Милицейская «варшава» проехала Янки. В машине царило молчание, лишь изредка прерываемое краткими репликами водителя — старшего сержанта Богуцкого — и сидевшего рядом с ним капитана Длугошевского. Адвокат Рушинский и майор Калинович в разговор не вступали. Если адвокат нервничал и не скрывал этого, то майор с олимпийским спокойствием обозревал окрестности.

— Вдруг в тишину ворвался голос:

— Я 134-й. Вызываю 568-й. 134-й вызывает 568-й. Отвечайте. Перехожу на прием.

Микрофон взял капитан:

— Я 568-й, я 568-й. Слышу вас хорошо. Прием.

— 134-й — 568-му, 134-й — 568-му. Милицейский пост в Едлинске сообщил, что задержана зеленая машина марки «рено». Ждут дальнейших указаний. Нас поняли?

— Я 568-й, вызываю 134-й. Вас поняли. Машину «рено» задержите в Едлинске. Едем туда. Пусть ждут нас.

— Я 134-й. Слышали вас хорошо. Сообщаю в Едлинск. Конец.

— Успели все-таки, — вздохнул с облегчением адвокат.

— Я был уверен в этом, — сказал майор, вынимая из кармана пачку сигарет.

Когда он подносил зажженную спичку к сигарете, можно было заметить, что рука его чуть-чуть дрожит. Может быть, и олимпийское спокойствие майора было всего лишь умением хорошо скрывать волнение.

— Не хотел бы я быть на вашем месте, майор, — заметил капитан, — если окажется, что с машиной все в порядке…

— Я тут ни при чем. Все это мероприятие — заслуга мецената. Он и будет отдуваться за все.

— Я? А кто отдавал распоряжения?

— А кто рассказывал американские побасенки?

— Я убежден, что найдем доказательства.

— Скоро прибудем на место, — сказал старший сержант и увеличил скорость.

— А где этот Едлинск?

— На полпути между Бялобжегом и Радомом, — объяснил водитель.

— Через час будем там.

— Раньше. Минут через сорок, самое большое, — уточнил капитан.

— Кажется, вам придется попотеть, — огорченно сказал адвокат. — Наверное, придется всю машину разбирать. А на это уйдет несколько часов.

— Не смотрите так мрачно, меценат. — Старший сержант был оптимистом. — За час управимся.

— Богуцкий прав, — сказал капитан. — Такого рода «неполадки» можно поделить на четыре группы. Самым надежным, с точки зрения преступника, считается установление какой-либо адской машины, например бомбы с часовым механизмом, под сиденьем водителя. Взрыв — машина разлетается, все пассажиры погибают. Я думаю, что наш подозреваемый не пошел этим путем, технически это очень сложно.

— Почему? Он уже однажды с успехом использовал авиабомбы и пытался сделать это еще раз.

— Авиабомба слишком велика для этого. Кроме того, очень трудно взорвать ее в определенное время. Не думаю, что мы в зеленом «рено» обнаружим еще один экземпляр такой бомбы. К тому же после взрыва всегда остаются следы: осколки, головка взрывателя или еще что-либо. Преступник же, насколько мне известно, стремится создать видимость несчастного случая.

— Вы правы, — согласился адвокат. — Бомба в данном случае отпадает.

— Мы, конечно, — добавил капитан, — все-таки проверим, нет ли бомбы, но, вероятнее всего, наш противник решил прибегнуть к иному способу.

— Какому?

— Например, подмешает определенные химикаты в бензин, бак взрывается — и вся машина охвачена огнем. Метод неплохой и достаточно результативный. В Польше он еще, кажется, не применялся, но криминалисты на Западе уже зафиксировали такие случаи. Для хорошего химика вызвать пожар в машине не проблема. На большой скорости даже при сравнительно небольшом пожаре шансы остановить машину и выйти из нее невредимым минимальные.

— Наш «подопечный» не химик.

— Скорее всего, он пойдет на механическое повреждение машины, чтобы на определенной скорости произошла катастрофа.

— Я тоже так думаю, — согласился с капитаном майор Калинович. — Вчера я сам видел, как он возился с этой машиной.

