Лаур Вайани стояла, беспомощно наблюдая за лихорадочным движением в отсеке 20. Она могла держаться на ногах лишь потому, что ухватилась за косяк высаженной двери. Штурмовой отряд Скойта произвел множество разрушений в разных частях корабля, и сила тяготения здесь не действовала. Все направления на этажах словно сместились. Впервые Вайани задумалась над тем, кто же был тот гений, который построил корабль.

Рядом с Вайани стояли женщины с Носа. Они прижимали к себе детей и узлы. Скойт, одетый лишь в шорты, весь черный от сажи, продолжал уничтожение отсека 20, как он это делал раньше с отсеком 25. Получив новости от Комплейна, переданные ему Вайани, он взялся за дело с вызывающим страх упорством.

Ранее он распорядился казнить двух женщин и четверых мужчин, у которых Пэгвам вместе с членами Совета Спасения обнаружил восьмиугольные перстни Чужаков. Под его твердым руководством, как это верно предвидел Комплейн, действия Хаула и его помощников были взяты под контроль и приняли целенаправленный характер. Поскольку израненный Грегг оказался совершенно беспомощным, Хаул охотно заменил его, и теперь его морщинистое деформированное лицо сияло, когда он орудовал тепловым излучателем. Остальные люди из племени Грегга охотно помогали ему, причем отсутствие силы тяготения не особенно волновало и беспокоило их.

Вычищенный и вылизанный некогда Нос уничтожался планомерно и самым беспощадным образом. Несколько человек уже погибло — они были убиты током при возникших коротких замыканиях.

Скойту пока не удалось разрезать ряд колонн; они были изготовлены из тугоплавкого сплава и служили кораблю каркасом, но магистр ничего не знал об этих тонкостях. На колоннах застыли потеки металла — следы безуспешных попыток.

Хаос дополняли потоки воды из нескольких поврежденных водопроводов. Самым непонятным и удивительным зрелищем была именно вода. Она растекалась по кораблю в полном соответствии с физическими законами, но попав в зону невесомости, превращалась в шары всевозможных размеров, которые разлетались во все стороны.

Пожар, свирепствовавший в отсеках 23 и 24, превратился в подлинный ад и вызвал в свою очередь возникновение ранее отсутствующих воздушных течений с гарью и копотью.

— Мы загоним Гигантов в тупик, ребята! — орал Хаул. — Еще в этот сон вы будете иметь достаточно крови, чтобы ваши сердца успокоились.

Он ловко начал вырезать очередную стену, и люди вокруг радостно закричали. Радость разрушения пьянила и звала к новым разрушениям.

Вайани не могла больше смотреть на Скойта. Глубокие морщины на его лице, еще более заметные в свете огня, сейчас почему-то отталкивали ее. Он лихорадочно продолжал осуществлять свою идею, не задумываясь над тем, что же он будет делать после того, как разрушит все, что возможно разрушить. Пока он жил непрестанной погоней за врагом, а в бешеном Хауле, сам того не ведая, нашел свое новое воплощение.

Глубоко потрясенная, девушка отвернулась. Ей хотелось поговорить с Трегонниным, но того нигде не было. Возможно, сейчас он в отчаянии метался в своей комнатушке, крохотный человечек, знавший всю правду и не имевший возможности ни с кем поделиться ею. Надо было вернуться к Рою Комплейну. Ей казалось, что только он в этой беспорядочной сумятице, когда все мечутся, не зная толком, что предпринять, сохраняет черты человека. Среди шума она как-то спокойно подумала, что она любит Комплейна и что вот сейчас поняла, почему. Они оба знали о своих чувствах друг к другу, хотя еще не говорили о них. Со времени их первой встречи Комплейн очень изменился, и Вайани была одновременно и свидетелем и причиной этих изменений. Многие изменились за последнее время, Скойт — тоже. Да и она стала другой. Но если другие изменились в худшую сторону, то Комплейн сбросил с себя вековое ярмо угнетенности и безнадежности. Метаморфоза, происшедшая с Роем Комплейном, подняла его на более высокий уровень.

Отсеки 19 и 18 были забиты людьми, ожидавшими неизбежной катастрофы, хотя характера ее они не представляли. Вайани знала, что на верхних этажах никого не осталось. Хотя темная сон-явь прошла, лампы не зажглись, что раньше было немыслимо. Вайани, сжав в руке парализатор, включила фонарик.

