– Лет десять, не больше, – ободряюще ответила она. – Ну, или немного больше. Но не стоит пытаться сразу представить весь путь. Мало-помалу вы будете продвигаться к цели, и я буду рядом и...

– Вам-то легко говорить, – мрачно рассмеялся Джокер. – Мало-помалу, вы – рядом, и так далее, и тому подобное. Все это вранье. Вы отнюдь не рядом со мной. Кончается рабочий день, вы идете домой, а я остаюсь здесь, погребенный заживо. И чем меня вознаграждают за хорошее поведение? Лишней минутой в душе? Обедом, в который плюнула только половина санитаров, а не все скопом? Если мне придется так жить следующие десять лет, лучше вообще не жить.

– А кто-то плюнул в ваш обед? – потрясенно спросила Харли.

– Откуда мне знать? Я плевки по виду не различаю, – с горечью сказал Джокер. – Который час? Когда вы опять уйдете? Вы всегда уходите. Как я могу спать сегодня ночью, зная, что завтра три каких-то придурка выйдут из этой змеиной ямы и отправятся плавать. Все, что они для этого сделали, кивали головой, как болванчики, и поддакивали идиоту Дэвису.

Джокер вцепился себе в волосы, и Харлин на секунду подумала, что сейчас он начнет их рвать. Он поднял на нее искаженное лицо.

– Док, я, правда, стараюсь. Но я не могу просто сидеть и не думать об этих трех ничтожествах, весело плещущихся в бассейне.

Харли открыла рот от удивления: в глазах у него стояли слезы.

– Я уже сказал, я постараюсь. Но я не вижу в будущем ничего, кроме долгой одинокой дороги через бесплодную пустыню, в конце которой меня ждет безымянная могила на кладбище для бедняков.

– Не говорите так! – Харли села рядом с ним и мягко дотронулась до его плеча. – Вы не должны так думать.

Джокер отбросил ее руку.

– Когда вы сегодня пойдете домой, когда выйдете из дверей в прохладный, ночной воздух, подумайте, что бы вы чувствовали, если бы знали, что единственный способ для вас покинуть это здание – на носилках ногами вперед.

– Хватит! – это прозвучало как отчаянная мольба, а не уверенный приказ. – Я не позволю, чтобы это случилось с вами!

Никогда прежде она не видела настолько печальных глаз.

– Очень хочется вам поверить, моя дорогая доктор Харли Квинн.

– Просто это... займет какое-то время, – робко добавила она.

Джокер уронил голову на грудь.

– Да, конечно, –- шепнул он полным скорби голосом. – Не больше десяти лет, и я должен поблагодарить вас хотя бы за это, – он глубоко вздохнул и содрогнулся. – Я думал, вы не такая, как все. Думал, вы понимаете, как важно быть смелой и дерзкой! Что нужно схватить жизнь и потрясти ее, а не ползти по тропе осторожно, будто серая мышка.

Харли опустилась перед ним на колени и взяла в ладони его лицо.

– Верьте в меня, я никогда вас не подведу. Вот увидите.

Он все-таки посмотрел на нее. Его глаза блестели, но слез больше не было видно.

– Вот увидите, – повторила она.

Джокер наклонился вперед. На миг она подумала, что сейчас наступит тот момент, которого она так ждала, о котором так мечтала.

Но нет.

Его губы находились совсем рядом, а затем он отшатнулся и повалился на кровать, повернувшись к Харлин спиной.

– Доброй ночи, дорогая доктор. Хороших вам снов. Может, завтрашний день будет лучше, чем сегодняшний.

«О, мой сладкий, ты даже не представляешь, насколько», – молча пообещала она.

22

Все, кто сидел в фургоне, включая пациентов, ошеломленно уставились на Харли.

– Это что, какая-то шутка? – прохрипел доктор Патель.

– Нет, это шут собственно персоной, – хихикнул Джокер.

Харли наступила ему на ногу и бросила предупреждающий взгляд.

– Это часть терапевтического процесса. Решение было принято в последнюю минуту, но все нужные разрешения у меня имеются.

Прежде, чем Патель успел возразить, Харлин знаком велела Джокеру забираться в фургон. Она собиралась последовать за ним, как вдруг увидела, что свободных мест больше не осталось.

– Уверен, ваше разрешение недействительно! – доктор Патель повернулся к Джокеру, усевшемуся на соседнем сиденье. – Вылезайте немедленно.

– Не двигайтесь, – приказала Харлин своему подопечному, который, по всей видимости, и не собирался вставать. – Я поеду следом на своей машине. Впрочем... мой пациент может поехать со мной.