— Такие повреждения сравнительно нетрудно обнаружить. Чтобы катастрофа произошла, достаточно либо повредить рулевое управление, либо ослабить крепление одного из передних колес. Лучший «эффект» дает повреждение правого колеса: если оно отлетит, то машину занесет вправо и, следовательно, она либо врежется в растущее на обочине дерево, либо свалится в кювет. При лобовом ударе или когда машина перевертывается на скорости около ста километров, водителю «обеспечена» мгновенная смерть, он и не заметит, как окажется на том свете.

— Как вы можете так спокойно говорить об этом? — запротестовал адвокат. — Мороз по коже продирает.

— Вы думаете, мне доставляет удовольствие говорить о таких вещах? Но после получения сообщения из Едлинска необходимо рассмотреть все варианты.

— Зеленый «рено» они увидели издали. Он стоял возле здания милицейского поста. Навстречу подъехавшей «варшаве» вышел сержант Казимеж Гранушевский и отрапортовал прибывшему начальству:

— Распоряжение варшавского управления выполнено. Разыскиваемая зеленая машина марки «рено» задержана под предлогом превышения скорости и создания аварийной обстановки на дороге. Водитель машины, гражданка Барбара Ярецкая, находится под арестом.

— Где?! — завопил майор с таким выражением на лице, что спутники его не удержались от смеха.

— У нас, на посту, товарищ майор, — ответствовал сержант с сознанием хорошо исполненного долга. — Правда, не было указаний насчет нее, но я решил для верности посадить под замок. Это же не баба, а тигрица! — уже неофициальным тоном добавил сержант. — Когда я ей сказал, что за опасную езду с превышением скорости я вынужден отобрать у нее права и задержать до выяснения дела, я думал, она мне глаза выцарапает своими серебряными когтями. А что она тут наговорила о милиции и о вас, майор! Извините, но этого я передать не осмеливаюсь. Только когда я наконец не выдержал и вытащил дубинку да пригрозил, что приложу ей по мягкому месту, она позволила без сопротивления препроводить себя под арест. Спрашивал, не хочет ли она есть или пить — мы могли бы взять для нее чего-нибудь в закусочной, — говорит, ничего не нужно. И так смотрела при этом своими зелеными глазищами, словно убить хотела!

— Побойтесь бога, сержант, — майор схватился за голову, — что вы натворили! Выпустите ее немедленно!

— У нас не было никаких указаний, — оправдывался сержант. — А она лаялась по-страшному. Что оставалось делать?

— Ну хорошо. — Майор должен был признать, что сержанта, в сущности, упрекать не за что. — Благодарю вас за оперативное и точное выполнение распоряжения. Вы сделали очень важное дело. А теперь освободите задержанную.

— Слушаюсь! — Сержант Гранушевский исчез внутри здания, а через минуту оттуда вышла Барбара Ярецкая.

Увидев Калиновича и Рушинского, стоящих рядом с милицейской «варшавой», она направилась прямо к ним.

— А-а, пан майор и… пан меценат! — От бешенства у нее даже голос прерывался. — Так вы, оказывается, вдвоем развлекаетесь такими шуточками! Правда, майор еще вчера обещал мне нечто подобное, но я-то думала, что это не более чем бахвальство слишком самоуверенного сотрудника милиции. Вы что же, полагаете, что вам все позволено?! Уверяю вас, майор, что на такого рода шуточки я сумею ответить должным образом.

— Послушайте, пани Барбара… — попытался прервать адвокат.

— Я еще не кончила. Сейчас же возвращаюсь в Варшаву и еду прямо в Главное управление милиции. Надеюсь, что там очень обрадуются, когда узнают, какие прыткие сотрудники в их подчинении. А у вас, пан Рушинский, я буду сразу после обеда со своим адвокатом, которому вы передадите все мои дела. Я могу ехать? Или, может быть, я все еще арестована?

— Конечно, нет. Этот арест — досадная ошибка. И я приношу вам свои глубокие извинения.

— Объясняться вы будете не передо мной. Я же считаю ваше поведение крайне недостойным. Это не только злоупотребление властью, но еще и свинство! А я-то поверила, что сотрудник милиции может быть человеком, даже приятным человеком! Плелась по этому пустынному шоссе как черепаха, не превышая восьмидесяти километров. Помнила о данном мною слове! Идиотка!

Ярецкая подошла к машине и обратилась к сержанту:

— Верните мне ключи от машины.

— К сожалению, — вступил в разговор капитан Длугошевский, — пока вам отсюда уезжать нельзя. Прошу вас въехать во двор. Нам нужно осмотреть машину.

