1

С видом партизана, закладывающего под рельсы динамитную шашку, Эдит сняла телефонную трубку и, сделав глубокий вдох, набрала номер. Услышав зуммер, она опасливо оглянулась. Все в порядке – в квартире никого, кроме нее, не было. Бодрый голос, раздавшийся на другом конце провода, заставил ее подпрыгнуть:

– Велбек, девяносто семь, четыреста тридцать восемь.

– О!.. Это госпожа Лаура Витстейбл? – спросила Эдит.

– Да, я слушаю.

Эдит пару раз нервно глотнула воздуха и, сильно волнуясь, произнесла:

– Мэм, это звонит Эдит, служанка миссис Прентис.

– Добрый вечер, Эдит.

Эдит снова судорожно вздохнула и мрачным голосом произнесла:

– Какая же это страшная вещь – телефон.

– Я все поняла. Ты хочешь мне что-то сообщить?

– Да. О миссис Прентис, мэм. Я беспокоюсь за нее. Очень.

– Но ты беспокоишься за нее уже давно. Не так ли, Эдит?

– Но сейчас совсем по-другому. Совсем по-другому. Она потеряла аппетит, часами сидит и ничего не делает. Я часто вижу, как она плачет. Миссис Прентис стала вести себя намного спокойнее и не бегает по клубам, как раньше. И она уже ко мне не цепляется. Но у нее ко всему пропал интерес. Все думает, думает… Мэм, это меня страшно пугает.

В телефонной трубке сухо прозвучало слово «интересно». Но не это ожидала услышать Эдит от госпожи Лауры.

– Я смотрю на нее, и у меня сердце обливается кровью, – всхлипнула она.

– Эдит, ты используешь довольно странные выражения. Сердце может обливаться кровью только в случае ранения.

– Это из-за мисс Сары, – не обращая внимания на неуместное замечание, доверительно сообщила служанка. – Между ними произошла крупная ссора, и теперь, вот уже целый месяц, мисс Сара у нас не появляется.

– Ее просто нет в Лондоне. Она сейчас живет за городом.

– Я писала ей.

– Но твои письма к ней не доходили.

У Эдит на душе немного полегчало.

– Да? Ну хорошо. Как только она вернется в Лондон…

– Боюсь, Эдит, что мне придется тебя огорчить, – оборвала ее миссис Витстейбл. – Мисс Сара уезжает с мистером Ллойдом в Канаду.

Эдит издала звук, похожий на недовольное шипение содовой воды при ее разливе.

– Бросает своего мужа? Да это же никуда не годится!

– Не будь ханжой, Эдит. Кто ты такая, чтобы судить других? Там, в Канаде, ей придется нелегко. Той роскошной жизни, к которой она привыкла, у Сары не будет.

– Ну, тогда это не такой большой грех, – вздохнув с облегчением, ответила Эдит. – Вы уж простите, мэм, но от этого мистера Стина у меня по спине пробегают мурашки. Он один из тех джентльменов, которые продали душу дьяволу.

– Пусть мы с тобой и расходимся в терминологии, но я, Эдит, с тобой полностью согласна, – сухо ответила госпожа Лаура.

– А мисс Сара придет с нами попрощаться?

– Скорее всего, нет.

– Не думала, что она такая бессердечная, – укоризненно произнесла Эдит.

– Ты ничего не понимаешь.

– Я понимаю, как должна вести себя дочь по отношению к своей родной матери. Вот уж никогда бы не поверила, что мисс Сара уедет и с миссис Прентис даже не попрощается. Неужели вы, мэм, не повлияете на нее?

– Я в чужие дела не вмешиваюсь.

Эдит втянула в легкие воздух.

– Извините меня, мэм, – выпалила она. – Вы очень известная дама и очень умная, а я всего лишь неграмотная служанка. Но я считаю, что сейчас тот самый момент, когда вы обязаны вмешаться!

