Доктор Лиланд помолчала, ожидая, будет ли Джокер продолжать. Это была самая длинная и запутанная история о событиях, которые привели его к нынешнему состоянию. Она была самая эмоциональная и правдоподобная, но это не делало ее правдой. На следующей неделе у него может появиться совершенно другая версия.

Но эта каким-то образом ее задела.

Лиланд нравилось думать, что у нее есть тонко настроенный детектор лжи. Он прилагался к ее работе и, к большому негодованию мужчин, с которыми она встречалась, имел тенденцию распространяться и на ее личную жизнь. Что-то в Джокере, однако, мешало ее способности на самом глубинном уровне, как магнит, отбрасывающий стрелку компаса. Она имела дело с большим количеством патологических лжецов, нарциссов и психопатов, настолько далеких от реальности, что они не могли отличить правду от вымысла. Но Джокер был другим.

Ее показания в суде привели к заключению, что он невиновен по причине невменяемости, и его вернули на ее попечение в «Аркхем». И все же в самые темные, самые бессонные часы она задавалась вопросом, что, может быть, он не был безумен. По крайней мере, не в медицинском смысле. Возможно, все это было просто тщательно продуманным спектаклем. Сложной шуткой с непостижимой кульминацией, которую они, возможно, не замечают. Если она вообще когда-нибудь воплотится.

Джокер растянулся на кушетке, откинув голову и прикрыв глаза рукой. Он казался физически уставшим, однако она не знала, было ли это из-за эмоционального путешествия по тропе памяти или интрижки с ее интерном. Наконец, он нарушил молчание.

— Я хотел бы вернуться к себе в камеру, — сказал он, не открывая глаз.

— Хорошо. — Доктор Лиланд нажала кнопку безопасности и встала. — Сегодня мы добились очень хорошего прогресса, — сказала она, протягивая руку.

Он тоже встал, настороженно глядя на ее руку, и, наконец, пожал ее.

— Я тоже так думаю, доктор, — сказал он и подмигнул. Санитары вошли в комнату и встали по бокам от него, каждый схватил его за локоть. — Я чувствую себя на грани настоящего прорыва!

Он тихонько хихикал, сам себе на уме, пока санитары его уводили. Доктор Лиланд щелкнула ручкой и записала на планшете:

Угроза, для безопасности остается чрезвычайно высокой.

Перевод на амбулаторное лечение

НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ.

«Как будто его когда-нибудь будут рассматривать». Несколько раз обведя последние два слова, она перевернула обложку и закрыла планшет.