Джайна Праудмур едва могла заставить себя усидеть на месте. Она то и дело осматривала огромную арену и тихо беседовала с Варианом и Андуином о разных пустяках. Калесгос, как и всегда, сидел рядом, но Джайна понимала, что царящее между ними напряжение заметно всем присутствующим. Они все еще были вместе (пока), и волшебница не собиралась сдаваться так быстро. По крайней мере до тех пор, пока она еще может держать себя в руках и признавать свои ошибки.
Хроми и Кайроз склонились над Видением времени и, скорее всего, обсуждали, в каком порядке следует показывать сцены из прошлого. Чтобы нарушить тишину, от которой звенело в ушах, Джайна сказала:
– Хорошо, что Кайроз предложил использовать Видение времени. Этот артефакт не оставляет места домыслам. Все мы знаем, что видения полностью правдивы.
Кейлек наблюдал за бронзовыми драконами, едва заметно хмурясь.
– Я понимаю, что Видение времени позволяет добиться определенной точности, но… Гаррош сравнил суд с Ярмаркой Новолуния, а я опасаюсь, что все эти сцены из важных доказательств превращаются в увеселение.
«Одно и то же. Всегда одно и то же».
– Гаррош сам виноват, – резко возразила Джайна.
– Не буду спорить, но теоретически все это… – Кейлек покачал головой с черно-синими волосами. – Этот суд невероятно важен. Здесь нет места веселью, все мы ждем справедливости. Храм не должен превратиться в арену для гладиаторских боев.
– Кейлек, очень многие здесь пострадали, – возразила Джайна. – Некоторые вряд ли смогут до конца оправиться от ужасов, которые творил этот монстр. Нам это нужно!
Кейлек развернулся к ней. На его красивом лице ясно читалось беспокойство. Он взял ладонь Джайны, накрыл ее своими и тихо произнес:
– Для чего? Чтобы оставить прошлое позади и двигаться вперед? Джайна, у тебя это не получилось. Как я и говорил, возможно, ты даже не хочешь избавиться от груза.
Поддавшись эмоциям, волшебница отдернула руку.
Тажань Чжу ударил в гонг, призывая к тишине. Джайна была рада, что их разговор прервали. Разрываясь между яростью и болью, она сложила руки на груди.
– Объявляю заседание пандарийского суда открытым. Приступим, – произнес Тажань Чжу. – Чжу-шао, вызовите первого свидетеля.
Тиранда кивнула, встала и подошла к месту, где обычно сидели свидетели.
– Сторона обвинения вызывает Алекстразу, Хранительницу Жизни.
Джайна не могла скрыть своего удивления. Такого она не ожидала. Алекстраза, которая в естественной форме была драконихой, любила антропоморфное обличие и обычно выбирала откровенные наряды. Сегодня же она облачилась в сверкающую мантию красно-золотого цвета, скрывавшую тело. Обнаженными оставались лишь руки и шея. Алекстраза с молчаливым достоинством поднялась и направилась к месту свидетеля.
Некоторые, например члены рода красных драконов и ее сестра, встали. То же самое сделали и драконы из других стай, а затем и остальные. Очень скоро зал наполнился звуками топающих по полу ног. Почти все присутствующие встали, демонстрируя молчаливое уважение бывшему Аспекту, тысячелетиями охранявшему, защищавшему и лелеявшему жизнь на Азероте. Алекстраза между тем подошла к стулу и, прежде чем сесть, склонила увенчанную рогами голову и оглядела обращенные к ней лица. На губах драконихи появилась нежная улыбка, она прижала руку к сердцу, выразив таким образом благодарность. В ее глазах блестели слезы.
Кейлек, вставший вместе с Джайной, прошептал:
– Тебе это нужно?
Та не ответила.
Тиранда тепло улыбнулась Алекстразе и низко поклонилась.
– Хранительница Жизни! Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы сделать наш диалог как можно менее болезненным.
– Вы добры, – откликнулась Алекстраза. – Я очень благодарна.
Тиранда глубоко вдохнула.
– Свидетельница не нуждается в представлении, ее знают даже небожители.
– При всем уважении, я протестую, – вмешался Бейн. – Если у свидетельницы нет показаний против Гарроша Адского Крика, я требую отказаться от ее допроса.
– Фа-шуа, Гаррош Адский Крик получил поддержку от одного из орочьих кланов – клана Драконьей Пасти. Этот факт имеет огромное значение, – возразила Тиранда. – Мне хотелось бы рассказать суду, с кем в последние годы Гаррош заключал союзы.
– Фа-шуа, – начал Бейн, – все мы или большинство из нас время от времени выбираем плохую компанию. То, что представители клана Драконьей Пасти делали в прошлом, не имеет никакого значения.
– Чжу-шао Кровавое Копыто убедительно доказал свою точку зрения, – заметил Тажань Чжу.
– Да, но это лишь фрагмент общей картины, – ответила Тиранда. – Клан Драконьей Пасти обращал драконов в рабство раньше и до сих пор продолжает мучить их и лишать свободы. Тем же самым они занимались и в период правления Гарроша, поэтому, на мой взгляд, я имею полное право допросить свидетельницу.
