Какое облегчение! Хоть одна приятная новость за последние дни. Теперь все наладится, не может быть, чтобы это известие не потянуло за собой и другие хорошие новости. Алан протянул руку, и женщина вложила в нее свою ладонь. Васька притихла, следя за ними настороженным взглядом.

– Наконец мы опять будем вместе. Я очень скучаю по мальчишкам.

– Они ведь меня не прогонят? – тихо спросила дочь.

– Конечно, нет, ваше высочество, – серьезно ответила Валия. – Они будут счастливы познакомиться с вами.

– А мама Зира? – шепнула Васька и уткнулась носом в шею отца.

Адан приподнял вопросительно брови, Валия лишь плечами пожала, мол, ничего не знаю, ничего не ведаю, я тут вообще рядом постоять пришла.

– Зира любит всех наших детей, тебе не стоит волноваться.

– А ты?

– Я тоже вас люблю.

Алан смотрел в голубые глаза и видел в них отражение собственных мыслей. Они с Валией партнеры, семья, возможно, станут близкими друзьями, они оба стремятся к этому, но они никогда не смогут полюбить друг друга. Сожалеет ли об этом Алан? Нет. Как бы он ни делал вид, что проблемы нет, а она есть и никуда не делась. Мужчины в нем все же меньше, чем нужно для обычного семейного счастья.

Валия сжала его ладонь и ободряюще улыбнулась.

– Вам надо отдохнуть, даже покровительство богов не спасет вас от усталости.

«День - время Алана, а ночи будут принадлежать нам, – послышался голос Вадия. – Ты, я и мир, который станет вращаться вокруг тебя».

– Надо мной нет богов. – Алан отогнал воспоминания и осторожно опустил Ваську на пол, погладил по заплетенным в косы темным волосам. – Это просто вечер, вино, хронический недосып, сейчас выпью Оськиного чаю и буду как новенький.

– Вы себя не бережете, Алан, – вздохнула Валия и направилась к двери.

– Все будет хорошо. Я люблю жизнь, что мне дана. – И, когда дверь закрылась, тихо добавил: – А что-то важное не дано.

Оська вылез из-под стола в тот момент, когда в дверь заглянул юный вестовой, радостно выпалив:

– Ваше величество, брат Винсент очнулся. Отлично! Похоже, черная полоса заканчивается.

«Или только начинается, – тут же влез въедливый внутренний голос. – Если в теле Вина очнется дебил…»

«Хватит каркать!» – одернул сам себя Алан.

– Мой чаек! – Шут бросился к треноге и быстро задул свечу. – Ты запах не чувствуешь? Испортил такой напиток… у, вредитель!

По кабинету разливался терпкий аромат вареной соломы. Пока Алан прятал в стол бумаги, Оська перелил чай в чашку и сунул ее в руки императору.

– Вот и пей теперь гадость! Может, научишься беречь ценный продукт.

– Не бухти. – Алан осторожно отпил маленький глоток горького напитка. – Эта гадость и правильно заваренная на вкус отвратительна.

– Лекарство приятным не бывает!

Идти к Винсенту было страшно, но еще страшнее оставаться на месте и не знать. Черт!

– У тебя руки дрожат. – Оська допил чай прямо из ковшика, сморщился и зевнул. – И безумие рвется из глаз. Выглядишь жутенько.

– Ну, прости, я никогда не был нормальным. – Алан направился к выходу. – Сам понимаешь…

– О да…– Оська загадочно усмехнулся и поскакал впереди, громко вопя: – Императорский шут идет, императора за собой ведет!

Неисправим!

И все же хорошо, что усталость притупила все эмоции, будь Алан в нормальном состоянии, бежал бы эти десять метров и губы искусал до крови, а сейчас просто хотелось, чтобы все закончилось. Так или иначе. А еще невыносимо хотелось спать, и трава больше не помогала. Проспать бы сутки. Эх, мечты, мечты…

– Чувствую себя в декретном с погодками, – пробормотал он себе под нос. – Точно такое состояние вечного недосыпа и ожидания подвоха.

Дверь в покои Винсента охраняли люди Иверта, сам горец уехал со своим отрядом встречать Зиру и мальчишек. Увидев вождя, воины улыбнулись и синхронно приложили кулаки к груди. Так, не забыть, что на бал приедут вожди фронтира. Распорядиться, чтобы Иверт приготовил для них дом.

– Как он? – спросил Алан у лекаря, кивая на лежащего с закрытыми глазами Винсента.

– Брат Искореняющий еще не пришел в себя, бредит, порывается куда-то идти, но так бывает после долгого беспамятства. – Пожилой лекарь служил еще отцу Алана, и в его компетенции сомнений не было. – Я оставлю вас, ваше величество.

Он поклонился и вышел, тихонько притворив за собой дверь.

– Думаешь, он от счастья подвинулся рассудком? – рассматривая бледного ксена, шепотом спросил Оська.

– А что ты ощущал, когда очнулся в теле карлика? – так же тихо ответил Алан.

Получилось или нет? Хотелось хорошенько потрясти парня за плечи, чтобы, наконец, рассеять все сомнения и страхи.

