этот раз не шло никакой речи о самогипнозе. Комнату сотрясал грохот, как будто здание разрушало землетрясение. Лили и профессор Кит стояли, покачиваясь, рядом со мной, когда поднялся ветер, вспыхнуло пламя, громовое крещендо пронеслось сквозь наши тела, терзая мозги. Сверкая ярким огнем, пентаграмма извивалась у наших ног. Внутри нее показалась черная тень, сливающаяся, расплывающаяся в пентаграмме в очертания Сатаны, черного козла шабашей!

Краем глаза я увидел, как дрожащие руки Лили Росс вытянулись вперед, заметил, как смятый клочок бумаги выпал из ее пальцев. Это был пергамент, с которого она прочитала заклинание — неправильный призыв. Тот, который вызвал дьявола. И теперь в пентаграмме стояла фигура!