– Нет, не может, – отрезал один из сопровождающих. – Правилами запрещена транспортировка заключенных на частных машинах.

– Он – не заключенный, он – пациент, – поправила его Харли.

– Мне пофигу, пациент он или пепельница. Ни одному из заключенных «Аркхема» не разрешается передвигаться без охраны в частной машине.

– Он не имеет права здесь находиться, – доктор Патель сердито уставился на Харли. – Мы заранее обговорили, что поедут три пациента. Три, а не четыре! – Он повернулся к Джокеру. – Убирайтесь! Может, в следующий раз повезет больше.

– Почему бы ему не поехать с вами, раз есть свободное место? – Продолжала настаивать Харли.

Она глянула на охранников, сидевших впереди. На самом деле, странно, что остались свободные места, но у Харли не было времени на обдумывание случившегося. Ее мозг и без того был перегружен – она схватила мир и встряхнула его! Ведь это единственный способ достичь настоящего успеха.

– Доктор Квинзель может сесть мне на колени, – услужливо заметил Джокер. Харли бросила на него разъяренный взгляд, говорящий: «Прекратите!»

– Зачетная попытка, но по правилам одно место – один человек, – сообщил охранник, глянул на Пателя и пожал плечами. – Да расслабитесь, док. Нам все равно: на одного зак... пациента больше, на одного меньше.

– Значит, решено, – вмешалась Харлин, не давая Пателю возможности возразить. – Я только сбегаю в кабинет за ключами от машины.

Когда она вернулась, фургон уже исчез.

Харли пыталась убедить себя, что ощущает лишь раздражение, а не предчувствие надвигающейся беды.

«Он за это поплатится», – думала она, садясь за руль своего «Смарта». Когда доктор Лиланд вернется, ее будет ждать подробный отчет о том, как Джокер примерно вел себя по пути в бассейн, а доктор Патель сопротивлялся и отказывался сотрудничать.

Доктор Лиланд, само собой, удивится, узнав, что она решилась на столь опасный шаг, но тогда Харли просто расскажет ей про необходимость смелых действий, про то, что для достижения прогресса важно схватить мир и как следует встряхнуть его. Она все поймет. Возможно, даже восхитится ее дерзостью. Разумеется, будучи начальницей Харли, она не выскажет открыто свое восхищение, но она все поймет.

Когда же шок сойдет на нет, Джоан сообразит, что ничего предосудительного и не случилось. Разве не она поддержала предложение Харли не отменять поездку? Наверняка, она понимала, что никакие слова не опишут успеха терапии лучше, чем наглядный пример. Видимо, придется напомнить доктору Лиланд, что всегда проще просить прощения, чем разрешения.

Харли лишь оставалось надеяться, что босс не расхвалит ее так сильно, что обидятся другие доктора. Как бы доктор Патель не лопнул от злобы.

Харли увидела перевернутый фургон в канаве, где- то в трех километрах от бассейна. Все три пациента доктора Пателя с несчастным видом сидели на обочине. Одна из медсестер что-то кричала в мобильный телефон, жестикулируя свободной рукой. Харлин осмотрелась, но не заметила доктора Пателя, но самое ужасное – она не видела и своего любимого Джокера. Она оцепенела, почувствовав нарастающий в голове гул, и едва сумела открыть дверь машины. Руки тряслись от ужаса.

– Что стряслось? – она подбежала к женщине с телефоном. – Где мой пациент?

Натан оттащил ее на пару шагов от медсестры.

– Произошел несчастный случай.

– Спасибо, Капитан Очевидность. Я спрошу еще раз: где мой пациент?

Санитар пригнулся, держа ее за плечи и глядя ей в лицо с серьезным видом, словно боялся, что она не разберет слов.

– Доктор Патель все еще находится в фургоне, мы не можем рисковать и вытащить его. Водитель потерял сознание из-за подушки безопасности...

– Мой пациент! – завопила она. – Он пострадал?

– Понятия не имею, – рассердился Натан. – Думаю, что нет, раз он первым выбрался из фургона. Подъехала еще одна машина...

– Боже мой, его сбила машина? – Харли попыталась вырваться из его рук, но Натан оказался сильнее.

– Никто его не сбивал. Водитель остановился, Джокер сел в автомобиль, и они укатили. Похоже, они знакомы.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

– Но он же...

– Они направились в сторону Готэма, – санитар вдруг встряхнул ее за плечи. – Доктор Квинзель, пожалуйста, послушайте меня!

Харли уставилась на него.

– Я и так вас слушаю.

«Да что с ним такое, – подумала она, – может, он в шоке?»

