– Как? – в отчаянии выкрикнула Эльза. – Разве у тебя есть сила, чтобы остановить зиму? Чтобы остановить меня?

С каждым ее словом из стен и пола вырастали острые ледяные шипы.

– Анна, нам лучше уйти отсюда, – сказал Кристоф, обхватывая ее за плечи.

Она сбросила его руки.

– Нет. Эльза не такая. Она просто боится.

– Это она-то боится? – переспросил Кристоф. – Шутишь, что ли? Уж ей-то точно некого бояться.

Но Кристоф ошибался. Эльза действительно была напугана, Анна ясно видела это не только по напряжению в ее теле, но и по отчаянию в ее глазах. Пусть близость и доверие между ними исчезли много лет назад, но Анна и сейчас знала, как выглядит Эльза, когда она объята ужасом.

– Эльза, ты же не хотела ничего этого, – вслух сказала Анна. – Все вышло случайно. И мы можем это исправить. Исправить все, полностью! Мы сделаем это вместе. Я не уйду без тебя, Эльза.

– Нет, – отозвалась Эльза надломленным голосом. – Уйдешь.

Эльза взмахнула руками, и снег, повинуясь им, стал подниматься над полом, двигаясь и соединяясь, пока в нем не начали проступать контуры воздвигшегося между сестрами… самого огромного, могучего и страшного на вид снеговика, какого Анне доводилось видеть.

Когда это жуткое создание сделало первый угрожающий шаг в их сторону, Анна и Кристоф обменялись быстрыми взглядами. Спасение было только в одном – БЕЖАТЬ!

Глава 22

Ханс чувствовал, что возглавляемый им поисковый отряд постепенно теряет надежду. Он знал, что люди устали и голодны, знал, что им нужен привал… Но ему не было до них дела. Он должен найти Анну.

С той самой минуты, как они покинули «Торговую лавку бродяги Окена», Ханс неутомимо гнал свой отряд вперед, невзирая на все более глубокие сугробы и усиливающуюся метель, не сбавляя скорости и не позволяя ни на что отвлекаться. И каждое мгновение он чувствовал на себе холодные, оценивающие взгляды посланцев герцога. Конечно, они донесут своему хозяину о каждой его неудаче, и для Ханса это будет верный конец. Поэтому он изо всех сил держался бодро, уверенно, полностью сосредоточившись на выполнении своей задачи. А для этого нужно было только гнать и гнать людей вперед, как можно быстрее.

– Ваше Высочество?

Ханс обернулся в седле, не ослабляя поводьев и не замедляя хода. Его нагонял самый молодой из добровольцев, причем давалось ему это с явным трудом: лошадь паренька устало опустила голову, а сам он стучал зубами от холода.

– Ваше Высочество, я знаю, что вы приказали нам продолжать двигаться, но понимаете…

– В чем дело, Томас?

– Понимаете, Ваше Высочество, я-то ничего, но вот люди постарше, они сильно устали. Мы и подумали: может, вы согласитесь сделать привал? Ненадолго, на несколько минуток всего! Тогда и лошади передохнут, и дальше мы пойдем резвее. Тут впереди неподалеку удобная лощинка. Я взял на себя смелость немного поразведать окрестности, ну и нашел отличное место для привала. И там, знаете, очень красиво…

Ханс приподнял бровь. Неужели этот мальчишка и впрямь думает, что его сейчас волнуют какие-то там природные красоты? У него в мыслях только одно: отыскать Анну и заставить Эльзу остановить зиму. А потом он сможет вернуться героем-победителем в Эренделл, где его встретят рукоплесканиями и провозгласят спасителем королевства. Эльзе, естественно, придется отречься от трона, он женится на Анне, станет законным королем и наконец полностью примет из рук невесты бразды правления.

Привал в какой-то там лощине, пусть хоть тысячу раз красивой, в этот сценарий никак не вписывался.

Но поглядев внимательнее на совсем молоденького паренька, который трясся в седле как осиновый лист, Ханс осознал, что выбора у него попросту нет. Придется сделать привал, хотя бы ненадолго. Если он будет и дальше безжалостно гнать людей вперед, его сочтут бесчеловечным. Ему же куда выгоднее убедить людей, что он – один из них и что ему не чужды ни холод, ни усталость. И если при этом он покажет, что способен преодолеть лишения, то и им придется постараться сделать то же самое. К тому же если он вернется в Эренделл с Анной, но при этом потеряет кого-то из ее подданных, вызвавшихся пойти с ним добровольцем, это может плохо сказаться на его репутации.

– Хорошо, – согласился он. – Давайте доберемся до этой лощины и передохнем. Но только недолго. И предупреди остальных, что после привала нам придется двигаться еще быстрее и упорнее.

– Спасибо, Ваше Высочество! – воспрянул духом Томас. – Спасибо! Я сейчас же передам остальным. – Он развернул коня и рысью направил его к чуть отставшему отряду.

