Харли посмотрела на себя. Черно-красное платье обтягивал безукоризненно белый передник в оборочках, на ногах красовались мягкие бордовые тапочки с пушистыми черными помпонами. Она выпрямилась и невольно улыбнулась, услышав, как тренькнули колокольчики. Джун Кливер пылесосила квартиру в жемчугах, так почему бы Харли не печь печенье в шапке с колокольчиками? Может быть, если прислушаться, она услышит смех за кадром, как в шоу Джун?

Вместо смешков до нее донеслись детские голоса. Маленькая девочка кричала и жаловалась на брата, который гонялся за ней по гостиной. Харли обернулась. На девочке оказалась миниатюрная версия ее собственного клоунского наряда, включая шапочку и колокольчики, а мальчик брызгал на нее чем-то из огромного искусственного цветка, прикрепленного к его рубашке.

– Папочка, папочка, он меня отравил! – кричала девочка.

Ее любимый нежился с газетой в шезлонге посреди гостиной, заваленной полусобранными бомбами и разнокалиберными пилами.

– А ты его тоже отрави, солнышко! – весело посоветовал Джокер.

На висках у него пробивалась седина, на носу томились очки для чтения, но он был все так же хорош собой. Джокер встряхнул газету. Заголовок на первой странице гласил:

ТЫСЯЧИ ПОГИБШИХ В РЕЗУЛЬТАТЕ

ЗАГАДОЧНОГО ВЗРЫВА НА ТУАЛЕТНОЙ ФАБРИКЕ

Память услужливо подсказала ей, что это они вдвоем с Джокером взорвали фабрику как раз в тот день, когда управление контроля качества проводило испытания новой модели.

Седина на висках придавала Джокеру аристократический, если не царственный вид. Клоун-принц преступного мира и Харли – его королева-консорт.

На глаза ей навернулись слезы радости.

В следующий миг девушка уже глядела в знакомый, темный потолок. Еще никогда Харли не испытывала подобного счастья. Неважно, что ей приснился сон! Ощущение теплоты оставалось настоящим. Ей повезло: большая часть людей проживала жизнь, ни разу не испытав подобного чувства.

Харли повернулась и протянула руку, чтобы обнять своего зайчика. Рядом никого не оказалось. Она вздохнула. Должно быть, сладкий опять сидит в кабинете, изобретая гениальный план отмщения Бэтмену. Надо бы сходить к нему, принести чашку какао (кроме какао в мизерной кладовке за задернутыми занавесками почти ничего не было).

И тут вдруг Харли вспомнила, что Джокер приказал ей не портить его имидж в присутствии подчиненных. Джокер ведь так ее любит! Нечестно заставлять его ругаться лишь для того, чтобы выглядеть сильным в глазах подчиненный. Она не хотела огорчать любимого.

Найдя клочок бумаги и ручку, Харлин нацарапала «Разбуди меня» и положила записку на его подушку.

Он не разбудил.

Жизнь продолжалась.

И продолжалась.

26

Моисей заставил воды Красного моря расступиться, но куда ему до Бэтмена в час-пик в центре Готэма? Моисей рассчитывал только на посох и помощь свыше, а у Бэтмена имелся Бэтмобиль.

Двигатель Бэтмобиля издавал легко узнаваемое дребезжание: низкий тон, разрезающий шум движения. Люди по-разному описывали этот звук: мощный, настойчивый, целеустремленный. Автомехаников Готэма нередко просили сделать так, чтобы двигатель гибрида звучал аналогично, на что механики предлагали проигрывать запись двигателя Бэтмобиля (ходили слухи, что самым скачиваемым треком на Амазоне и iTunes являлся как раз звук мчащегося автомобиля Бэтмена на высшей скорости).

Но в основном жители Готэма видели Бэтмобиль в новостях или на Ютьюбе. Большинство записей были сделаны в темное время суток: Бэтмен, как и летучие мыши, охотился ночью. Поэтому, когда Бэтмобиль появился в самом центре Готэма в середине дня, движение на улице и на тротуарах полностью встало. Люди схватились за телефоны. Для них происходило воистину уникальное событие.

Бэтмен выскочил из автомобиля и выстрелил тросом с крюком, целясь в козырек крыши ближайшего здания. Скользнув над головами потрясенных пешеходов, замерших перед «Лучшим Дели Катца» («Зайди, подзакуси!»), супергерой взлетел вверх и скрылся за парапетом. Одна из женщин на улице потом клялась, что порыв ветра от его плаща взъерошил ей волосы. Вертолет Седьмого канала продолжал за ним следить, и следующие два дня они без конца транслировали репортаж о том, как Бэтмен мчится, перепрыгивая с одной крыши на другую, и спускается по стене здания Кули.