В отсеке 15 она неожиданно остановилась. Коридор освещался слабым неуверенным розовым светом. Он исходил из открытого люка. На глазах Вайани из него медленно, с видимым трудом, выбралась крыса. Было похоже, что у нее когда-то был перебит позвоночник, и теперь к ее туловищу было прикреплено нечто вроде санок, на которых покоились задние лапы. Передними лапами крыса тяжело и медленно перемещала себя.

После появления крысы свет, бьющий из люка, усилился. Из люка вырвался, затем опал и вырос снова столб огня. Напуганная Вайани ускорила шаги в направлении движения крысы, которая, мельком взглянув на нее, продолжала свой путь. Сознание какой-то общей опасности несколько сгладило отвращение, которое Лаур испытывала к этим тварям. Вайани поняла, что огнем можно уничтожить их полностью, и решила при случае сказать об этом Комплейну. Пожар продолжал распространяться между этажами, и существовала опасность, что он может зайти столь далеко, что люди с ним не справятся. Она еще ускорила шаги, кусая губы и ощущая подошвами нагретый пол.

Крыса-инвалид, ползущая в нескольких шагах перед ней, неожиданно замедлила свое продвижение, а потом замерла полностью.

— Вайани! — раздался голос за спиной.

Она повернулась.

Перед ней стоял Грегг и прятал свой парализатор. Идя по коридору за Вайани, он увидел эту странную крысу и не смог удержаться от желания влепить в нее заряд. Обмотанный бинтами, Грегг неузнаваемо изменился. Обожженная левая рука тоже была перевязана и притянута к груди. В красноватой полутьме вид его не вызывал доверия.

Вайани почувствовала что-то неладное и не смогла сдержать дрожь страха. Если по каким-то причинам ей придется звать на помощь, в этом глухом закутке ее никто не услышит.

Он подошел ближе и коснулся ее плеча. Среди бинтов она увидела его двигающиеся губы.

— Я хотел бы идти с тобой, инспектор, — спокойно сказал он. — Я шел за тобой все это время. Там мне больше нечего делать.

— Почему ты шел за мной? — спросила она, отпрянув.

Ей показалось, что под марлевой маской она видит его улыбку.

— Все рухнуло, — неторопливо произнес Грегг и, увидев, что девушка не поняла, добавил: — Я имею в виду наш корабль. Нам конец. Свет гаснет. Я это костями чувствую… Позволь, я пойду с тобой, Лаур. Да идем же, делается жарко.

Она молча двинулась вперед. Ее глаза наполнились слезами, но их никто не видел.

Пока Мараппер печалился над трупом Зак Дейта, Комплейн кружил по камере, оценивая ее оборонные возможности. Если Гиганты прибудут с Земли в большом количестве, отсюда можно будет неплохо защититься. В стене он обнаружил плотно подогнанную дверь, ведущую в какое-то соседнее помещение. Комплейн открыл ее.

Это было небольшое овальное помещение, и здесь тоже было окно. А у стены на грязном матрасике лежал человек. Это был Боб Фермор.

Он со страхом смотрел на своего бывшего товарища, так как, несомненно, слышал все, что произошло за стеной. Допрос, который был прерван вторжением Гиганта, все же не прошел даром для Фермора — люди Скойта успели лишить его кожи на плечах, а заодно и психического равновесия. Он должен был ожидать прибытия аварийного корабля с Земли. А теперь он не сомневался, что несколькими мгновениями спустя отправится в Долгое Путешествие.

— Рой, не мучай меня! — взмолился он. — Я все скажу тебе, скажу даже такое, до чего ты сам никогда не додумаешься. Тогда тебе не захочется меня убивать!

— Я просто не могу этого дождаться, — с угрозой в голосе заявил Комплейн. — Но ты пойдешь с нами прямо в Совет и там все расскажешь. Я считаю, что это опасно — в одиночку выслушивать твои враки.

— Только не в глубь корабля! Рой, молю тебя! Мне уже достаточно! Мне больше не вынести!

— Вставай! — резко приказал Комплейн. — Пошли! — Он схватил Фермора за руку, стянул его с матраца и впихнул в камеру. Потом ласково похлопал по затылку Мараппера. — Тебе следовало бы давно вырасти из этой ерунды, Мараппер. Мы не можем терять время. Мы должны привести сюда Скойта, Грегга и всех остальных. Наша атака, если она удастся, наверное, будет проведена отсюда.