— А вы кто такой?!

— Капитан Длугошевский из автоинспекции, к вашим услугам. С сержантом Богуцким из той же инспекции мы должны осмотреть машину. Только после этого вы сможете продолжить путешествие.

— Машина в прекрасном состоянии! Не далее как вчера она была подготовлена к поездке специалистом. Я вас поняла: вы хотите каким-либо образом оправдать действия майора Калиновича.

— Мы приехали сюда не для развлечений, — возмутился капитан, — и здесь нет никого, кого бы следовало выгораживать. Я повторяю вам — поставьте машину во двор. Мы постараемся как можно скорее закончить наше дело. Ваше присутствие при осмотре машины обязательно. Чтобы потом вы не обвинили нас в умышленной порче машины. И советую взять себя в руки.

Слова капитана Длугошевского подействовали на Барбару Ярецкую как ушат холодной воды. Ни слова не говоря, она села за руль и перегнала машину во двор. Капитан и сержант надели рабочие комбинезоны и, вооружившись инструментами, приступили к работе.

— Начнем с обшивки, — распорядился капитан.

В сиденьях, под сиденьями все оказалось в порядке.

— К сожалению, нам придется вылить весь бензин. После анализа вам его вернут.

— Делайте что хотите, — пожала плечами Ярецкая. — Хотя я никак не пойму, к чему вся эта комедия.

Сержант Богуцкий перелил бензин в канистры, принеся их из милицейской «варшавы», потом отлил немножко в небольшую бутылочку, внимательно посмотрел на свет и понюхал.

— Думается, и здесь порядок, — сказал он, обращаясь к капитану.

— Так, на глазок, трудно с полной уверенностью утверждать что-либо. Надо будет все же отправить на анализ.

— Ну, а теперь посмотрим колесики. — Сержант снял колпаки со всех колес и проверил, крепко ли завинчены гайки.

— Все как следует.

— Я думаю! — язвительно заметила Ярецкая. — Ищите, панове, ищите дальше.

— Кто ищет, случается, и находит, — философски сказал капитан и принялся за детальное исследование рулевого управления. Когда через несколько минут он выпрямился, глаза его блестели. — Прошу вас, пани Ярецкая, посмотрите сюда. Наклонитесь только больше. Майор! Сдается, мы нашли…

— Калинович и Рушинский, стоявшие в стороне и издали наблюдавшие за работой специалистов, подошли к машине.

— Теперь видите?

— Ничего не вижу… А в чем дело? — удивилась Ярецкая.

— Рулевая колонка в «рено» крепится тремя болтами и тремя гайками, — объяснил капитан, — а у вас только один болт. На месте же двух других — пустые отверстия. Можно только удивляться, как вам удалось доехать до Едлинска. При скорости больше ста километров этот единственный болт вылетел бы давно: на десятом, от силы — на пятнадцатом километре. Спасла вас только небольшая скорость. Попробуйте рукой этот оставшийся болт — чувствуете, он уже ослаблен. Еще несколько километров, несколько поворотов — и вы потеряли бы управление. Руль поворачивался бы, а машина — нет. Она бы летела сама по себе, куда ей заблагорассудится. Ну, а что было бы потом на этом шоссе, обсаженном с двух сторон деревьями, я думаю, вы и сами догадываетесь. Вот так-то! А вы изволили сказать, что здесь разыгрывается комедия.

Барбара Ярецкая выпрямилась. Наконец охрипшим голосом сказала:

— Простите меня, если можете, и большое вам спасибо. — Ярецкая протянула руку капитану, а затем старшему сержанту. Потом медленно, как будто лишившись сил, подошла к майору и адвокату: — Я вела себя как последняя кретинка. Простите меня. Вам, майор, я обязана жизнью. Извините меня за все, что я здесь наговорила.

— Моей заслуги здесь нет. Уж если благодарить, то не меня, а мецената Рушинского. Ведь это он уговорил меня задержать вас.

— Меценат? Но почему? — обратилась Ярецкая к адвокату.

Майор поднес палец к губам. Рушииский понял знак и ответил:

— У меня, пани Барбара, было странное предчувствие. Мне приснился сон, что вы попали в аварию, и я прямо с утра побежал к майору, который тоже опасался, что вы дадите волю своей страсти к быстрой езде. Я знал, что вы очень устали, что нервы ваши после всего пережитого измотаны до предела, так недолго и до беды. Вот я и уговорил майора задержать вас и еще раз проверить состояние вашей машины. Предчувствие, как вы сами убедились, не обмануло меня.