Из-за ограничений воздушного движения над городом вертолет Седьмого канала не смог развернуться и продолжить видеонаблюдение, но люди и так были в восторге. Обычно пешеходам удавалось лишь мельком заметить Бэтмобиль, выезжающий из частного подземного гаража неподалеку от «Уэйн Энтерпрайзес». Кто-то даже заявил, мол, прежде никогда не задумывался о списке дел из серии «Увидеть и умереть», но теперь трудно представить, что еще можно туда дописать после случившегося.

Все это совершенно не обрадовало комиссара полиции Джеймса Гордона. Он как раз сидел в приемной своего зубного врача, кабинет которого находился в здании Кули. Врач как всегда опаздывал. Разложенные на столе журналы были настолько неинтересны, что Гордон подумывал, не существует ли какой-либо подписки специально для дантистов, снабжающей их приемные самыми скучными изданиями, к тому же пятилетней давности? Даже детские журналы датировались прошлыми месяцами. Гордон уже выучил их наизусть, прочитал от корки до корки.

Комиссар Простофиля жалуется, что терпеть не может кабинет зубного врача и ненавидит ждать в приемной. А вот Комиссар Храбрец не забывает пользоваться зубной нитью, не перекусывает на ходу, и в результате у него потрясающие зубы.

Комиссар вздохнул. Черт, как же он ненавидел эти регулярные проверки зубов. Его все раздражало, не радовала даже хорошенькая медсестричка, восхищающаяся состоянием его прикуса. Наверное, потому, что к концу фразы она непременно добавляла: «Для человека вашего возраста». Интересно, что она знала о возрасте? На вид ей было лет двенадцать.

Ассистентка по имени Глупышка сообщает пациенту, что тот, по ее мнению, – древнее мамонтов. Ей стоило бы прочитать детские журналы с наставлениями для детишек, которые собираются стать «Ассистентами Дантистов».

Девушка за стойкой подняла голову, словно услышав его мысли.

– Комиссар Гордон? Вы следующий. Кабинет номер четырнадцать, последняя дверь слева по коридору.

– Хорошо, спасибо, – Гордон встал и прошел за дверь с табличкой «Для пациентов».

Он неспешно брел по коридору, в очередной раз удивляясь размерам клиники. Последняя дверь налево... Паршивый знак. Ничего хорошего не случается за дверью, расположенной в конце коридора по левой стороне. Может, уйти, сославшись на срочный вызов или, например, сказать, что у него острый приступ авитаминоза?

Или тяжелый экзистенциальный кризис.

Родовая горячка.

И вообще Терминатор сказал, чтобы он следовал за ним, если намеревается остаться в живых.

Вот только клиника возьмет деньги за позднюю отмену записи, и ему все равно потом придется вернуться на плановый осмотр. Уж лучше покончить с тягомотиной сегодня, и отделаться на следующие полгода.

Черт бы побрал этих врачей!

Подойдя к кабинету номер четырнадцать, Гордон сердито уставился на дверь, но взгляд, приводивший в ужас многочисленных преступников и нарушителей порядка Готэма, не произвел на дверь ни малейшего впечатления.

Джим Гордон нажал на ручку и переступил порог.

– Присаживайтесь, я сейчас, – врач стоял перед ярким экраном для рентгеновских снимков.

Голос показался Гордону незнакомым. Они наняли кого-то нового? Такими темпами им скоро придется удлинять коридор.

– Честно говоря, ненавижу я эти диспансеризации, – Гордон осторожно уселся в кресло. – Не будь это необходимым условием работы в полиции, вы бы меня тут не видели.

Врач вымыл руки в раковине.

– Что вы, комиссар! Что в этом несчастном мире может быть прекраснее широкой, белозубой... улыбки! – Он обернулся, держа в одной руке острый пинцет.

На клоунской роже застыла довольная ухмылка.

– Ты! – Гордон попытался вскочить с кресла, как вдруг Джокер взмахнул огромной, явно не зубной, дрелью. Нечто громадное ударило Гордона в грудь, раздался хлопок, и его окутало сверкающим облаком. В следующее мгновение он оказался туго привязан к креслу.

– Гадкий мальчик! – Харли Квинн, кокетливо изогнувшись, встала перед дверью. – Если будешь так прыгать, доктор не даст тебе леденец на палочке!

На Харли красовалась белая униформа медсестры, совершенно не подходящая ни к клоунской шапке с бубенчиками, ни к мертвенно-белому лицу. Гордон собирался позвать на помощь, но она запихнула ему в рот кусок ваты. Джокер изучил жертву пристальным взглядом и покачал головой.

– Надо же, – растянул он, задумчиво поглаживая подбородок и глядя на попытки Гордона освободиться. – Похоже, дело плохо.

– Ваш диагноз, доктор? – спросила Харли Квинн тоненьким голоском.

– Боюсь, необходимо удаление... всего! – С этими словами Джокер включил дрель, а Харли услужливо опустила спинку кресла. – Не ерзайте, комиссар, сейчас будет больно. Очень больно.

Он надавил коленом на грудь Гордона и направил острие жужжащей дрели в середину его лба.