Священник с побагровевшим лицом поднялся с колен и начал поправлять свой плащ. Он держался так, чтобы Комплейн был между ним и Фермером, на которого он смотрел, как на призрака.

— Думаю, ты прав, — сказал он. — Хотя, как глубоко миролюбивый человек, я заранее скорблю о пролитой крови. Но будем молить Сознание, чтобы это всегда была не наша кровь, а кровь наших врагов.

Оставив старого советника лежать на месте, они вытолкнули Фермора из камеры в коридор, потом в люк, через который пришли.

Они спускались по лестнице, и вдруг под ними раздался какой-то шум. Они осветили пол и увидели бежавших по каналу крыс. Крысы ни на мгновение не прервали своего бега. Маленькие и большие, серые, бурые, коричневые, некоторые с прикрепленными к ним тючками, мчались они вперед, подгоняемые общим страхом.

— Нам туда не спуститься! — сказал Комплейн, и при одной мысли о том, что бы могло произойти, почувствовал резь в желудке.

Масса крыс двигалась куда-то с явной целью, и было видно, что их ничто не остановит.

— На корабле творится что-то ужасное! — простонал Фермор, ошалевший от вида стольких крыс. — В шкафу шлюза есть ящик с инструментами, — добавил он. — Там дисковая пила. С ее помощью можно проложить дорогу к центральной части корабля.

Они вернулись в шлюзовую камеру, нашли сумку, достали оттуда ручную атомную пилу с дисковым наконечником. Фермор показал, как пользоваться пилой, и вскоре в стене было проделано большое отверстие. Они протиснулись в него и оказались в каком-то коридоре. Здесь слышались глухие удары — это работали разрушители Скойта. По мере продвижения воздух становился все более едким.

Через некоторое время, свернув за угол, они натолкнулись на Вайани и Грегга. Девушка бросилась Комплейну на шею.

Он поспешно рассказал ей о происшедшем и о теперешнем их положении, она же сообщила о разрушениях, постигших двадцатые отсеки.

Лаур не успела закончить свой рассказ, как вспыхнул и вновь погас свет в коридоре. Теперь погасли и контрольные светильники, перестала действовать сила притяжения, и они беспомощно повисли в воздухе.

Из глубины корабля, словно из глотки исполинского кита, раздался глухой рык. В первый раз они почувствовали, как весь корабль вздрогнул.

— Корабль обречен на гибель! — крикнул Фермор. — Эти дураки продолжают его уничтожение! Вам не надо бояться Гигантов, когда они здесь появятся. Им достанется лишь роль спасательной экспедиции.

— Никто так и не смог убедить Роджера, что он неправ. А люди, те рады, что могут побушевать безнаказанно… — печально сказала Вайани.

— Господи! — промолвил Комплейн. — Ситуация безнадежная.

— Нет ничего более безнадежного, чем человеческое существование, — возразил Мараппер. — Мне кажется, рулевое помещение — самое безопасное место на корабле. Именно туда я и собираюсь направиться, если только буду в силах стоять на ногах.

— Хорошая мысль, — признал Грегг. — С меня тоже хватит. Да и для Вайани это тоже будет самым подходящим местом.

— Рулевая? — повторил Фермор. — Ну, конечно же…

Комплейн ничего не сказал. Он уже понял, что толку от Фермора в Совете будет мало, вряд ли на корабле остались руководители, способные вести себя осмысленно. В этой ситуации надежды на успешное отражение нападения Гигантов не было.

Группа с трудом преодолела расстояние в девять отсеков, отделяющих их от рулевой с уничтоженными пультами. В конце концов они взобрались по крутой лестнице и протиснулись сквозь отверстие, ранее сделанное Комплейном.

— Забавно, — произнес Мараппер. — Пятеро вышли из Кабин, чтобы добраться именно до этого места, и трое добились своего.

— Много ли нам от этого пользы? — ответил вопросом Комплейн. — До сих пор не могу понять, Мараппер, почему я пошел с тобой?

— Прирожденному руководителю не следует объяснять таких вещей, — скромно заметил священник.