Ярецкая была так взволнована, что приняла это наивное объяснение адвоката за чистую монету.

— Что же мне теперь делать? — озабоченно спросила она. — Есть ли здесь какая-либо мастерская, которая могла бы устранить эту поломку?

— Конечно, нет! — Майор сказал это так, как будто всю жизнь прожил в Едлинске. — Кроме того, ведь нужны болты и гайки только от «рено».

— В таком случае возьмите меня с собой в Варшаву. Машину я оставлю здесь. Может, Зигмунту удастся еще сегодня достать эти проклятые болты. Мы вернемся с ним сюда, и он сделает необходимый ремонт.

— У меня есть план получше, — сказал майор. — Я сейчас позвоню в Варшаву вашему племяннику и попрошу его приехать сюда.

— Вот хорошо! — обрадовалась Ярецкая.

— Позвольте вам сделать еще одно предложение: возьмите с собой мецената и навестите местную закусочную, выпейте там кофе и подождите нас там, а мы с капитаном позвоним в Варшаву и объясним пану Квасневскому, что ему следует взять с собой, чтобы исправить машину. Хорошо? А потом присоединимся к вам.

Адвокат понял, какую игру замышляет майор, и, взяв под руку Барбару Ярецкую, сказал:

— Прекрасная мысль, майор. Я голоден как волк, да и от кофе не откажусь. Идемте, пани Барбара.

— Закусочная в ста метрах вправо от нас, — объяснил сержант Гранушевский.

Сплавив в закусочную хозяйку зеленого «рено», майор пошел в комнату сержанта Гранушевского и оттуда соединился с Варшавой, а затем с мастерской Ярецкой. Вторую трубку дал капитану Длугошевскому, чтобы он записал разговор. Магнитофонами, как известно, милиция в малых населенных пунктах еще не располагала.

— Могу я поговорить с Зигмунтом Квасневским?

Квасневский у телефона.

— Говорит начальник милицейского поста в Едлинске. У меня печальное известие. Гражданка Барбара Ярецкая…

— Что случилось? Авария?

— Да. Машина, шедшая на большой скорости, ударилась о дерево. Около самого Едлинска.

— А Барбара?

Пытались спасти. Жила десять минут. Успела только сказать, чтобы мы известили вас о случившемся.

— На том конце провода воцарилось молчание.

— Машина не так уж пострадала. — Майор продолжал играть роль начальника поста. — В момент аварии ее занесло, и она ударилась о дерево боком. Мы ее доставили к посту и охраняем до прибытия прокурора. Сейчас позвоню ему в Бялобжег, ведь он будет проводить следствие. Впрочем, это только формальность, ибо дело ясное. Тело погибшей, а также машину родственники смогут взять только после того, как прокурор даст разрешение.

— Я выезжаю к вам. Через час буду.

— Хорошо, ждем вас. — Калинович положил трубку.

— Ну и напустили вы на него страху, — заметил капитан. — Примчится сломя голову с двумя болтами в кармане, чтобы подбросить в машину. Правильно сделали, что сказали о незначительном повреждении машины. Он понял, что болты и гайки должны быть в машине, в противном случае эксперты смогут прийти к выводу, что кто-то их убрал перед тем, как Ярецкая выехала в Закопане. Вы это хорошо придумали.

— У нас нет другой возможности получить доказательства. Мы же не располагаем уликами. У нас есть только подозрения. И если он приедет без этих двух болтов, мне придется извиниться перед ним и еще долго оправдываться перед начальством.

— Если это его «работа», он наверняка прихватит с собой болты и постарается подбросить их в машину или хотя бы возле места катастрофы.

— Он приедет сюда, ибо не знает, где именно произошла авария, я сказал ему, что автомобиль стоит у милицейского поста.

— В общем, будем ждать.

— Капитан, давайте и мы перекусим и выпьем кофе. В нашем распоряжении целый час. Идемте в закусочную.

После закусочной все собрались в комнате сержанта Гранушевского. Ярецкая по-прежнему оставалась в полном неведении. Майор Калинович сказал ей только, что разговаривал с ее племянником и тот уже выехал. Сержант Гранушевский, предупрежденный о скором визите «гостя», соответствующим образом подготовился к встрече.