Сказав это, Эдит бросила трубку на рычаг и стала чернее тучи.

2

Эдит дважды обратилась к своей хозяйке, прежде чем та отреагировала на вопрос.

– Эдит, что ты сказала? – переспросила Энн.

– Я сказала, что ваши волосы у корней стали другого цвета. Не думаете их подкрасить?

– Это меня уже не волнует. Пусть они будут естественными. Седые волосы лучше смотрятся.

– Да, они придадут вам респектабельности. С этим я согласна. Но сейчас ваши волосы смотрятся некрасиво – наполовину седые, наполовину крашеные.

– Это не важно.

«Да, это абсолютно не важно, – подумала Энн. – И что вообще для меня важно в этой безликой череде дней? Сара меня никогда не простит. И будет совершенно права…»

Зазвонил телефон. Энн поднялась и сняла трубку.

– Алло? – уныло произнесла она и, услышав на другом конце провода голос госпожи Лауры, слегка вздрогнула.

– Энн?

– Да, это я.

– Не люблю вмешиваться в чужую жизнь, но я думаю, что об этом тебе надо знать. Сара и Джеральд Ллойд сегодня в восемь часов вечера вылетают в Канаду.

– Что? – изумившись, переспросила Энн. – Я… я не видела Сару несколько недель.

– Ничего удивительного. Все это время она провела за городом. В наркологической клинике. Она пошла туда добровольно, чтобы избавиться от наркотической зависимости.

– О, Лаура! Как она?

– Сара прошла полный курс лечения, и теперь она в полном порядке. Правда, ей пришлось при этом изрядно помучиться… Да, я горжусь своей крестницей. У нее оказалась сильная воля.

– О, Лаура, – облегченно вздохнула Энн. – Помнишь, как ты спросила меня, знаю ли я настоящую миссис Прентис? Теперь я себя узнала. Я возненавидела Сару и этим испортила ей жизнь. Она никогда мне этого не простит!

– Чушь. Никто не может испортить жизнь другому. Не разыгрывай мелодраму и не береди себе душу.

– Да, я теперь знаю, какая я и на какую мерзость способна.

– Что ж, это только к лучшему. Итак, ты сделала первый шаг. Готова ли ты сейчас сделать следующий?

– Лаура, я тебя не понимаю. Меня мучают угрызения совести…

– Послушай, Энн. Сейчас мне меньше всего хочется слушать рассказы о том, какими благородными порой бывают люди и какими моральными принципами они руководствуются, совершая тот или иной поступок. А еще меньше – причитания тех, кто раскаялся в своих грехах. Зачем ворошить прошлое? То, что сделано, того уже не поправить. Жизнь ведь продолжается.

– Лаура, что мне делать? Как мне вернуть Сару?

Лаура Витстейбл недовольно фыркнула.

– Конечно, я могла бы тебе посоветовать, но я никогда еще так низко не опускалась! – ответила она и бросила трубку.

Энн, словно в тумане, прошлась по комнате, села на софу и задумалась.

«Сара… Джерри… Получится ли что-нибудь у них? Найдет ли моя дочь, наконец, свое счастье или нет? Джерри по своей природе человек слабый, ненадежный. Перестанут ли его преследовать неудачи? Не загубит ли он Саре жизнь? Вот если бы этот молодой человек был другим. Да, но зато она его любит».

Время шло, а Энн все сидела на софе и невидящими глазами смотрела перед собой.

«Да, теперь поздно что-либо менять. Все пути назад отрезаны, и между мной и дочерью разверзлась бездонная пропасть».

Эдит заглянула в комнату и, увидев погруженную в думы хозяйку, скрылась в коридоре.

Раздался звонок в дверь, и она, тяжело ступая, прошлепала по коридору.

– За вами заехал мистер Моубрей, мэм, – вскоре сообщила Эдит.

– Что ты сказала?

– Это приехал мистер Моубрей. Он ждет вас внизу.

