Это я, Хорк, говорю с вами, Хорк Акеран, верховный координатор эпохи Великих Сумерек, пока еще необъяснимым способом перенесенный в столь далекое прошлое, что мы, люди Геллеры, которую вы называете Землей, почти не сохранили о нем воспоминаний.

Порой, когда я закрываю глаза, все это кажется мне сном. Сейчас я снова окажусь в своем кабинете, в Солодине, в самом центре Хури-Хольдэ, в 600 метрах под землей. Мне кажется, что я слышу рокот этой огромной метрополии, этот рокот, что проходит сквозь покрытые изоляцией стены, это смешение шумов, вибраций, тишины, которое и является сердцебиением самого крупного из когда-либо существовавших городов. Мне кажется, что стоит мне протянуть руку, нажать на столь знакомую мне кнопку, третью слева, как передо мной, на экране, возникнут — как я сам того пожелаю — либо улицы этого города, либо черное небо Великих Сумерек.

Мне кажется — ох, до чего же мучительно это ощущение! Что вот-вот я услышу легкие шаги Рении, она склонится надо мною, заговорит со мной нежным и всегда ровным голосом, так ободрявшим меня в те времена, когда на мне лежала ответственность за судьбу двух планет.

Еще более трагичным представляется мне призрачное присутствие Ареля, нашего единственного сына. Последний раз, когда я его видел, перед тем как отправиться в лабораторию и приступить к этому, столь плохо закончившемуся опыту, он играл с друзьями в антигравитационном парке в тельбирийских пиратов. Странная штука, но единственное, что практически не изменилось и кажется мне почти таким же в этом далеком прошлом, куда меня закинуло, так это игры детей. Я представляю, как вокруг примитивных пещер маленькие кроманьонцы играли в те игры, смысл которых легко уловили бы, наверное, и нынешние дети, и дети эпохи Великих Сумерек.

Но раз уж я решил, сам не знаю почему, приподнять завесу тайны, которая скрывает от глаз моих теперешних современников будущее Земли, самое время начать. И сначала — немного истории, все то, что мне из нее известно, а это не так уж много, потому что мне все время было некогда изучить то прошлое, которое для вас является будущим. Как я уже говорил моему другу Перизаку, эти откровения едва ли смогут изменить ход вещей, если вообще что-то может его изменить, в чем я сильно сомневаюсь.

С геологической точки зрения, вы выживете в конце вашей эры. Я не знаю, угрожает ли вам новая война и разрушит ли она, как вы того опасаетесь, вашу цивилизацию. Эти подробности до нас не дошли. Зато я могу сказать, что вы, помимо Луны, где уже высадились какие-то люди, завоюете еще несколько планет. Мы действительно обнаружили ваши следы на Марсе и Венере. Я сильно сомневаюсь, однако, что вы укрепились там надолго, потому что таких следов мало — я знаю это, так как лично видел их на Венере. Вы оставили Венеру в ее первозданном состоянии, даже не попытавшись приспособить эту планету для проживания на ней человека. Вероятно, эти ваши путешествия были прерваны войной или же пятым оледенением, которое по времени было близко и наступило внезапно. Я могу легко представить, что произошло в таком случае. Ваша техника была слишком слаба, чтобы бороться с наступлением льдов, хотя вы и овладели на тот момент ядерной энергией, а посеянные мною идеи тоже скоро принесут свои плоды. Должен предупредить вас: использование ядерной энергии против оледенения без эффективного метеорологического контроля в конечном счете лишь ускорит оледенение. Это вызовет ожесточенные войны за свободные ото льда южные территории и в конечном итоге приведет к краху цивилизации. И тогда начнутся первые сумерки человечества, предшественники тех, которые известны нашим историкам.

Пятый, шестой и седьмой ледниковые периоды, должно быть, будут следовать один за другим с короткими интервалами, если верить тому, что сказал мне когда-то властитель земли, и я сильно сомневаюсь, чтобы за эти небольшие промежутки человечество хотя бы раз достигло уровня вашей цивилизации. Во всяком случае, мы не нашли этому подтверждений. Зато после седьмого оледенения, по причине, которую знают наши геологи, но которая неизвестна мне самому, начнется длительный цикл, который продолжался бы миллионы лет, если бы... Но не будем забегать вперед.

