По коридору управления быстрым шагом шел следователь Ярчук, мужчина лет 35–38, добротно, но неопрятно одетый. Старомодный костюм его выглядел помятым, галстук съехал на сторону, кожаные ботинки давно не видели щетки. Да и лицо его было каким-то помятым, а редкие волосы словно прилипли к голове. Весь его внешний вид говорил о хронической усталости от текучки, работы и от жизни, как таковой.

Воха смотрел на него и думал: «Как подследственный может довериться такому человеку — если он не может привести в порядок самого себя, о каком порядке в деле может идти речь? Наверное, изо рта у него разит».

Преодолев неприязнь, Воха окликнул коллегу:

— Ярчук! На пять сек!

Тот обернулся. Разглядев на контровом свету фигуру Калганова, он скривился:

— Калганов, отстань! Я обедать иду.

Воха обогнал Ярчука и оттеснил к окну.

— Без тебя все не съедят. Что по Вальтеру?

— Тебе-то что? Нос этим делом занимается. И там полный порядок.

— Да? А от кого Вальтер смс-ку получил? Приглашение на встречу с Князем? — Воха округлил глаза и уставился на следака. Тот молчал, тогда Воха продолжил чуть менее эмоционально: — Ходил он не ходил — не важно. Исходник проверяли?

Ярчук нахмурился и решительно отодвинул Воху:

— Не твое дело. Без крутых обойдемся. Сами крутые.

«Тю, дурак, — подумал Воха, — на личности перешел! Я ж за дело ратую!»

Не оборачиваясь, Ярчук пошел дальше по коридору.

— Приятного аппетита, крутой, — крикнул Воха вдогонку.

Да уж! Характеристика Ярчука ему польстила, но, с другой стороны, по всему выходило, завистников и врагов в конторе у него гораздо больше, чем друзей, и это огорчало. «Да ладно, не бакс же он зеленый, чтобы всем нравиться».

Желание пострелять крепло с каждой секундой. После гибели Жанны Черной ему впервые снова захотелось разрядить обойму. А это уже, как говорит их штатный психолог, позитивная динамика!