Энн подскочила с софы и посмотрела на часы. «Боже, что же я здесь сижу, словно парализованная! – подумала она. – Ведь Сара сейчас улетает на другой конец света!»

Энн схватила меховую пелерину и выбежала из квартиры.

– Бэзил! – задыхаясь от быстрого бега, произнесла она. – Пожалуйста, отвези меня в аэропорт. Только быстро. Как только можешь.

– Энн, дорогая, что это значит?

– Сара. Она улетает в Канаду, а я с ней так и не попрощалась.

– Но, дорогая, не слишком ли долго ты раздумывала?

– Да, очень долго. Потому что глупая. Но я все же надеюсь, что мы поспеем. О, Бэзил, давай же гони машину. Быстрее!

Бэзил Моубрей тяжело вздохнул и включил двигатель.

– А я, Энн, всегда считал тебя разумной женщиной, – с упреком заметил он. – Слава богу, что у меня нет детей. Люди из-за них порой ведут себя как сумасшедшие.

– Бэзил, пожалуйста, поспеши.

Бэзил вновь тяжело вздохнул.

Они проехали по улицам района Кенсингтон, избежав дорожной пробки на Хаммерсмит, промчались по боковым улочкам через Чисвик, где скопилось много машин, и выскочили на дорогу Грейт-Вест. По обеим сторонам от них тянулись сначала огороженные забором заводские корпуса, потом очерченные неоновой подсветкой высокие здания, затем коттеджи. В них жили люди: матери и дочери, отцы и сыновья, мужья и жены. И у всех свои проблемы, скандалы и бурные примирения. Ну совсем как у меня, подумала Энн. Неожиданно она ощутила родство со всеми, кто живет на этой планете, почувствовала себя маленькой представительницей человеческой расы… Нет, она не должна быть одинокой – ведь ее окружают точно такие же люди, как и она сама…

3

В аэропорту Хитроу пассажиры ждали объявления о посадке. Одни из них сидели на неудобных креслах, другие стояли.

– Не жалеешь? – спросил Джерри.

Сара взглянула на него, давая понять, что ни о чем не жалеет.

За последнее время Сара похудела, и на ее лице еще лежала печать перенесенных страданий. Она выглядела старше, но не стала менее красивой. Теперь она была похожа на взрослую женщину.

«Джерри советовал мне попрощаться с мамой, – подумала Сара. – Но он не понимает… Если бы только я могла хоть как-то загладить свою вину перед ней. Увы, это невозможно… Ричарда Колдфилда ей уже не вернешь… Нет, то, что я сделала маме, простить нельзя».

Сара была рада, что уезжает с Джерри, – в Канаде ее ждала новая, полная надежд жизнь с любимым человеком. Она думала об этой неизвестной жизни, а внутри все кричало: «Мама, я уезжаю… Я уезжаю навсегда, мама…»

Ох, если бы только…

Голос диктора, раздавшийся из динамика, заставил ее вздрогнуть. «Просим пассажиров, отбывающих рейсом 00346 на Монреаль с посадкой в Гандере и Пресвике, пройти на таможенный досмотр и на регистрацию в службе иммиграции».

Пассажиры, улетавшие этим рейсом, подхватили свой багаж и толпой потянулись к дальней двери зала.

Сара уныло следовала за Джерри чуть позади него.

– Сара! – неожиданно раздался женский крик.

Энн со сбившейся набок пелериной ворвалась в здание аэропорта и кинулась к дочери. Сара, уронив небольшую дорожную сумку, со всех ног бросилась к матери.

– Мама! – закричала она.

Они горячо обнялись, потом, чуть отстранившись, посмотрели друг на друга.

Все слова, которые Энн собиралась сказать дочери, застыли у нее на губах. Но они уже и не требовались. Сара почувствовала, что все понятно и без ее слов. Произнести: «Прости меня, мама» – это все равно что ничего не сказать.