Тажань Чжу удовлетворенно кивнул:
– Я согласен с обвинительницей. Можете продолжить.
– Хранительница Жизни, вы и драконы из вашего рода были похищены орками клана Драконьей Пасти. Это правда?
– Да, – ответила Алекстраза. Джайна заметила, с каким спокойствием она держалась.
– Не могли бы вы рассказать, как это произошло?
– Орки из клана Драконьей Пасти завладели Душой Демона – артефактом, с помощью которого можно контролировать драконов. Они проследили за одним из раненых драконов, ворвались в наш дом и захватили с помощью Души Демона трех моих супругов и меня. Впрочем, мы не сдались без боя.
– Что произошло потом?
– Некрос, управлявший Душой Демона, приказал мне и моему роду следовать за ним в Грим Батол.
– Что они от вас хотели?
– Они собирались оседлать нас и использовать в войне против Альянса: вывести на поле боя и заставить атаковать их врагов.
– Вероятно, некоторые красные драконы погибли в бою. Как орки из клана Драконьей Пасти заменяли их?
– Они забирали моих детей каждый раз, когда я откладывала яйца.
От сочувствия Джайна прикусила нижнюю губу. У нее не было детей и, скорее всего, никогда не будет. Но Джайна обожала «племянника» Андуина и тяжело переживала смерть своей ученицы Киннди. И все же она понимала, что эти привязанности не имеют ничего общего с узами, которые формируются между родителями и детьми. Стать матерью волшебных существ, воплощающих саму жизнь, но все же смертных, и наблюдать за тем, как их порабощают. Джайна не могла даже вообразить, как Алекстраза это пережила. Она посмотрела на небожителей и заметила, что даже они, всегда внимательные и беспристрастные, были расстроены.
– Простите, что мне приходится задавать такие острые вопросы.
– Я понимаю, для чего это нужно.
Тиранда с благодарностью взглянула на Алекстразу. Джайна же вдруг поняла, что это Королева Драконов утешала жрицу ночных эльфов, а не наоборот. Она удивленно покачала головой.
– Вы сказали, что детей забирали «каждый раз», когда вы откладывали яйца, – продолжила Тиранда. – Выходит, вы делали это больше одного раза? Почему вы добровольно продолжали, зная, что детей заберут?
– Сначала я отказывалась, – ответила Алекстраза. – Говорила, что смогу отдать им только несколько яиц, и все мои супруги тоже были против. И тогда Некрос… Некрос взял одно из яиц и, держа его у меня перед лицом, раздавил так, что на меня попало его содержимое, – голос Алекстразы срывался, она замолчала, пытаясь успокоиться, а затем продолжила: – Я в ужасе закричала. Он убил еще нерожденное дитя прямо у меня на глазах, его кровь покрывала мое тело… Несмотря на сдерживавшие меня цепи, я набросилась на орков и, прежде чем меня заставили успокоиться, покалечила нескольких из них.
– И вы стали делать то, что они требовали.
– Не сразу. Я отказалась от еды, надеясь, что умру и спасу нерожденных детей от пыток. Тогда они разрушили еще одно яйцо. И после этого… я подчинилась, – Алекстраза грустно улыбнулась. – Видите ли, если бы мои дети выжили, осталась бы надежда на то, что однажды они обретут свободу.
Услышав это, Джайна от ужаса и жалости прикрыла рот рукой. Она знала о жестокости, которую проявили орки в прошлом, но теперь, когда об этом рассказывала сама Алекстраза…
В этот момент Джайна готова была согласиться со взглядом Кейлека на Видение времени. Даже слушать это было тяжело. Она была благодарна Тиранде за то, что та не стала ничего показывать.
– Но драконы продолжали умирать.
– Да. В какой-то момент погибли все три моих супруга.
Джайна взглянула на Верису. Высшая эльфийка замерла на сиденье так, словно была выточена из камня. Только учащенное дыхание выдавало силу ее переживаний.
– Значит, несмотря на то, что вы и ваши супруги согласились с ужасающими требованиями, орки по-прежнему обращались с вами плохо?
– Да. Я была закована в цепи. Они также поставили скобу на мою челюсть, чтобы я не могла напасть. Если кто-то из нас сопротивлялся или пытался сбежать, орки использовали Душу Демона. Это было… – Алектраза едва заметно вздрогнула, – невероятно больно.
– Может быть, сделаем перерыв? – мягко уточнила Тиранда.
Королева Драконов покачала головой, увенчанной рогами.
– Я предпочла бы закончить рассказ, – ответила она. Ее мелодичный голос звучал напряженно.
– Значит, вы рожали красных драконов, как требовали орки, – продолжила Тиранда. – Каким образом они их использовали?
Алекстраза опустила взгляд на руки, аккуратно сложенные на коленях.
– Орки седлали их, словно зверей, и отправлялись на войну. Все способности моих детей использовались только для того, чтобы убивать бойцов Альянса. Любое неповиновение каралось пытками или уничтожением яиц их нерожденных братьев и сестер.
– Что чувствует красный дракон, которого заставляют заниматься подобными вещами?