Ханс проследил взглядом, как мальчишка сообщил свои новости, и улыбнулся, когда обрадованные люди благодарно захлопали в ладоши. Просто удивительно, как легко люди позволяют собой манипулировать. Он пожертвовал всего лишь несколькими минутами времени, а взамен получил только большее уважение.

А потом они достигли лощины, и вся самоуверенность Ханса тут же испарилась.

До сих пор во всех своих опасениях он винил исключительно соглядатаев, приставленных к нему герцогом. Сейчас же ему стало ясно, что источником его неуверенности были не только они. В куда большей мере ее порождал человек, создавший эту поразительную, берущую за душу красоту, – королева Эльза.

Все свои надежды на успех Ханс строил на одном незыблемом утверждении: Эльза – чудовище. Злодейка, ведьма, которая покрыла весь Эренделл снегом и обрекла свой народ на страдания, которая заморозила фьорд и тем самым лишила эренделльцев надежды на помощь извне, которая обрекла детей на голод и целые семьи – на замерзание. На фоне жестокости королевы Ханс неизбежно выглядел бы героем. Если жители Эренделла будут бояться королевы, они только обрадуются, если ее схватят и обезвредят. И они сами потребуют, чтобы она отреклась от престола, а ее место занял смелый, благородный и заботливый правитель – Ханс. Поэтому, чтобы этот план сработал, Хансу очень нужно было, чтобы Эльза оказалась чудовищем.

Но сейчас, оглядываясь вокруг, он был вынужден признать, что колдовство Эльзы было не только разрушительным – оно могло быть и прекрасным. Лощина, посреди которой сейчас стоял Ханс, заросла высокими, раскидистыми плакучими ивами. Легко было представить, как в погожий летний день их длинные гибкие ветки мягко покачиваются под легким ветерком, а похожие на перья листочки с серебристым исподом отзываются нежным шелестом. Сейчас же, когда так внезапно на смену лету нагрянула зима, листья не шелестели, а чуть слышно звенели. Созданная Эльзой метель заморозила живые побеги, и теперь каждый листочек и каждая почка были одеты тонким слоем льда. Стоило подуть ветру, ветки раскачивались и задевали друг друга, наполняя воздух нежным хрустальным перезвоном.

Это было настоящее зимнее чудо. Хотя солнце уже давно кануло за горизонт, вся рощица как будто хранила часть его света, мягко мерцая в темноте, а восходящая луна серебрила обледеневшие ветки, заливая всю лощину неземным голубоватым светом.

Любой эренделлец, который увидит это, сразу поймет, что Эльза – никакое не чудовище, с нарастающей тревогой понял Ханс. Все это место было не просто особенным – оно было… совершенным. Своим волшебством Эльза создала чистую, безупречную красоту, в которой не было ничего страшного или угрожающего. А раз так, выходит, что Эльза куда могущественнее, чем полагал Ханс. И если ее магия действительно так сильна… это означало, что Хансу будет не так-то просто осуществить свой план. Если только…

Ханс улыбнулся. Он просто смотрит на дело не с той стороны. Если Эльза поймет, что за ней охотятся, естественно, она будет напугана. А если она будет напугана, ее дар будет проявляться опасным и уродливым образом, а вовсе не красотой. Значит, ему всего лишь следует позаботиться, чтобы она больше никогда не создала ничего подобного. Он уничтожит эту рощу, не оставив и следа от ее красоты. Пусть никто и никогда не узнает, на что способна королева.

На этом пути есть лишь одно препятствие: соглядатаи герцога. Их преданность усатому коротышке превосходила все ожидания, а их недоверие к Хансу было очевидно для всех. Поискав их глазами, Ханс заметил, что они отошли за пределы ивовой рощи, как будто эта красота вызывала у них аллергию. Ему нужно во что бы то ни стало переманить их на свою сторону. «А как проще всего заставить головореза делать то, что нужно тебе? Пообещать ему вознаграждение, естественно».

Пришпорив коня, Ханс поскакал к посланцам герцога. Они оба стояли в сторонке, хмуро дуя на замерзшие пальцы в тщетной попытке хоть немного их согреть.

– Господа, – обратился к ним Ханс, кивнув в знак приветствия. – Полагаю, мы можем уладить возникшие между нами неурядицы.

Тот из двоих, что повыше, опустил руки.

– И как вы это себе представляете? – угрюмо поинтересовался он.

Приблизившись, Ханс наклонился к ним пониже.

– Полагаю, я не совсем ясно дал понять, как это наше маленькое приключение может послужить к вашей выгоде, – заговорщицки шепнул он и подождал, чтобы удостовериться, как эти двое отреагируют на его слова: отвернутся или захотят послушать его дальше. Похоже, они были настроены послушать. – Понимаю, вы здесь по указанию герцога. Но позвольте поинтересоваться: намерен ли он достойно вознаградить вас за то, что вы рискуете жизнью в этих диких горах?

– Его светлость ничего не говорил ни о награде, ни о риске, – возразил тот, что пониже. – Он просто приказал мне и Эрику отправиться с вами.