И в этот момент Сара поняла, что с ее детским стремлением к независимости от матери навсегда покончено. Теперь она была уже не девочкой, а женщиной, крепко стоявшей на ногах. Но мама есть мама. И какая тут может быть независимость?

– Со мной все будет в порядке, мама, – улыбнулась Сара.

– Я за ней присмотрю, миссис Прентис, – сияя глазами, пообещал Джерри.

Сотрудник аэропорта подошел к Саре и Джерри и попросил их пройти на таможенный досмотр.

– Мама, и у тебя все будет хорошо, – сказала Сара. – Правда?

– Да, дорогая, – ответила ей Энн. – У меня все будет хорошо. До свидания… И храни вас Бог.

Сара и Джерри скрылись за дверью, откуда начиналась их дорога в новую жизнь, а Энн вышла на улицу, где у здания аэропорта ее ждал Бэзил.

– Ох уж эти мне жуткие машины, – глядя на ревущий на взлетной полосе лайнер, произнес Бэзил. – Ну прямо как чудовищные насекомые! При виде их меня всегда бросает в дрожь!

Выехав на скоростное шоссе, они покатили в сторону Лондона.

– Бэзил, ты не будешь возражать, если я с тобой сегодня никуда не поеду? – спросила Энн. – В этот вечер я хотела бы побыть дома.

– Хорошо, дорогая, – ответил Бэзил. – В таком случае я отвезу тебя прямо домой.

Энн всегда считала Бэзила Моубрея забавным, но ко всему равнодушным человеком. Теперь она поняла, что этот низенького роста мужчина добрый и очень одинокий.

– Боже, как же я волновалась! – воскликнула Энн. – Страшно вспомнить!

– Энн, дорогая, а разве ты не голодна? – заботливо спросил Бэзил. – Тебе же надо хоть слегка перекусить. Эдит, зная, что ты уйдешь, ничего, наверное, не приготовила.

Энн улыбнулась и помотала головой. Перед ее глазами стояла приятная картина.

– Не волнуйся, – сказала она. – Эдит поджарит яичницу, и я буду есть ее, сидя в кресле у горящего камина. А еще она подаст мне чашку крепкого, вкусного чаю. Храни Бог мою Эдит!

Открыв дверь, Эдит настороженно посмотрела на хозяйку.

– Так, входите и сразу же к камину, – сурово сказала она.

– Хорошо. Вот только сниму с себя эту дурацкую одежду и надену что-нибудь более удобное.

– Вам бы сейчас пригодился тот синий фланелевый халат, который вы подарили мне четыре года назад. В нем вам было бы намного уютнее, чем в вашем дурацком, как вы его называете, неглиже. А ваш подарок я так ни разу и не надевала – сразу уложила его в нижний ящик комода. Зачем мне такая красивая вещь? Разве что в гроб.

Плотно закутавшись в теплый халат из шерстяной фланели, Энн полулежала в гостиной на софе и смотрела на пылающий в камине огонь.

Войдя в комнату, Эдит поставила поднос на низенький столик, который заранее подвинула поближе к своей хозяйке.

– А потом я причешу вам волосы, – сказала она.

Энн улыбнулась.

– Эдит, ну почему ты ухаживаешь за мной, как за маленькой?

Лицо старой служанки расплылась в широкой улыбке.

– Да потому, что вы для меня по-прежнему маленькая, – ответила она.

– Эдит… – произнесла Энн и, покосившись на служанку, с трудом выговорила: – Эдит, я видела Сару. Теперь все в порядке.

– Ну и отлично! Я же говорила, что все у вас наладится!

Эдит некоторое время молча смотрела на свою хозяйку. Ее старое лицо было очень добрым.

Затем она тихонько вышла из гостиной.

«О, как же хорошо и как спокойно!» – подумала Энн. И тут ей на память пришли слова:

«…Спокойствие Господа, позволившее наделить всех нас разумом…»