Алекстраза подняла голову и ответила с плохо скрываемой болью:
– Мы чтим жизнь и никогда не стремимся ее отнять. Орки из клана Драконьей Пасти заставляли нас делать то, что противно нашей природе.
Тиранда кивнула и, как будто удовлетворившись допросом, развернулась к собравшимся.
– Будучи вождем Орды, Гаррош Адский Крик добровольно объединил усилия с кланом Драконьей Пасти, прекрасно зная о том, каким образом эти орки заполучали ездовых животных. Все вы слышали, что они сотворили с самым мирным из народов, что населяют Азерот, – Тиранда прошлась по арене, вновь загибая пальцы, как она это делала во время допроса Вол’джина. – Обращение в рабство, пытки, принуждение к деторождению, похищение детей, убийство пленников. И снова показания одной свидетельницы подтверждают сразу пять обвинений, предъявленных Гаррошу. – Тиранда взглянула на подсудимого, а затем повернулась к Алекстразе. – Благодарю вас, – сказала она и обратилась к Бейну: – Передаю свидетеля вам.
Бейн встал и подошел к Королеве Драконов. В этот момент Джайна, нахмурившись, сказала Кейлеку:
– Тебя не беспокоит то, что он планирует допрашивать ее после такого?
– Как бы я хотел, чтобы она не давала никаких показаний, – ответил Калесгос. – Но Хранительница Жизни сильна. Ей доводилось переживать кое-что похуже показаний в суде. Она выполняет свой долг. Как и Бейн.
– Но это он делать не обязан, – прошипела Джайна. На этот раз промолчал Кейлек.
Джайна подалась вперед, и, упершись подбородком в сложенные руки, стала внимательно следить за происходящим. Она была о Бейне лучшего мнения! Но теперь, наблюдая за ним в суде, Джайна никак не могла понять, зачем он защищал Гарроша и для чего прибегал к столь жестоким методам. Джайну все это буквально ставило в тупик.
– Спасибо, Хранительница Жизни. Мне жаль, что придется причинить вам боль, – начал Бейн. «Можно подумать, он это искренне», – подумала Джайна. – Я буду краток. Вы ужасно пострадали от рук клана Драконьей Пасти и орков в целом. Как вы относитесь к ним теперь?
– Я живу в мире со всеми народами, населяющими Азерот, – сказала Алекстраза. – Я – Хранительница Жизни и, несмотря на то, что большая часть сил покинула меня и я больше не Аспект, мое сердце ничуть не изменилось.
– То есть вы испытываете к ним симпатию?
– Я люблю их, – просто ответила Алекстраза.
Джайна замерла, а затем медленно подняла голову. Широко распахнутыми от удивления глазами, не моргая, она смотрела на Королеву Драконов.
– Орков? – переспросил Бейн, как будто прочитав мысли Джайны. – Тех самых, которые так ужасно с вами обращались? Как вы можете их любить? Разве вы никогда не призывали к их уничтожению? И к уничтожению Гарроша Адского Крика, который наделил клан Драконьей Пасти могуществом?
– Мало кого можно назвать однозначно злым, – сказала Алекстраза. – И даже тогда можно искупить свою вину. Перемены – это часть жизни. Пока кто-то жив, он может развиваться, тянуться к свету или тьме. И только если такое создание окажется в полной власти тьмы, что сама жизнь будет под угрозой, лишь тогда я признаю: надежды нет.
– Так случилось со Смертокрылом и Малигосом.
– Да. К моему величайшему сожалению.
Тиранда напряженно просматривала лежащие на ее столе бумаги. Время от времени она поднимала взгляд и едва заметно хмурилась.
Джайна же не сводила взгляда с красной драконихи.
– Что она такое говорит? – зашептала она. – Что она делает?
– При всем уважении, я протестую! – крикнула Тиранда. Джайна прикрыла глаза от облегчения.
– Слушаю вас, чжу-шао, – откликнулся Тажань Чжу.
– Требую объявить перерыв!
– На каких основаниях?
– Свидетельницу, очевидно, расстраивают эти вопросы!
Тажань Чжу моргнул и посмотрел на Алекстразу.
– Хранительница Жизни, вам требуется перерыв?
– Нет, фа-шуа. Вспоминать прошлое было больно, но теперь я в порядке.
– Протест отклонен. Продолжайте, чжу-шао Кровавое Копыто.
– Благодарю, – таурен склонил голову и вновь развернулся к Алекстразе. – Последний вопрос. Если бы один из тех самых орков, которые мучили вас и убивали ваших нерожденных детей, подошел к вам сегодня и попросил прощения, как бы вы поступили?
Сперва улыбка мудрой Хранительницы Жизни была едва заметной, а потом засияла. Алекстраза посмотрела на то место, где расположился Го’эл с семьей, встретилась с ним взглядом и наконец заговорила. При этом от нее, казалось, исходил свет, настолько ярко воссияла ее душа.
– Конечно, я простила бы его, – ответила Алекстраза Бейну так, словно он был неразумным ребенком и не понимал очевидных вещей.
Вопросов больше не было.