– Я обрадовался. – Оська забрался на подоконник. – Новая жизнь, новый мир, это же так здорово. Духи говорили со мной перед смертью, спрашивали, хочу ли я прожить еще одну жизнь? Я согласился. Заплатил, и вот я здесь.

– Чем заплатил?

– А это касается меня и духов. – Оська хитро сощурился. – А ты?

– А меня не спрашивали, зато потом очень много предлагали за лояльность и послушание, – зло ухмыльнулся Алан. – И до сих пор предлагают.

– Да Вадий ради тебя готов был сам в тело ксенчика вселиться!

А вот с этого места подробнее! Алан испуганно вылупился на шевельнувшегося ксена. Нет, не может быть! Только этого не хватало! Мозг начал паниковать и метаться в поисках ответа, а глупое сердце робко и очень осторожно обрадовалось.

– Нет, нет, нет! Только не это!

Он не хотел переживать это вновь! Влюбленность в Иверта до сих пор вспоминалась болезненно и горько. Пусть Оська просто шутит!

– Я умер? – Винсент распахнул глаза и вперил ошарашенный и больной взгляд в склонившегося над ним Алана.

– Сир? Вы тоже?

– Что помнишь?

Алан напряженно вглядывался в серые глаза, пытаясь найти в них ответы. Кто?

– Берт всадил в меня нож. Потом… небытие. Река Забвения. Голос, который приказывал вернуться. Боль.

– Имя свое помнишь?

– Вы называли меня Алвис.

– Получилось! – заорал Оська и зажал рот двумя ладонями.

– С возвращением, Длань. – Алан облегченно вздохнул и сел на кровать, которая под ним едва слышно скрипнула. – Ты умер, мой верный враг. В этот раз умер по-настоящему.

– Но мы с Кузнечиком сбегали на реку Забвения и притащили твой дух назад в это прекрасное молодое и красивое тело! – Оська энергично размахивал ногой. – Это было настоящее приключение! Хочешь, я тебе спою песенку про шамана и его подружку-Викушку?

– Убью, – беззлобно пообещал Алан и потер глаза. – Винсента больше нет, его дух ушел на перерождение, а вот тело стараниями Оськи осталось, и оно приняло тебя. Ты теперь тоже анчута, Длань.

– Почему ты называешь меня Дланью? – задал Алвис совсем не тот вопрос, который от него ждали.

– Потому что я назначил брата Винсента своей Дланью. Поэтому хватит валяться, поднимай свою тощую задницу и приступай к прямым обязанностям. И так восемь дней потеряли. – Алан улегся рядом и закрыл глаза.

– Я пока немного посплю, а Оська тебе все расскажет…

– Спасибо, – услышал он тихое и удивленное, прежде чем его накрыло глубоким темным сном.

Воскрешение Алвиса порвало тонкую натянутую струну, и Алан наконец-то позволил себе расслабиться. Он поспит всего часик… не больше….

Спустя примерно полгода…

– Ваше величество, ваш советник предлагает опустить пошлины на зерно и ввести тройной налог на рабов, я же считаю, что в настоящий момент это нам невыгодно.

– Кир канцлер! – Мэтью Гарнер откинулся на спинку кресла и тонко улыбнулся. – Отмена рабства проходит в три этапа, и мы с вами согласовали данные этапы еще сезон назад, это вопрос времени, пока же я хочу немного наполнить бюджет. Который, – повысил он голос, – стараниями его величества скоро выйдет в минус.

– Не прибедняйся. – Алан не принимал участия в беседе, он нервно ходил по кабинету, прислушиваясь к шуму в коридоре. У Зиры начались схватки, а его к ней не пустили! Где справедливость? – У нас впервые за последние двадцать лет доход превышает расходы.

– Это пока вы не начали строить порт, – тут же подал голос министр финансов. – Строительство Виктограда съедает почти все свободные деньги.

– Продавайте участки под застройку не только аристократам, но и богатым купцам и мастеровым. Кстати, весь центр оставить за короной.

– Да, мы это помним.

– Через несколько десятков лет эта земля будет золотая, поверьте мне.

– Да она уже золотая, – хмыкнул герцог Верди. – Сир, оппозиция в моем лице требует сократить расходы на армию и увеличить дотации на образование.

– Хорошее требование, – усмехнулся Мэтью Гарнер. – Не забудьте про финансирование первого женского монастыря и школы при нем.

– Да, именно, – удовлетворенно кивнул канцлер и переглянулся с министром финансов.

– А если нет? – тут же с интересом повернулся к нему Алан. – Если я откажу оппозиции в твоем лице?

– А оно вам надо? – с тихим смехом ответил герцог Верги. – Опять создавать коалиции, засылать шпионов, вычислять заговорщиков…

– А так у вас карманная оппозиция, и все под контролем. Гарнер согласно кивнул.

– Не сказал бы, что карманная, – вздохнул Алан и, заложив руки за спину, остановился напротив окна. В желудке горчил нервный комок, а в голове царил хаос. Хоть бы все закончилось хорошо. Хоть бы родила без осложнений. Чем лечить в мире, где, кроме плесени, нет антибиотиков, он не знал. – Герцог весьма искусно мною манипулирует.