— Ну да, именно здесь нам место, — сказал, приободрившись, Фермор. Он обвел фонариком помещение, рассматривая изувеченные приборы. — Само управление не тронуто. Где-то здесь находится устройство, замыкающее все двери между отсеками. Оно выполнено с большим запасом прочности, и вряд ли разрушители смогли уничтожить его. Если бы нам удалось отыскать…

Он взмахнул пилой, словно показывая невозможность такого разрушения, и начал по очереди рассматривать пульты.

— Мы должны спасти корабль, — продолжал он. — Нам это может удастся, если мы прервем сообщение между отсеками.

— Ко всем дьяволам корабль! — заявил Мараппер. — Любыми путями уцелеть, вот что надо!

— Просто так отсюда никто не выберется, — ответил Фермор. — Будет лучше, если каждый поймет это заблаговременно. На Земле из вас не бывать никому, поймите это. Ваше место на корабле, так это и должно остаться. Это беспосадочный полет, не имеющий конца.

Комплейн резко повернулся.

— Почему ты так говоришь? — спросил он, и голос его был чуть слышен.

— Это не моя вина, — быстро ответил Фермор, почувствовав опасность. — Ситуация невероятно сложна, и такова она для любого из нас. Корабль находится на околоземной орбите и должен на ней оставаться. Таким было решение Всемирного Правительства, когда организовали Малый Пес для осуществления контроля за кораблем.

Комплейн гневно взмахнул рукой.

— Но почему? — умоляюще спросила Вайани. — Почему корабль должен оставаться здесь? Ведь мы с Земли. Это путешествие к Проциону и обратно закончилось, но мы непонятно зачем продолжаем его. Разве они не должны… я не знаю, что происходит на Земле, но разве там не должны быть довольны тем, что мы вернулись?

— Когда корабль… Кстати, его назвали «Большой Пес», видимо, по аналогии с названием созвездия, куда он направлялся. Так вот, когда «Большой Пес», возвращаясь, был замечен земными телескопами, все были очень рады… — Фермор на мгновение замолк. — Да. На радиосигналы корабль не отвечал, но продолжал приближаться к Земле. Это было необъяснимо. Земля к тому времени уже вышла из эры механических технологий, но там все же сумели реконструировать ряд заводов, и вскоре навстречу «Большому Псу» вылетела флотилия небольших кораблей. Скорость этих кораблей была уравнена со скоростью «Большого Пса», и люди вошли внутрь. И обнаружили… Обнаружили, что на корабле уже в течение многих поколений царят Темные Века.

— Зараза? — прошептала Вайани.

Удивленный, что она знает, Фермор кивнул.

— Нельзя было допускать, чтобы корабль летел дальше, — сказал он. — Потому что тогда бы ему оставалось только продолжать свой полет вечно. Рулевую рубку нашли в том же состоянии, в каком вы ее видите сейчас, — уничтоженную какими-то сумасшедшими много поколений назад. Двигатели отключили, отсоединили от источников питания, а сам корабль был выведен на орбиту около Земли.

— Но почему нас оставили на борту? — спросил Комплейн. — Почему не забрали на Землю, когда корабль был уже на орбите? Лаур права, это не по-человечески, это отвратительно.

Фермор замотал головой.

— Не по-человечески было на корабле, — сказал он. — Так вот, те из экипажа, кто пережил эпидемию, несколько изменились физиологически. Новый белок, проникший во все клетки, ускорил метаболизм. Это ускорение, поначалу незначительное, увеличивалось с каждым поколением, и теперь вы живете в четыре раза быстрее, чем земляне.

На лице Фермора было написано сострадание, но слушавшие его все еще не верили.

— Ты врешь, чтобы запугать нас, — заявил Грегг. Глаза его сверкали за бинтами.

— Я не вру, — ответил Фермор. — Вместо нормальных, предусмотренных для человека ста двадцати — ста сорока лет, вы живете лишь тридцать — тридцать пять. Ускорение вашей жизни неравномерно. Вы гораздо быстрее развиваетесь, будучи детьми, и после нормального срока зрелости к вам неожиданно приходит старость.

— Но ведь мы бы открыли это дурацкое ускорение! — застонал Мараппер.