После седьмого оледенения человечество начало практически с нуля, с цивилизации, подобной вашему верхнему палеолиту, разве что с незначительными отличиями. Наши геологи полагают, что все эти ледниковые периоды с промежуточными оттепелями продолжались примерно 200000 лет, и еще около 10000 лет понадобилось людям для того, чтобы перейти от пещерного существования к озерным поселениям и наконец — к настоящей цивилизации. Начавшаяся тогда эра подошла уже к своему 4575 году, когда я родился. Я должен, таким образом, жить примерно через 210000 лет в вашем будущем.

Кто же мы, ваши далекие потомки? Рискую разочаровать многих ваших пророков, скажу, что мы тоже всего лишь люди, почти такие же, как и вы сами. Наш череп не развился чудовищным образом, мы не потеряли ни волос, ни ногтей, ни зубов: все это у нас куда лучше вашего! Мы не превратились ни в невзрачных карликов, ни в полубогов, пусть средний рост у нас и гораздо выше, чем ваш. У нас по-прежнему по пять пальцев на руках и ногах, хотя мизинец на ногах и сделался более атрофированным. Мы не стали ни телепатами, ни телекинезистами, ни ясновидящими. Кое-какие изменения, однако же, произошли: ваши различные расы слились в одну, так что кожа у нас, как правило, более темная, но скорее смуглая, нежели коричневая, черные волосы и карие глаза. Тем не менее среди нас встречаются, пусть и редко, блондины, да и люди со светлыми глазами порой попадаются: у меня, например, глаза серые. Но основное изменение все же было внутренним: количество и плотность мозговых извилин у нас увеличились, и, в среднем, мы, должно быть, умнее, чем вы, пусть и не превратились в гениев. Просто индивидуумы с действительно низким уровнем интеллекта исчезли, а что касается настоящих гениев, то их у нас не больше, чем в ваше время.

Если мои воспоминания точны, наша цивилизация, в ее развитии, прошла через следующие периоды: после нового палеолита (в конце седьмого оледенения) и нового неолита мы, как и вы сами, перешли в эпоху металла, но, оказавшись более удачливыми, очень быстро вышли (во времена, эквивалентные вашей классической древности), из националистической стадии, если можно применить это слово к соперничеству городов. Человечество сохранилось лишь на одном огромном острове, Киобу, который вскоре на долгое время стал единым государством. Затем люди вновь расселились по всей Земле, но у нас всегда сохранялась единая великая цивилизация, разве что с локальными вариантами. Тем самым нам удалось избежать многих конфликтных ситуаций.

Но с другой стороны, однообразие этой цивилизации замедляло прогресс, что приводило к продолжительным периодам застоя, иногда даже с рецидивами варварства, которые наши историки называют «сумерками».

Примерно в 1810 году со дня объединения острова Киобу начался наш первый период великих научных открытий. Мы изобрели тогда паровую машину, затем электричество и наконец где-то в 1923 году (совпадение дат с событиями вашей эры наводит меня на мысль, что, должно быть, существует обычный, естественный ритм человеческого прогресса) начали использовать ядерную энергию. Менее чем через двадцать лет — у нас не было военных тайн, которые так мешают науке! — первая экспедиция отправилась на Луну, где обнаружила, к величайшему своему удивлению, следы человеческого пребывания. Но могу вас заверить, вы были там первыми! Немного позднее, в 1950 году, мы высадились на Марсе, где тоже нашли свидетельства вашего пребывания, а затем, в 1956 году, достигли Венеры, где долгое время — по правде сказать, до моего собственного открытия, — полагали, что кроме нас на этой планете прежде никто не бывал.

Луна, как вы знаете, бесплодна, не имеет атмосферы, и жизни на ней никогда не было. На Марсе когда-то существовала раса разумных существ, однако даже следов их цивилизации не удавалось обнаружить до тех пор, пока наш археолог Клобор не нашел подземный город. Что касается Венеры, то она оказалась окруженной плотным облаком формальдегида, непригодной для жизни и необитаемой.