И вот наконец перед зданием милицейского поста остановилась «варшава».

— Пани Барбара, — сказал майор, — я вас прошу не много побыть здесь. Хорошо?

— Почему?

— Поверьте мне, так нужно. Скоро я вам все объясню. Майор, адвокат и остальные вышли в соседнюю комнату, куда сержант уже пригласил Зигмунта Квасневского.

— О, пан майор и пан меценат, вы здесь? — удивился молодой человек.

— Нас тоже уведомили о случившемся, — ответил майор Калинович.

— Какое страшное несчастье! — На лице Квасневского появилась страдальческая мина.

— Жаль, но теперь ничего уж не поделаешь.

— Бедная Бася! Надеюсь, она не очень мучилась. Могу я ее видеть?

— Минуточку. — Майор вышел в соседнюю комнату и тут же вернулся с Ярецкой.

— Зигмунт, — обратилась к племяннику ничего не подозревавшая Ярецкая, — как хорошо, что ты так быстро приехал. С тобой эти болты?

Квасневский на секунду остолбенел, будто увидел призрак. Но тут же, поняв свой промах, рванулся к двери и… попал в мощные объятия сержанта Гранушевского. Другой сержант быстро и умело ощупал молодого человека, проверяя, нет ли у него оружия, а затем обыскал его. Болты и гайки лежали в правом кармапе пиджака преступника. Сержант вытащил их и положил на стол.

— Что вы делаете? Что здесь происходит? — Ярецкая все еще ничего не понимала.

— Перед вами, — указывая на Квасневского, начал майор, — убийца Влодзимежа Ярецкого и Романа Брегулы. Он пытался также убить Адама Чнхоша, а сегодня — свою родную тетку, отвернув две гайки и вытащив болты, крепившие рулевое управление. Извещенный нами о катастрофе и смерти Барбары Ярецкой, он привез вот эти части, чтобы незаметно подбросить в машину.

— Зигмунт! Ведь это неправда?! Племянник молчал.

— Скажи, что это не так! Этого не может быть! — Барбара Ярецкая побледнела как смерть, пошатнулась и, наверное, упала бы, если б не майор Калинович. Он подхватил несчастную женщину и увел в соседнее помещение. За ними устремился и адвокат Рушинский.

Тем временем офицеры милиции приступили к официальному допросу преступника и составлению протокола. Час спустя милицейская «варшава» неслась в столицу. В ней сидели убийца и сопровождавшие его капитан Длугошевский и старший сержант Богуцкий.

Барбара Ярецкая и майор Калинович вернулись в Варшаву на зеленом «рено». Две гайки и два болта, найденные у Зигмунта Квасневского, были приобщены к протоколу как вещественные доказательства. Однако точно такие же были без труда найдены у местного механика в Едлинске.

Итак, за короткий срок майору Калиновичу во второй раз пришлось отвозить домой Барбару Ярецкую. А дома вновь окружить ее заботой, эта женщина пережила два столь тяжелых потрясения в течение одного дня.

* * *

У адвоката Мечислава Рушинского выдался трудный день. Заседание суда, начавшееся в девять утра, затянулось до пяти вечера. Процесс был сложный, потребовавший от адвоката большого напряжения.

Теперь, паркуя свой «фиат» на Маршалковской, он чувствовал себя абсолютно опустошенным, выжатым как лимон. И мечтал об одном, о чашечке кофе, но только таком, о котором Талейран говорил, что он должен быть «черным как ночь, сладким как грех, горячим как любовь и крепким как проклятье».

Адвокат направился в ближайшее кафе, находившееся на третьем этаже. Он любил сюда заглядывать. И хотя кофе здесь подавали совсем не такой, о котором говорил наполеоновский дипломат, но тут всегда было много красивых девушек, было на что посмотреть и за кем поухаживать.

Рушинский задержался в дверях и внимательным взглядом обвел зал. За небольшим столиком в глубине кафе возле окна он заметил красивую женщину с иссиня-черными волосами и большими зелеными глазами. Напротив нее сидел мужчина, по-спортивному подтянутый, светловолосый и загорелый.

Неужели майор Калинович прибегнул к своему излюбленному, методу полуофициального допроса? Кажется, даже его усовершенствовал? Ибо тонкая женская рука покоилась в его руке…

Адвокат незаметно выскользнул из кафе и направился в свой «Шанхай».