— Нет, — ответил Фермор. — Вы не могли бы открыть его. И хотя вокруг вас полно тому признаков, вы не могли их заметить, не имея точки для сравнения. Например, вы воспринимаете как нормальное явление то, что одна сон-явь из четырех — темная. Живя в четыре раза быстрее, вы не можете заметить, что четыре ваших дня, ваших сон-явей, и составляют один день, земной день. Когда корабль был еще полностью транспортабелен, по дороге на Процион, на нем с полуночи до шести часов утра автоматически выключался свет. Это делалось для создания на корабле видимости земных условий; а ремонтники в это время занимались исправлением мелких неполадок, избежать которых невозможно. Так вот, этот короткий шестичасовой интервал для вас является полным днем.

Теперь они, наконец-то, начали помаленьку понимать происходящее. Странно, но им показалось, что это понимание не пришло извне, а крылось в них самих, словно правда, скрытая неким мистическим образом.

А Фермор продолжал:

— Вот почему мы, настоящие земляне, зовем вас вертунами: вы попросту живете настолько быстро, что у нас головы начинают вертеться. Но это еще не все. Представьте себе этот огромный корабль, продолжающий автоматически функционировать, хотя им никто не управляет. Он обеспечивает вас всем, за исключением того, чем он не может обеспечить, — свежим воздухом, витаминами, солнечными лучами. И вы из поколения в поколение делаетесь меньше. Природа сама регулирует такие вопросы, а в этом случае она стала экономить на человеческом материале. Другие аспекты, например, браки внутри замкнутого общества изменили вас настолько, что теперь вы стали фактически другой расой. И еще — вы настолько приспособились к вашей среде обитания, что ученые на Земле совершенно уверены, что в земных условиях вам не выжить. И последнее соображение, препятствующее вашему возвращению на Землю: наши ученые ищут, но пока безуспешно, средство, которое смогло бы постепенно вывести из ваших организмов чужеродный белок; в противном случае, имеется опасность занесения его на Землю, а о последствиях этого можно только догадываться. Вот и все.

Теперь они все знали. Страшная правда раскрылась перед ними во всей своей полноте. Фермор отвернулся, чтобы не видеть их окаменевшие лида. Он занялся методическим изучением остатков пультов. Он будто бы обнаружил командный пульт, но теперь это никого не взволновало.

— Значит, мы не люди! — произнес Комплейн. Собственно, он обращался только к себе. — Ты сказал об этом четко, Фермор. Наши дела, надежды, страдания, любовь… все это не как у людей, так, что ли? Мы — лишь крохотные, забавные, нервно скачущие игрушки. Куклы с химическим заводом… О, Господи!

Он замолчал, и в наступившей тишине все услышали словно какой-то шелест. Это был тот самый шум, который Комплейн слышал в инспекционном канале: по коридорам к рулевой рубке неудержимым потоком текли полчища крыс.

— Они приближаются к нам! — закричал Фермор. — А мы в тупике! Они разорвут нас в клочья!

Внезапно он голыми руками отогнул в сторону обшивку пульта. Под ней оказалось несколько десятков незащищенных токо-проводников. Фермор поспешно проделал какие-то манипуляции с электрической схемой, и все увидели, как закрываются двери в рубку.

— Нашел! — радостно прокричал Фермор. — Теперь должны перекрыться переходы между всеми отсеками. Это спасет нас!

Тяжело дыша, Фермор сел на пол. В последние мгновения ему удалось предотвратить беду. При мысли о том, что могло бы произойти, его начало тошнить.

— Посмотри на него, Рой! — иронически воскликнул Грегг, показывая здоровой рукой на Фермора. — Он был не совсем прав, говоря так о нас! Мы ничем не хуже его, даже лучше. Он же позеленел от страха…

Он приближался к Фермору, сжав кулаки. Мараппер шел сзади, вытаскивая по дороге нож.

— Кто-то должен заплатить за все это, — произнес священник сквозь зубы. — Это будешь ты, Фермор. За страдания двадцати трех поколений ты сейчас отправишься в Долгое Путешествие!

Фермор бессильно опустил руки. Он молчал и не двигался, словно полностью разделял точку зрения священника. Комплейн и Вайани неподвижно застыли поодаль, еще не осознавая происходящее.

И в тот самый момент, когда Мараппер собрался занести нож над Фермером, створки купола, закрытые со времен капитана Грегори Комплейна, с шорохом разошлись, открывая громадные окна.

Теперь три четверти купола занимала панорама космического пространства. Вселенная смотрела на них сквозь прозрачный материал. С одной стороны полыхало Солнце, а с другой они увидели два шара — Землю и Луну. Зрелище было ошеломляющим, и все замерли.

