В комнате нас было трое — я, Банни Хартвик и розовый слон.

Мы с Хартвиком все время разговаривали. Розовый слон не издавал ни звука. Просто сидел и смотрел на нас. Я знал этот взгляд, потому что уже выпивал с Хартвиком.

У нас никогда не возникало обычной договоренности, какие бывают между редактором и автором. Банни не стал бы покупать мои истории, если бы не считал, что они хороши, а я не стал бы посылать их ему, если бы не верил, что в его журнале что-то есть. Но, не считая профессиональных отношений, мы с Хартвиком всегда были хорошими друзьями, и я с нетерпением ждал новых поездок в город.

Сегодня вечером, сидя в его квартире и проводя наш маленький сеанс за виски, мы достигли стадии шуток над нашими собственными вещами. Розовый слон, не привлекая внимания, ушел.

— Все вы, писаки-фантасты, сумасшедшие, — фыркнул Хартвик. — Как ты докатился до жизни такой?

— Общаюсь с редакторами, — ответил я ему. — Это заразно.

— Я достаточно вменяем, и зарабатываю себе на жизнь. Получаю зарплату и все такое, — ответил Хартвик. — Но вы, писатели… о боги! Надо бы вывесить табличку «Миры покорятся, пока ты ждешь — цент за слово и вперед». Он усмехнулся. — Иногда полцента за слово, если под псевдонимом.

Хартвик поднял свое угловатое тело с дивана и прошелся взад и вперед перед искусственным камином. Мне пришлось повысить голос, пока он расхаживал по комнате.

— Да что бы вы, редакторы научной фантастики, делали без нас? — поинтересовался я. — Тебе пришлось бы вернуться к рытью канав, где тебе самое место.

— Зато это больше, чем вы, писатели, можете сделать, — парировал он. — Рытье канав слишком практично для вашего брата. Писатель-фантаст — это парень, который знает все о межзвездном пространстве, но не имеет достаточного навыка, чтобы найти выход из телефонной будки.

Хартвик был на редкость в ударе. Он не только протянул мне ребрышко, но и поджарил его.

— Какие же вы, авторы, мерзкие экземпляры, — пропел он. — Мелочные интроверты, склонившиеся над твоими машинками в бегстве от реальности. Апчхи!

— Будь здоров! — огрызнулся я. — Что бы сказали читатели, если бы услышали это от тебя?

— Они, наверное, согласились бы со мной. Видишь ли, меня расстраивает не настоящая фантазия или сама научная фантастика. Меня бесит тип людей, который ее сочиняет. Я очень верю в научную фантастику, но ее авторы совершенно невозможны. Апчхи!

— Да благословит тебя, дурака, Бог, — ответил я. — Пожалуйста, перестань ходить и говорить кругами. Ты любишь научную фантастику, но тебе не нравится, как мы ее пишем — таков твой аргумент?

— Никаких споров по этому поводу. Само собой. Что такое научная фантастика сегодня? Далекий выдуманный мир, где все марсиане называют свою планету «Марс». Марихуановый кошмар, где мозги растут большими, как арбузы и миры сталкиваются как шарики в космическом бильярде. Вот такие дела у вас получаются. В то время как вокруг нас вершатся чудеса куда более великие, чем ваши убогие понятия.

— Я серьезно. — Хартвик сел, пристально глядя на меня. — Например, недавно я столкнулся с женщиной, которая управляет детским домом, и она сказала мне…

— Неважно.

Я встал, слегка покачиваясь. Розовый слон внезапно вернулся, и у меня возникло непреодолимое желание убраться из этого места, пока он меня не раздавил.

— Я возвращаюсь в отель, — объявил я.

— Не уходи, Дэн. — Хартвик вдруг стал серьезным. — Я хочу поговорить с тобой. Никаких шуток.

— Не сейчас. Ты выиграл спор. Я с тобой согласен. Наука и фантастика не совместимы, как скотч и неразбавленный джин. Я иду спать.

— Но…

— Мы обсудим это завтра, — сказал я. — Спокойной ночи.

— Апчхи! — сказал Хартвик.

На этом мы и расстались. Сбитый с толку и довольно глупо посмеиваясь при мысли о нашем разговоре, я поехал обратно в отель на такси. Конечно, Хартвик выиграл спор. Спорить было не о чем. Мы, писатели-фантасты, действительно имели дело со сказками. Наши сюжеты были невероятными, совершенно фальшивыми.

— Просто подделка, — пробормотал я себе под нос, наклоняясь и вставляя ключ в замок гостиничного номера. Я вошел, включил свет в пустой комнате.

А потом раздался голос — голос, шепчущий из пустоты моего гостиничного номера.

— Марс вызывает Землю, — прошептал он. — Марс вызывает Землю!