– Пытаюсь, – добродушно улыбнулся канцлер. – Но ваш верный пес очень мне в этом мешает.

Гарнер на пса не обиделся. Когда он приезжал в столицу, то постоянно собачился с канцлером и министрами, но в итоге выигрывал Мэтью, потому что за ним стояли цеха и гильдии, а это была та сила, которая наполняла бюджет, и с которой приходилось считаться. Как и с армией. Армия готова была идти за императором хоть на край света, потому что реформы, которые проводил Айро Третий, давали шанс даже крестьянскому сыну стать генералом, если у него мозги на месте. А ведь они еще планируют открыть военную академию на базе школы ксенов…

С Учителями уже было все согласовано, и во дворце со дня на день ждали гостей, чтобы обсудить дальнейшую судьбу Храма и заодно поделиться планами на будущее. В общем, команда вокруг молодого императора собралась сильная, хотя и весьма разношерстная.

– Ваше величество! – В кабинет вбежал раскрасневшийся Ольт в форме дворцовой стражи. Мальчишка был приставлен к вестовым и очень этим гордился. – Кир Дарен велел передать, что началось!

– Дальше без меня! – бросил Алан и выбежал следом за Ольтом.

Перед дверьми в покои Зиры толпился народ. Василия сидела на руках у Турена, Дарен в окружении тау уселся прямо на полу, Иверт подпирал стену и заметно нервничал, бросая взволнованные взгляды на флегматичную Паулину. Девушка заняла пост у двери и, судя по решительному лицу, никого не планировала пускать внутрь.

– Что? – спросил у нее Алан.

Вопрос прозвучал слегка нервно, и он попытался успокоиться. Да черт побери, не получалось у него успокоиться! Не выходило! Потому что Виктория три раза рожала и помнила, как это бывает даже в нормальных условиях современной больницы!

– Друида там?

Алан нервно кивнул на стену.

– И друида, и лекарь, – спокойно ответила Паулина и опустила руки. – Кир Алан, – мягко произнесла она. – Ваша супруга не первая и не последняя, кто рожает. Не стоит так волноваться.

Что значит «не стоит»? А если что-то пойдет не так? Если ребенок перевернется не тем боком, если кровотечение, разрывы? Последние недели Зира едва ходила, у нее был очень большой живот, просто огромный для ее телосложения. Сарх Гривастый Волк шутил, что дочь носит богатыря под сердцем, а она лишь охала и держалась за спину.

– Иверт, – жалобно протянул Алан, глядя на друга. – Это ужасно!

– Э, ты что? – Иверт нахмурил темные брови. – Это прекрасно! У нас будет еще одна маленькая принцесса. Да, Васька?

– Ага, дядька Ураган, – глубокомысленно кивнула Василия. – Вот бы она была похожа на маму Валию… Она такая красивая!

– Валия тоже там?

Алан сжал губы. Все рядом с его женщиной, а он стоит в коридоре и слушает через двери стоны и вскрики. И от этих приглушенных стенами стонов сердце болезненно сжималось. Черт побери, да рожать намного легче, чем ждать!

– Отец, не волнуйся. – Турен попробовал улыбнуться, но у него плохо получилось. – С нею же наша друида, а значит, все будет хорошо.

Двери распахнулись, и на пороге появился хмурый лекарь, увидев подскочившую к нему толпу, он попятился, а потом удивленно вздохнул, заметив Алана.

– Сир, что вы здесь делаете?

Ну да, в этом мире не принято, чтобы отцы подпирали стены родильного зала.

– Жду, – коротко бросил император.

– У вас дочь, – улыбнулся лекарь. – Крепенькая, здоровая девочка, похожая на мать. Ступайте за мной.

– А как мать?

– Ваша супруга чувствует себя хоро…

И тут раздался вскрик. Алан, не раздумывая, отпихнул лекаря в сторону и рванул на себя дверь спальни.

– Второй идет! – повернулась к нему напряженная Валия. – Алан, это двойня! Заберите дочь и выйдите! – тут же строго добавила она, вручая растерянному мужчине маленький сверток и толкая в сторону двери. – Ступайте, вам здесь делать нечего!

Дочь. Дверь за спиной закрылась, и Алан остался в гостиной, которая вдруг заполнилась людьми.

– Садись, – подпихнул ему под ноги кресло Иверт. – Покажи мою племянницу! Алан осторожно сел и приподнял кончик белой пеленки.

– Какая она страшненькая! – разочарованно прошептал Дарен. – Глаза узкие, красная и кривится.

– Она красавица. – Алан почувствовал, как по щеке покатилась слеза. – Виктория.

– Виктория значит «победа», – глубокомысленно сообщила всем Васька. – А страшненькая, потому что только родилась, цыплята тоже из яйца страшные вылупливаются, а потом как солнышко становятся.

– Сын! Второй - мальчик! – в дверь выглянула Валия. – Алан! Это мальчик! Представляете, еще один сын!