— Как это случилось? — спросила Вайани, очнувшись.

Они неуверенно оглянулись. Больше ничего не собиралось двигаться.

Теперь нож Мараппера стал просто неуместным, и священник, каким-то чутьем поняв это, неловко спрятал его. Зрелище было слишком прекрасным, чтобы при нем проливать кровь. Солнечный свет заливал их мощным потоком. Наконец, Фермор обрел голос.

— Все будет в порядке! — произнес он. — Не бойтесь, Малый Пес пришлет корабль, и все разрушения и неполадки здесь будут устранены. Мы вновь откроем двери между отсеками, и вы сможете жить, как раньше.

— И ты еще можешь так говорить! — сказала Вайани. — Некоторые из нас отдали свои жизни, чтобы выбраться из этого гроба. И после того, что мы узнали, мы никогда уже не сможем жить, как раньше. Мы скорее умрем, но не останемся здесь.

— Этого я и боялся, — сказал негромко Фермор. — Мы предвидели, что настанет такой день. Уже не раз вы открывали различные тайны, но нам всегда удавалось предотвратить последствия таких открытий. Что ж, может быть, вам и удастся адаптироваться на Земле. Но жить вам придется какое-то и, видимо, длительное время в изоляции от других людей. Некоторые ваши дети уже живут на Земле…

— Вот видишь! — воскликнула Вайани. — И вот что еще: ты постоянно говоришь «мы». А ведь ты всего лишь Чужак, союзник Гигантов. Что связывает тебя с настоящими людьми на Земле?

Фермор рассмеялся, но смех его не был веселым.

— Чужаки и Гиганты — это и есть настоящие люди, — сказал он. — Когда «Большой Пес» был выведен на орбиту, мы отдавали себе отчет в том, какая на нас ложится ответственность. В первую очередь нам потребовались врачи и учителя. Нужны были священники для противодействия кошмарным предрассудкам вашей религии, Учения, которое все же, надо отдать ему должное, в какой-то мере помогало вам выжить. Но существовали и другие трудности. Врачи и прочие люди не могли вот так просто пройти через шлюзы и смешаться с вами, вы бы их сразу распознали как чужих. Поэтому они проходили стажировку в институте Малого Пса, чтобы научиться двигаться и говорить так же, как и вы, — словом, полностью влиться в вашу среду. Им надо было научиться быстро говорить, очень недолго спать, в общем, жить, как вертуны. Кроме того, им предстояло научиться переносить вонь. Разумеется, все это должны были быть люди низенького роста, потому что никто из вас не превышает пяти футов. Многих из них вы знали и любили, например, доктора Линдснея, художника Меллера. Оба они жили в Кабинах. Оба они Чужаки и в то же время — ваши друзья.

— А ты? — спросил Комплейн, отмахнувшись от надоедливой моли.

— Я антрополог, — ответил Фермор. — Кроме своих исследований я занимался также распространением знаний на корабле. Нас здесь довольно много. И хотя звучит это грубовато, это — единственная в своем роде возможность исследовать механику воздействия замкнутой среды на личность человека. Вы позволили человечеству значительно расширить знания о человеке и цивилизации, чем многие поколения ученых.

Зак Дейт был шефом всех, как вы их называете, Чужаков. Обычный срок, отводимый у нас на работу здесь, равен двум годам. Мое пребывание на корабле подходило к концу, я не мог здесь больше задерживаться, мне было пора возвращаться домой. Пребывание на территории, так у нас называется корабль, приносит и свою пользу: правда, работать здесь утомительно, и, не дай Бог, попасть в руки таких ловких людей, как, например, Скойт. Зак Дейт любил вертунов… вас. Он оставался на корабле значительно больше времени, чем должен, но он был настоящим подвижником: он боролся за улучшение условий вашей жизни, старался приблизить образ мышления Носарей к нормальному. В этом у него были значительные достижения, вы и сами это видели: условия жизни Носарей и племен, живших в Кабинах или в Джунглях. Зак Дейт был поразительным человеком, гуманистом вроде Швейцера, жившего в двадцатом веке. Когда я закончу свою основную работу у вас, я напишу его биографию.

Комплейну стало вдруг неловко. Он вспомнил, как они с Мараппером хладнокровно убили старого советника.

— А Гиганты — это просто высокие люди? — спросил он, стараясь сменить тему.