Гордон крепко зажмурился. Сколько раз в него стреляли, его били, даже пытали. Неужели он пережил все нападения, лишь бы погибнуть столь нелепо? Под дрелью двух клоунов-психопатов, захвативших кабинет врача? В таком случае, судьба определенно отличалась садистским чувством юмора. Прямо как Джокер. А может, судьба и Джокер состояли в родстве? Может, он ее злобный близнец?

«Это бы многое объяснило», – подумал Гордон, не в силах дышать из-за навалившейся на грудь тяжести.

Когда он уже не сомневался, что сейчас умрет, раздался очередной взрыв, и окно разлетелось на тысячи осколков. Джокер спрыгнул с кресла и расхохотался.

– Ты что-то рановато, но я все равно смогу тебя принять!

Гордон открыл глаза. Похоже, он погорячился насчет судьбы. Момент, когда Бэтмен появлялся, являлся одним из любимейших событий в его жизни.

– Это был простой намек, Джокер, – отрезал Бэтмен и кинул Джокеру маленькую вещицу. Тот даже не потрудился ее поймать.

Чуть позже, когда Гордон пригляделся, он увидел парочку вставных челюстей с прикрепленной к ним запиской: «Полиции Готэма, передать Бэтмену».

– Убого, предсказуемо, Джокер. Теряешь хватку.

– Прошу прощения, – капризно вмешалась Харли Квинн, – но вставная челюсть была моей идеей. Так же, как и эта!

Она решительно повернула вентиль на баллоне и направила струю газа прямо в лицо Бэтмену. В воздухе появился неприятный запах закиси азота, веселящего газа. Бэтмен, кашляя и задыхаясь, рухнул на колени. Разумеется, ничего веселого не происходило, но Харли Квинн от души хохотала.

– Ловко, да, мистер Джей? – хихикнула она.

Через несколько мгновений Гордон пришел к выводу, что веселящий газ вызвал у него галлюцинации, поскольку сцена приобрела весьма сюрреалистичный характер. Джокер ухватил Харли за шапку с колокольчиками и притянул вплотную, так что они оказались нос к носу.

– Здесь только я имею право на шутки! – заорал он прямо ей в лицо. – Поняла?! Ясно?

– Да, сэр, – пискнула Харли.

Джокер отшвырнул ее в сторону, точно ненужную вещь, и вновь превратился в Клоуна-принца преступного мира.

– Что ж, мышонок, страшно рад нашей встрече, но мне пора бежать, – на секунду он задержался в дверях, – не забывай про зубную нить и не увлекайся сахаром!

Внезапно Гордону на колени упала ручная граната с выдернутой чекой. Он даже испугаться не успел, как вдруг Бэтмен молниеносным движением руки отправил гранату в выбитое окно и прикрыл его от взрыва своим черным плащом.

В ушах у комиссара до сих пор плескался шум, когда Бэтмен отвязывал его от кресла и вытаскивал изо рта вату.

– Стоять сможете, комиссар? – голос спасителя звучал приглушенно.

Гордон медленно поднялся на ноги, держась за руку супергероя.

– Спасибо, старина, стоять могу. До чего же ненавижу эти диспансеризации.

27

Видимо, для разнообразия их новое убежище располагалось не в заброшенном, а в действующем складе, принадлежащем боссам преступного мира. Они с пониманием относились к тому, что некоторым нарушителям порядка иногда стоит отсидеться в безопасном месте не слишком далеко от центра города. Помимо оплаты за проживание, постояльцы подчинялись определенным правилам: не торговать наркотиками, не бросать где попало мертвые тела, не проносить на территорию краденое добро и вообще не делать ничего такого, что могло бы привлечь внимание полиции. Кроме того, запрещалось устраивать вечеринки, готовить сильно пахнущую еду и завязывать отношения с работниками склада.

Многовато правил для крошечного помещения с самодельным душем и туалетным бачком, которому требовалось полдня, чтобы заново наполниться. У Харли не имелось на руках трупов, чтобы оставить их в окрестностях склада, и она не собиралась закатывать пирушки, но остальное, по ее мнению, было уже чересчур.

К достоинствам убежища относилось то, что здесь могли спрятаться только два человека. Подручным Джокера пришлось искать себе пристанища где-нибудь еще, и она, наконец, осталась со своим зайчиком наедине. Впрочем, стратегические заседания банды длились так долго, что казалось, будто шестерки никуда и не уходили.

К счастью, последние несколько ночей собрания отменялись. После провала в зубной клинике Джокер пребывал в мерзком настроении. Харли согласилась помочь ему в той затее, пусть и понимала, что план потерпит фиаско. Возможно, именно на это Джокер и рассчитывал. Например, он придумал, как проникнуть в клинику, но не предусмотрел путей отступления. Харли даже не догадывалась, что являлось его основной целью: поймать Гордона, похитить его или же убить? Но в том и состоял весь Джокер: импровизация на ходу. Харли только жалела, что он не предупреждал ее заранее о своих затеях, чтобы она подготовилась к его действиям.