Однако это нас не смутило. Наша наука шла вперед гигантскими шагами, и вскоре нам удалось полностью видоизменить атмосферу этой планеты. Так уж вышло, что я и сейчас помню имя человека, который руководил этими работами. Так как он принадлежит к нашему времени, а не к вашему, не вижу никаких препятствий к тому, чтобы упомянуть его здесь. Когда он будет жить, об этой рукописи давно уже все забудут. Его звали Похл Андр’сон, и он оставил подробный отчет о важнейшем труде своей жизни, назвав его «Сильный Дождь».

Став пригодной для жизни, Венера была колонизирована. А Марс остался, главным образом, планетой для исследований, рудных разработок и космодромом для полетов к дальним планетам. Но обо всем этом я расскажу позднее. Сильный Дождь продолжался с 1988 по 2225 год, но колонизация — под сводами — началась задолго до его окончания.

С 2245 до 3295 года длилось то, что мы долгое время называли «Великими Сумерками», и что сейчас известно как «Темное Тысячелетие».

Внезапно — ничто этого не предвещало — на Землю напали пришельцы. Располагавшие ужасным оружием существа вынырнули из космоса, всего за несколько страшных недель сломили всяческое человеческое сопротивление и воцарились на нашей планете более чем на тысячу лет, превратив людей в рабов. Мы не знаем, откуда они явились, как не знаем и того, куда затем делись последние из выживших. Возможно, когда-нибудь мы снова с ними повстречаемся, но теперь мы уже достаточно сильны для того, чтобы дать им отпор. В них не было ничего человеческого: они походили на бочонки, стоявшие на восьми лапах, с семью длинными щупальцами сверху. Долгое время люди страдали молча, и в жалких подземных лабораториях, где несколько человек поддерживали мерцающее пламя нашей науки, день и ночь искали оружие, которое принесло бы освобождение. Наконец он был найден — штамм вируса, смертельного для захватчиков, но безвредного для человека. Враг так никогда и не узнал, что уничтожившая его эпидемия была делом наших рук. В конце концов он сдался, и в одно прекрасное утро все его звездолеты покинули Землю, унося уцелевших — примерно миллион особей, всего одну тысячную от общего их числа! Перед отлётом они разрушили все, что успели построить, и можно было бы сказать, что в течение тысячи лет человечество жило напрасно, если бы пришельцы не оставили после себя одну неоценимую вещь: представление о космомагнетизме, том самом космомагнетизме, который и стал основой нашего могущества. Позднее я скажу, что это такое. Между датой отлёта драмов (я не без удивления узнал, что на вашем английском языке это слово означает «барабан», и это довольно точно передает представление о внешности пришельцев) и 3600 годом идет период восстановления. Во времена господства драмов человечество понесло значительные потери; люди были по большей части безграмотны, ученых, как и источников энергии, почти не осталось. Однако при помощи колонистов с Венеры, на которых драмы никогда не нападали, наша цивилизация снова устремилась вперед, и в 4102 году мы совершили открытие, которое, как мы полагали, должно было дать нам выход во всю вселенную, — мы открыли гиперпространство.

Сначала при помощи ядерных ракет, затем — космомагнетических кораблей, мы исследовали всю солнечную систему, от Меркурия до... как же мне назвать планету, которая соседствует с Плутоном и которую вы пока еще не знаете? Пусть будет Гадес. Впрочем, это совсем крошечная планетка, примечательная разве что тем, что ею отмечена граница солнечной системы. Но даже космомагнетические не могут достичь скорости света, и уж тем более ее превысить. И хотя существуют более быстрые излучения, нежели свет, скорость света действительно является непревзойденным рубежом — тут ваши физики правы — для любого материального предмета электромагнитной природы. Эти более быстрые излучения не являются электромагнитными, и если и существует соответствующая материя, нам она пока не известна. К тому же, мы можем использовать эти волны только в чрезвычайно сложной конструкции аппаратах, через взаимодействие типа «пространство-время-материя», с помощью космомагнетизма и т.д. Я не вправе рассказывать вам больше. У вас тоже есть выдающиеся физики, а мне не хотелось бы рисковать изменением будущего. Довольно уже и того, что пару месяцев тому назад я позволил себе продемонстрировать теоретические возможности этих излучений...