— Не высокие, а нормальные. По земным меркам, конечно, — ответил Фермор. — Это значит от шести до семи футов. Людей для этого не приходилось подбирать специально. В отличие от Чужаков, они не должны были показываться вам на глаза. Это был наш технический персонал, который появился здесь с тех пор, как корабль вывели на орбиту. Гиганты с того времени постоянно приспосабливали корабль для вас, делая его более удобным и пригодным для жизни. Они заблокировали рулевое отделение на тот случай, если бы кто-нибудь туда проник и вздумал побесчинствовать. И хотя мы всегда старались довести до вашего сознания тот факт, что вы находитесь на корабле, — на тот случай, если бы появилась возможность его оставить, — в обязанности технического персонала входило уничтожение всего, что могло привести к несчастью.

В основном их работа носила характер консервации. И еще они исправляли водопровод и другие коммуникации. Ты же помнишь, Рой, как мы встретили Джека Эндрюса и Джона Рэндалла, когда они ликвидировали течи в плавательном бассейне. Еще они пытались бороться с крысами, но крысы оказались хитрее. Многие виды их очень изменились со времени отлета с Проциона 5. Ну, а теперь большинство крыс скопилось в отсеке 2, мы постараемся уничтожить их одним махом.

Перстни, которые носим мы и Гиганты, являются аналогами ключей, используемых техническим персоналом еще с тех времен, когда корабль находился в пути. Эти ключи и инспекционные туннели, через которые можно свободно выходить куда надо, позволяли нам, землянам, хоть изредка общаться. У нас было на корабле тайное убежище, куда мы выбирались время от времени, чтобы хоть что-нибудь поесть и выкупаться. Там сейчас, скорее всего, умирает Кэртис, если его только не спасло разделение отсеков.

Кэртис не из тех людей, от которых на работе много пользы. Он слишком нервный для такого дела. Под его руководством ослабла дисциплина, допускались мелкие ошибки. Тот бедняга, которого ранил Грегг и у которого был этот злосчастный паяльник, работал в Джунглях один, а не в паре, как предписывает инструкция. Но я думаю, что он как-нибудь выкрутится.

— Так, значит, вы просто опекали нас? — спросил Грегг. — Не хотели нас пугать, верно?

— Конечно, нет. Нашими предписаниями строго-настрого запрещено убивать вертунов. Никто из нас не носит постоянно оружия. Легенда, что Чужаки появляются сами по себе из гниющих водорослей, — это лишь плоды вашего суеверия. Нашей целью было только нести вам помощь.

Грегг коротко рассмеялся.

— Я понял, — сказал он. — Вы просто группа заботливых нянюшек для нас, несносных детишек, верно? А вам никогда не приходило в голову, вы, стервецы с заботливыми сердцами, что пока вы так заботились о нас да проводили всякие свои исследования, мы шли сквозь ад? Посмотри на меня! Посмотри на моего друга Хаула и на тех бедолаг, которые подчинялись мне! Не позабудь о тех, которые были деформированы настолько, что, встречая их в Джунглях, мы убивали их из жалости! Подсчитаем: двадцать три минус семь… Шестнадцати поколениям вы позволили жить и умирать здесь, так близко от Земли, допустили, чтобы мы страдали от мучений, которых и воображение изощренного садиста не всегда смогло бы представить. И вы считаете, что все так и должно быть? Нет, Мараппер, зря ты спрятал свой нож, давай-ка его сюда, я хочу почистить мозги этому герою в дерьме!

— Ты плохо меня понял! — закричал Фермор. — Скажи ему, Комплейн! Я же говорил, что ваша жизнь идет ускоренными темпами. Срок жизни одного вашего поколения настолько короток, что их двадцать сменилось с тех пор, пока был обнаружен и выведен на орбиту «Большой Пес». Клянусь вам, что это — главная проблема, и она постоянно изучается в лабораториях Малого Пса. Ученые уже находятся на пороге создания средства, которое, будучи введено в вашу кровь, разрушит пептидную оболочку чуждого белка. И тогда вы будете свободны. Даже сейчас…

Фермор замолчал, напряженно вглядываясь в какую-то точку в рулевой рубке. Все обернулись. Из отверстия, находящегося в одном из разрушенных пультов, тянулась вверх струйка дыма.

— Пожар! — крикнул Фермор.

