Я сел на кровати. Мисс Териозо и разбитая люстра все еще лежали на полу. Но демон исчез из нарисованного пентакля, и бутылки с джинном нигде не было видно. Я повернулся на источник голоса. Сияние затопило комнату, и я уставилась на статуи. Статуи ожили! Я снова увидел знакомые очертания людей, волка, кентавра и русалки, которые шевелились. Я подбежал к Трине. Прекрасная русалка с изумрудными волосами смотрела на меня с сияющей улыбкой.

— Трина, дорогая! — прошептал я, обнимая ее.

— Отойди от меня, или я воткну тебе зубы в горло своими копытами! — прогремел грубый голос.

— Но у тебя же нет копыт, дорогая, — засмеялся я. — Ты же русалка. У тебя есть…

— Не называй меня «дорогая», болван! Я — кентавр! — прорычал голос.

Я в смятении отступил назад. Этот голос — я узнал его — принадлежал кентавру Гериманксу! Но он исходил из тела Трины!

Я бросился к Гериманксу.

— Привет, мой друг, — послышались спокойные слова.

Я снова узнал голос из тела кентавра. Это был голос Джулиуса Маргейта!

— Кто ты такой? — прошептал я.

Кентавр улыбнулся.

— Маргейт, конечно. Кем еще я могу быть?

Я судорожно сглотнул.

— Ты уверен?

— Конечно.

— Взгляни сюда. — Я схватил кентавра за руку и подвел его к большому зеркалу.

Он посмотрел на себя — на тело лошади, выступающее позади него. Когда он увидел то, что нес за собой сзади, то чуть не упал.

— Но я же Маргейт! — взвыл он. — Что я делаю в теле Гериманкса?

— Что Гериманкс делает в теле Трины? — спросил я.

— Кто находится в моем теле? — внезапно закричал Маргейт. Он подбежал к своему телу и осторожно протянул руку, чтобы схватить сундук.

— К чему ты тянешься, дорогуша? — прошепелявил высокий голос. — Будь осторожен с моим сундуком.

— Миртл! — прошептал Маргейт. — Гамадриада.

— Конечно, — ответила Миртл. — Разве ты не узнаешь мои конечности?

— Что все это значит? — потребовал хриплый голос, который пробудил меня от бессознательного состояния. Я повернулся к высокому мистеру Симпкинсу.

— Почему я не волк? — потребовал голос. — Кто украл мое тело?

Почему я, вервольф, в облике Мистера Симпкинса?

Это был вервольф Джори, находившийся в теле вампира. Как я и ожидал, вампир теперь попал в форму волка.

— Разве таким должен быть уважающий себя вампир? — простонал волк. — Ходить на четвереньках, как животное?

— Случилось что-то ужасное, — выдохнул я. — Вы ожили, но ваши души попали не в те тела. Демон совершил ошибку. Вы поменялись вашими телами.

И тут я вспомнил. Гериманкс был в теле Трины. Но где же Трина? Я уставился в открытое окно. Затем я увидел это — дерево мирта, в котором жила гамадриада. Трина должна быть в дереве!

Оно, должно быть, преобразилось через открытое окно, как и остальные скульптуры. Пробежав через комнату, я выскочил на лужайку и обхватил руками ствол дерева.

— Трина, — прошептал я. — Трина, дорогая!

Ответа не последовало.

— Трина, поговори со мной!

Ни один лист не шелестел. Я поплелся обратно в комнату.

— Трина, — простонал я.

— Я здесь, дорогой! — знакомый голос воспламенил мою кровь.

Я повернул голову. Навстречу мне шел рыжеволосый манекен!

Кукла упала в мои объятия, прекрасная восковая фигура, и мы поцеловались. Меня передернуло. Она была жива — но все же из воска. Теперь я все понял. В этой путанице оконный манекен, не имея души, вероятно, попал в дерево Миртл. Трина вошла в тело манекена из магазина.

Так мы и стояли: вампир в теле оборотня, оборотень в теле вампира, человек в облике кентавра и кентавр в облике русалки.

Русалка в манекене, и древесная нимфа в теле человека. И я сам, посреди этого адского хаоса!