– Заткнись, Френсис, – велел более рослый Эрик. – Мы не обязаны посвящать посторонних в дела его светлости. – Он перевел мрачный взгляд на Ханса. – И сами не будем отчитываться ни перед кем, кроме герцога. Так что лучше не лезьте не в свое дело.

– Вы правы, – спокойно ответил Ханс. – Прошу прощения, вы действительно не обязаны ни во что меня посвящать. Герцогу повезло, что его люди столь безоговорочно ему преданы. Полагаю, я могу попросить о помощи кого-нибудь другого. Сказать по правде, мне следовало в первую очередь обратиться к кому-нибудь из эренделльцев, просто мне неприятна мысль о том, чтобы даровать титулы и земли тем, кто вскоре сделается моим подданным. Я просто подумал, что раз вы таковыми не станете, вас бы обрадовала возможность получить небольшие земельные наделы, ну и положить в карман немного лишних денег. Чтобы, скажем, обзавестись летним домом где-нибудь на Южных островах и греться на солнышке в королевстве моего отца, когда в Варавии стоит зима. Но раз вас это не интересует… – Ханс умолк и потянул за поводья, будто собираясь отправиться восвояси. Да, конечно, он предлагал им то, чего на самом деле никак не мог дать при всем желании, но какая разница? Им-то знать об этом не обязательно. Их дело – заглотить наживку, ничего более.

На какое-то весьма напряженное мгновение Ханс уже был уверен, что посланцы герцога дадут ему уйти, но тут Эрик, который, как Ханс уже сообразил, был «мозгом» этой парочки, заговорил.

– А что вы задумали? – хмуро поинтересовался он.

Ханс усмехнулся. Но, поворачиваясь снова, стер улыбку с лица, придав себе исключительно деловой вид.

– Мне нужна ваша помощь, чтобы захватить Эльзу живьем.

– Но герцог послал нас сюда, чтобы убить ее, – слегка растерявшись, проговорился Френсис.

– А зачем нам оставлять ее в живых? – тут же спросил Эрик. – Зачем мы тогда вообще отправились сюда, если мы не собираемся ее убивать?

Ханс подавил едва не сорвавшийся разочарованный стон. Он не ожидал, что эта парочка станет проявлять подобную пытливость. Он надеялся, что просто поманит их какой-нибудь выдуманной наградой и они станут делать то, что им скажут, не задавая вопросов. Но эти двое требовали немедленных ответов – ответов, которых у Ханса не было. Он начал лихорадочно соображать, сочиняя какую-нибудь правдоподобную причину, почему королеву следует захватить в плен, а не убить. И, кажется, придумал.

– Нет-нет, – отмахнулся Ханс. – Понимаю, этого хочет герцог, но я категорически против. Убить ее – это худшее, что мы можем сделать. Оглянитесь! Эльза оказалась гораздо могущественнее, чем нам казалось сначала. А вдруг, если она умрет, ее колдовство не развеется, и Эренделл навсегда останется под проклятием вечной зимы? Я не хочу, чтобы это случилось. И герцог, полагаю, тоже не хочет лишиться столь выгодного торгового партнера. Поэтому мы должны захватить королеву живой и доставить ее в замок. Если вы поможете мне с этим, я обещаю вам обоим титул, а также земельный надел на островах, где правит мой отец. Вы согласны?

– Погодите, – сказал Эрик, а затем наклонился и что-то зашептал на ухо Френсису.

Ханс ждал затаив дыхание.

Наконец Эрик протянул ему руку.

– Договорились, – веско сказал он.

– Договорились, – с улыбкой ответил Ханс, пожимая протянутую ладонь.

«Ну что ж, – думал он, разворачивая коня и направляясь к остальному отряду. – Все оказалось даже проще, чем я ожидал». На самом деле Ханс вовсе не думал, что смерть Эльзы повлечет какие-то разрушительные последствия. Напротив, сам он был уверен в обратном. Но если захватить королеву живой, это открывает множество благоприятных возможностей. И теперь Ханс уже не сомневался, что сумеет довести дело до желаемого конца.

Глава 23

– Хватит! – крикнула Анна. – Немедленно опусти нас на землю!

Но как бы она ни билась и ни извивалась, вырваться из хватки снежного великана она не могла. «Снежный великан, которого моя собственная сестра создала, чтобы вышвырнуть меня из своего ледяного дворца», – мрачно думала Анна. Волна ярости вскипела в ней, тут же сменившись саднящей болью в сердце. Что бы она ни делала, от правды не укрыться: родная сестра не желает ее больше видеть.

Кристоф рядом с ней тоже дергался, пытаясь высвободиться, но также безрезультатно – только и без того румяные щеки парня от натуги раскраснелись еще сильнее. Олаф же, тоже крепко зажатый в лапе гиганта, как всегда, смотрел на ситуацию без особой тревоги, не осознавая нависшей над ним опасности.