— Ерунда! — ответил Комплейн. Он подошел к пульту. Это был не дым, из пульта вылетали бесчисленные насекомые — моль. Их беспрерывный поток поднимался под купол, к солнечному свету. За первой волной появились более крупные экземпляры. Закрытые двери не явились для них препятствием, и теперь они рвались на свободу. Мараппер выхватил парализатор, уничтожая полчища моли, и скоро пол был густо покрыт их тельцами.

И опять Комплейн почувствовал, как из этого клубящегося облака до него доходят какие-то незавершенные фрагменты мыслей. Насекомые появились снова, на этот раз еще более густая волна. Из других пультов также начали вылетать стайки моли.

Где-то раздался короткий треск. Моль, заполнив собой пространство между оголенными проводами, вызвала короткое замыкание.

— Они могут причинить нам зло? — тревожно спросила Вайани.

Комплейн неопределенно покачал головой. Все это время он боролся с ощущением, что его голова забита ватой.

— Корабль приближается! — с облегчением произнес Фермор, показывая на что-то пальцем. Они увидели на фоне Земли почти не двигающийся огонек.

Чувствуя головокружение, Вайани посмотрела на корпус их собственного корабля, «Большого Пса». С высоты купола был отлично виден его чешуйчатый хребет. Подчиняясь какому-то импульсу, она оттолкнулась. Тяготение в рубке отсутствовало, и Вайани оказалась у вершины купола, около нее плыл Комплейн. Они ухватились за одну из свившихся шторок. Комплейн расчищал от моли своим парализатором пространство вокруг.

Лаур посмотрела наружу. Вид планеты и манил и удручал одновременно.

— И подумать только, что они летят сюда затем, чтобы навсегда отрезать нас от Солнца…

— Они не сделают этого… не смогут… — ответил Комплейн. — Фермор тоже не все знает. Когда земляне явятся сюда, они поймут, что мы заслужили право на свободу, на жизнь на Земле. Ведь не чудовища же они, ведь они тратят на нас столько сил. Они поймут, что мы предпочтем умереть там, чем жить здесь.

Откуда-то снизу до них донесся отзвук взрыва. Помещение рубки содрогнулось. Вайани и Комплейн посмотрели вниз и увидели, как Грегг, Фермор и Мараппер плывут в их сторону. Священник действовал неуверенно, плащ закрыл ему голову, и сейчас он пытался освободиться. А Грегг, видимо, чувствовал себя, как рыба в воде. Второй взрыв выбросил в помещение еще одну волну моли, но уже меньшую, чем раньше. После второго взрыва в недрах корабля стал нарастать какой-то гул, который был слышен даже через запертые двери. Он усиливался, как бы символизируя конец многолетней агонии корабля. Звук продолжал нарастать, и Комплейн почувствовал, как в том же ритме дрожит его тело. Он взял за руку Вайани, сжал ее.

Они вдруг увидели, как «Большой Пес» изогнулся и по его корпусу побежали многочисленные трещины. После многих лет жизни «Большой Пес» распадался, и гул, который они слышали, был его предсмертным криком.

— Это моль! — крикнул Фермор. — Моль замкнула блокатор безопасности! Корабль распадается на отдельные отсеки!

Они видели это. Щели, вспоровшие стройные линии борта, превратились в ущелья, а еще немного погодя корабля не стало. Осталось лишь восемьдесят четыре отсека. Они словно горсть монет, подброшенных в воздухе, разлетались в разные стороны, уменьшаясь в размерах. Каждая монета представляла теперь отдельный изолированный мир, спасательный круг в безбрежном космическом океане. Отсеки плыли вокруг Земли и несли в себе то, что было захвачено ими, — людей, животных, насекомых, водоросли…

Исправить такое повреждение было невозможно.

— Теперь у них нет другого выхода, они будут вынуждены забрать нас на Землю, — слабым голосом сказала Вайани.

Она смотрела на Роя Комплейна и пыталась предугадать, что их ожидает впереди. Она попробовала представить себе все трудности, которые будут сопутствовать им в неизвестных еще условиях жизни на Земле. Это так, словно мы только что родились, подумала она, глядя с улыбкой на Комплейна.

Они были людьми одной судьбы, судьбы трудной и жестокой.

Ни один из них никогда не знал точно, чего он хочет на самом деле, — теперь у них, наконец-то, появилась возможность установить это.