В комнате у оперов царила привычная деловая обстановка. Воха с Кошелем, каждый за своим столом, занимались бумажной работой.

Кошель раскладывал по файлам бумаги, что-то писал на листах, а некоторые и вовсе рвал, швыряя их в плетеное ведро. При этом он бурчал себе под нос проклятия в адрес непонятно кого. Вскоре старлей не выдержал и повернулся к Вохе, производящему аналогичные действия:

— Знаешь, Володя, я, когда мечтал об оперативной работе, меньше всего рассчитывал на вот эту макулатуру. Будто мы — штабные писари, а не сыскари.

— Да-да! Ты же оперативную работу по детективным романам и сериалам представлял. Пиф-паф! — и в дамках. А у нас рутины намного больше, чем погонь и стрелялок.

— Да, Маша тоже жалуется, в школах та же картина: писанина занимает больше времени, чем учебный процесс.

При упоминании имени любимой взгляд Кошеля смягчился, и Воха невольно ему позавидовал.

Когда вдруг зазвонил стационарный телефон на столе у Вохи, он с видимым облегчением отодвинул бумаги на край стола и поспешно ухватился за трубку, будто она была его спасательным кругом на это утро.

— Капитан Калганов слушает.

Медленно открылась дверь, и в кабинет вплыл важный Носов, он все еще пребывал в образе киношного шерифа. Подняв руку в приветственном жесте, заимствованном у того же героя, он с довольным видом объявил:

— Все! Лед тронулся!

— Расколол Вальтера? — искренне поинтересовался Кошель.

— Процесс пошел. И если я его закрою, а я, таки, это сделаю, ты, Шурик, увидишь, что такое настоящая «проставуха»!

Воха постучал по столу костяшками пальцев, требуя тишины, и показал на трубку у уха. В наступившей паузе он выслушал звонившего и нехотя ответил:

— Ну, ладно. Раз так уж приспичило — уважим. Еду!

Быстро собрав разбросанные по столу бумаги, он сунул их в папку и небрежно бросил ее в сейф. Под недоуменными взглядами коллег Воха достал из ящика стола листок в прозрачном файле, свернул его трубочкой и сунул во внутренний карман куртки. Но фраза о «проставухе» засела в ушах и не позволила ему уйти вот так просто. Проходя мимо стола Носова, он замедлил шаг:

— Может, и звание внеочередное дадут? А, герой нашего времени?

В отличие от улыбнувшегося Кошеля, Носов не уловил иронии в словах Калганова, а воспринял их всерьез — он действительно чувствовал себя героем, причем вполне заслуженно.

— За Вальтера могут даже денежкой поощрить. Обмоем, как положено!

Надевая куртку в дверях, Воха не удержался, чтобы не подпортить настроение Носову. Сощурив глаза, он покачал головой:

— Ох, не обмывал бы ты шкуру непосаженного Вальтера. Ладно, празднуй. Я погнал. У меня дела земные.

Кошель с затаенной грустью и затаенной надеждой — а вдруг возьмет с собой? — посмотрел на уходящего Воху:

— Далеко?

— В СИЗО. Там один мой клиент киснет. Витя Кораблик. Рыбка поменьше Вальтера, конечно, но какие-то новые показания хочет дать. — Воха махнул рукой на прощание и вышел за дверь.

Носов демонстративно отвернулся.

Кошель с обреченным видом взялся за бумаги.