Уже решено было послать на ближайшую звезду космомагнетический корабль с экспедицией, когда Сникал открыл эффект гиперпространства. Это было как гром с ясного неба. Даже драмы не использовали гиперпространство, хотя их научные познания, вероятно, были гораздо обширнее наших. Сначала Сникал доказал сам факт существования гиперпространства, затем — возможность его использования. Все физические лаборатории занялись этой проблемой, и спустя три года мы приступили к строительству первого гиперпространственного звездолета.

Аппарат покинул Землю на тридцатый день 4107 года, с экипажем из одиннадцати мужчин и тридцати трех женщин. Этот звездолет так никогда и не вернулся. Второй улетел в 4109 году, третий — в 4112, а затем ежегодно, до 4125 года, отбывало по одному звездолету. Лишь тот из кораблей, который покинул Землю в 4113 году, вернулся в 4132.

И тогда мы узнали печальную истину: через гиперпространство можно было достичь любой точки галактики и даже выйти за ее пределы, но мы не знали, куда следует направляться, и практически не имели ни единого шанса когда-либо вернуться на Землю!

Одиссея «Тхиусса», звездолета, который вернулся, продолжалась двадцать лет. Он вынырнул из гиперпространства вблизи солнечной системы, которая так и осталась неизвестной. Одиннадцать планет вращались вокруг звезды класса G2; две из них оказались пригодны для проживания человека, но были населены одними только животными. Небо, совсем не похожее на то, которое мы видим с Земли, по ночам озаряли гигантские звезды. Пять лет разведчики исследовали эту систему, затем задумались о возвращении. Тщательно перепроверив все расчеты, они ушли в гиперпространство.

Вынырнули они почти в абсолютной тьме, где-то между двумя галактиками, нашей и галактикой Андромеды. Судя по всему, что-то пошло не так. Они направились к нашей галактике, совершили новый «скачок». На сей раз они вынырнули так близко от некоей гигантской звезды, что были вынуждены тотчас же вернуться в гиперпространство. И так продолжалось в течение долгих лет, с короткими остановками на гостеприимных планетах, попадавшихся им то тут, то там. Лишь по чистой случайности экипажу, сильно сократившемуся вследствие неведомых болезней и незнакомой пищи с чуждых планет, удалось в конечном счете вернуться на Землю. Собранные ими данные были проанализированы, и ученые пришли к выводу, что в гиперпространстве нарушается связь причин и следствий, что понятие направления, по существу, теряет там смысл. Так на долгое время была похоронена, пожалуй, самая древняя мечта человечества — добраться до звезд! О, мы не оставляли надежды, и поиски были продолжены. Но мы все еще не нашли решения, когда наступили Великие Сумерки.

Что до остальных звездолетов, то о них мы ничего не знали. Погибли ли они в каком-нибудь неведомом мире? Или же их экипажи, изнуренные годами блужданий среди звезд, в конце концов поселились на какой-нибудь планете? Лишь гораздо позднее мы получили ответ на эти вопросы, но и то неполный.

Не желая признавать себя побежденными, мы вновь сосредоточили все наши усилия на космомагнетических двигателях. Они были изобретены — вернее, вновь открыты людьми, потому что они были известны драмам — в 3910 году. Их источником стало то, что, за неимением лучшего термина, мы назвали космомагнетизмом, так как некоторые эффекты отдаленно напоминали магнетизм. Именно космомагнетизм является основной силой, связывающей всё, от вселенных до атомов. Наша вселенная изборождена силовыми линиями этого типа, и, используя их, можно развивать скорость порядка восьми десятых скорости света. Это, если хотите, равносильно созданию однополюсного космомагнита (пример очень грубый, но и его достаточно), с помощью которого[17]…

Итак, мы вернулись к старому проекту Брамуга. В 4153 году космомагнетический корабль начал разгон в пределах солнечной системы и, пройдя орбиту Гадеса, достиг половины световой скорости. Он направлялся к ближайшей звезде, которой в мою эпоху является не Проксима Центавра, как в ваши дни. Учитывая время, необходимое для разгона и торможения, корабль должен был вернуться через двенадцать лет, но вернулся менее чем через пять, в начале 4158 года. И мы быстро нашли объяснение нашей новой неудачи. Каждая звезда окружена мощным космомагнетическим полем, которое простирается до такого же поля соседней звезды. На месте соприкосновения двух полей возникает нечто вроде барьера потенциалов, который, нисколько не влияя на различные излучения, совершенно непреодолим для материальных тел, не обладающих определенной критической массой. Наш звездолет начал постепенно терять скорость, затем и вовсе остановился, и все усилия прорваться вперед оказались тщетными.

Тем не менее было очевидно, что какой-то способ преодолеть это препятствие все же существует — ведь преодолели же его звездолеты драмов! Но и когда наступили Великие Сумерки мы все еще не нашли этот способ, — над этой-то проблемой я и работал, когда случилось то происшествие, которое забросило меня к вам.

Расчеты показывали, что для преодоления этого барьера звездолет должен обладать разве что чуть меньшей массой, чем масса Луны! Тем самым мы полностью решили и одну старую проблему: кометы, отнюдь не являясь «вечными странницами в бесконечности», как это полагали о некоторых из них, никогда не покидают солнечного космомагнетического поля.

Стало быть, до обнаружения способа драмов или какого-то иного, вырваться из нашей космической тюрьмы мы не могли. Если бы смогли подойти вплотную к скорости света, звездолет набрал бы достаточную массу, но при достигаемых нами скоростях, масса его увеличивалась крайне незначительно. С другой стороны, массы, равной хотя бы массе Луны, пусть даже и при минимальном ускорении, оказалось бы вполне достаточно для прохода. Но построить подобный аппарат и придать ему нужное ускорение в ту эпоху, когда мы еще не знали всех свойств космомагнетизма, было нам не под силу. В общем, нам пришлось на какое-то время отказаться от планов по завоеванию вселенной. С решением этой проблемы мы преуспели лишь в 4602 году.

Теперь я должен дать кое-какие детали об организации нашей жизни, столь не похожей на вашу. В общем и целом, с географической точки зрения, поверхность Земли не особенно изменилась. По-прежнему существовало два больших континентальных массива, Евразия-Африка с одной стороны, разве что с немного модифицированными контурами, и обе Америки с другой, только более крупные, чем сегодня, так как Мексиканский залив исчез и стал сушей. Но в центральной Атлантике существовал — будет существовать — еще один большой остров, сильно вытянутый с севера на юг, с хребтом невысоких гор по всей его протяженности. Очевидно, он появился довольно неожиданно во время шестого ледникового периода на месте подводного хребта вашего Атлантического океана, и именно на этом острове и выжило человечество. Общее население Земли в наше время достигало пяти миллиардов человек, но распределены они были совершенно иначе, нежели сегодня. Главным образом это население было сосредоточено в 172 гигантских городах, из которых самый большой, Хури-Хольдэ, расположенный примерно на месте теперешней Касабланки, насчитывал 90000000 жителей. Таким образом, обширные пространства на поверхности Земли оставались почти необитаемыми, и на них в изобилии размножались дикие животные, выжившие во время катастроф или же избежавшие гибели во времена доледниковых цивилизаций от рук человека — ваших рук! Мы действительно получали продукты питания частично со своих полей, частично из океанов, но в основном — за счет искусственного фотосинтеза.

Дома в Хури-Хольдэ вздымались на 1000 метров в высоту и уходили на 450 метров под землю. В городе было 580 уровней — вы бы сказали: этажей, — и покрывал он площадь неровного круга диаметром до 75 километров. Здания не теснились друг к другу, а большие парки, разбитые на разных уровнях, позволяли жителям дышать свежим воздухом. На северном краю города у берега моря располагался дворец Совета, где заседали Совет властителей и правительство, в то время как на нижних его уровнях находились университеты. Между этим дворцом и морем простирался на несколько километров обширный парк с многочисленными стадионами и Музеем искусства.

Наша общественная структура показалась бы вам занятной и даже немыслимой. Дело в том, что на Земле тогда жило два различных народа: текны и триллы.

Текнами, составлявшими ничтожное меньшинство населения, были ученые, исследователи, инженеры, врачи больниц и некоторые категории писателей. Я часто спрашиваю себя, не происходит ли это название от вашего слова «техник». Они вовсе не представляли собой какую-то наследственную или закрытую касту. Каждый ребенок, в зависимости от его способностей и наклонностей, к шестнадцати годам классифицировался в разряд текнов или же триллов. Любой трилл, который позднее проявлял способности к изучению наук, мог ходатайствовать о переводе его в категорию текнов, однако случалось такое редко.

Базовым принципом нашей цивилизации было представление о науке как о могучем, идущем на пользу обществу и... опасном инструменте! Уж лучше пребывать в неведении, чем быть лишь наполовину ученым, и тайны науки ни в коем случае нельзя доверять людям сомнительной нравственности. Любой юноша или девушка, отнесенные к текнам, должны были торжественно поклясться перед Советом властителей, что они никогда и никому не откроют никаких научных знаний кроме тех, которые разрешалось распространять. Правда, внутри данного класса никаких ограничений не существовало, и между собой текны могли свободно обсуждать любую проблему, даже если они работали в разных областях. Наказание за малейшее нарушение этого закона было ужасным: пожизненная ссылка на Плутон без надежды на возвращение.

Любой текн отчитывался — за исключением какого-нибудь преступного поступка, разумеется (впрочем, что это такое, мы тогда практически не знали) — лишь перед Советов властителей в последней инстанции и гораздо чаще — перед властителем людей.

Что касается триллов, то они представляли все прочие виды профессий: были механиками — которые довольно часто переходили в разряд текнов, кормильцами (к этой категории вы бы отнесли ваших пекарей, мясников, бакалейщиков и т.д.), актерами, художниками, писателями и т.д. Между двумя классами не существовало ни ненависти, ни соперничества, потому что, помимо того факта, что текн зависел лишь от властителей, этот статус в обычное время не давал ему никаких социальных преимуществ. Редко случалось так, чтобы в семье вовсе не было текнов, и сын пекаря, к примеру, мог занимать пост властителя неба, а его сын, в свою очередь, мог снова стать пекарем. В том смысле, что каждый ребенок от рождения имел одинаковые возможности, мы были настоящей демократией — гораздо большей, чем все ваши!

У триллов имелось свое правительство, располагавшее собственным техническим персоналом, в который могли входить в том числе и текны. В случае конфликта между текном и правительством, дело разбирал Большой Совет, образованный Советом властителей и представителями правительства триллов. Если же дело заходило в тупик, Большой Совет обращался к третьему социальному классу, самому немногочисленному, так как он состоял всего из 250 человек, — Верховному суду.

Наши обычаи довольно-таки сильно отличались от ваших, хотя, в общем и целом, наша нравственность была примерно такой же. С тех пор как я очутился в вашей эпохе, я имел возможность проштудировать немало текстов, которые до нас уже не дошли, в частности — буддистских, и я пришел к заключению, что, учитывая человеческую природу, есть лишь одна-единственная возможная нравственность для цивилизованных государств, неоднократно утрачиваемая и вновь обретаемая, пусть она и варьируется в деталях. Мы были гораздо более либеральными, нежели вы, к примеру, в сексуальных вопросах, и наши нравы допускали полигамию, позволяя человеку самому привести себя в стабильное душевное состояние... если он это мог! У нас существовали различные религии, одна из которых была сродни вашему христианству и, быть может, даже отчасти происходила от него; но большинство наших сограждан были агностиками, — их хватало как среди текнов, так и среди триллов. Мы с давних времен осуществляли контроль над рождаемостью, но контроль этот у нас не носил тиранического характера. Правительство триллов, как и Совет властителей, в обычное время действовало скорее методами воспитания и убеждения, нежели принуждения. И — это вас, вероятно, удивит — в ваш век озлобленного прозелитизма, самым большим пороком, самым дурным тоном, как среди текнов, так и среди триллов, считалась претензия на обладание истиной, единственной Истиной! За исключением, разумеется, научных дискуссий!

А теперь — моя история, которая является одновременно и историей Великих Сумерек.