– Скорая помощь уже едет, но мне нужно, чтобы вы осмотрели доктора Пателя и проверили, нет ли у остальных сотрясения мозга или других более серьезных повреждений, – Натан говорил уверенно и четко. – Вы можете это сделать? Вдруг кто-то сильно пострадал. Нам нужна ваша помощь.

Эти слова вернули Харлин к реальности.

– Да, конечно. Где аптечка?

Десять минут до прибытия скорой показались ей часами. К тому времени Харли уже установила, что почти все пассажиры получили легкое сотрясение мозга, никаких смертельных повреждений. Даже водитель не пострадал. Харли на всякий случай проверила, не пахнет ли от него алкоголем, обыскала его карманы, но не нашла ни фляжки, ни таблеток. Если он и сел за руль в нетрезвом состоянии, он умело это скрывал. Она попросила парамедиков взять у него анализ крови. Если выяснится, что он пьян или же находился под воздействием наркотиков, она задушит его собственными руками.

А вот доктору Пателю пришлось худо. Его левое бедро было вывихнуто. Похоже, обе берцовые кости оказались сломаны. Харлин не представляла, как он еще не кричит от боли. Три его пациента отделались легкими ушибами. Сначала ей показалось, что «Скука» Кук сломал нос, но черных кругов у глаз не наблюдалось, следовательно, подобная физиономия являлась его нормальным профилем.

Подъехала скорая помощь, за ней – полиция. Харли предоставила Натану беседовать с медиками, а сама рассказала полиции, что ее пациента насильно вытащили из фургона и увезли сразу после аварии. Копы внимательно слушали и записывали каждое ее слово... до тех пор, пока она не назвала имя жертвы.

Полицейские подтолкнули ее к патрульной машине, хотя она внятно объяснила, что не присутствовала в фургоне во время аварии. Она сказала, что подъехала позже на своем автомобиле. Копы пообещали вернуть автомобиль в целости и сохранности.

«Но причем тут мой “Смарт”, ведь он в полном порядке?» – растерялась Харлин.

А потом они открыли заднюю дверь патрульной машины, ожидая, что она заберется в салон, и Харлин внезапно вспомнила, когда в последний раз она сидела в подобной машине. Она слишком хорошо знала, что будет дальше.

Харли вырвалась из их рук и помчалась по шоссе, громко взывая о помощи.

23

– Я вовсе не впала в истерику, – Харли едва удерживалась, чтобы не заорать. – Но я только что обнаружила, что мой пациент похищен.

Доктор Лиланд, сидящая рядом с ее постелью в городской больнице Готэма, на секунду крепко зажмурилась. Когда она открыла глаза, вид у нее оказался усталый.

– Судя по рассказу Натана, все было не так.

– Да что он вообще знает? У него сотрясение мозга! Думаю, он даже не понимал, где находится, – резко бросила Харли. – Мой пациент пребывал в шоке, он выбрался из фургона после того, как машина перевернулась черти сколько раз...

– Фургон съехал в канаву и упал на бок. Он не переворачивался, – похоже, терпение Лиланд подходило к концу.

«А она-то с чего расстроилась? Это же не ее пациента похитили».

– У водителя взяли анализ крови? – тихо поинтересовалась Харли. – Каким образом, так называемый, «профессиональный водитель» ухитрился опрокинуть фургон в канаву в хорошую погоду и на практически свободном шоссе?

– Доктор Квинзель, что с вами? – Лиланд покраснела от гнева. – Почему вы посадили Джокера в фургон без вооруженной охраны и без наручников? Пожалуйста, скажите, он вас заставил? Он вам угрожал, да? Вы проделали все это, боясь за свою жизнь?

– Я вас не понимаю, – Харли недоуменно покачала головой.

– Чего вы не понимаете? – еще более раздраженно спросила Лиланд.

– Я лишь хотела показать вам, насколько далеко мы продвинулись в лечении. Чтобы вернувшись, вы увидели, какого прогресса он достиг. Для меня места в фургоне не осталось, поэтому мне пришлось поехать на своей машине.

Харли принялась объяснять, что, пока она ходила за ключами от машины, фургон уехал, и она обнаружила его уже в канаве. Из ее «Смарта» можно было выжать не больше девяноста километров в час, а значит, водитель гнал, как бешеный.

– Ничего себе, опытный водитель транспорта для заключенных! – снова возмутилась Харли. – Я требую, чтобы его проверили на всевозможные наркотики. Погодите, куда вы?

Не отвечая, доктор Лиланд вышла из палаты. Потом она просунула голову в дверь и приказала:

– Не двигайтесь с места!

– Хорошо, – зашептала Харли.

Джоан совсем скоро узнала, что произошло на самом деле. Когда фургон уже почти доехал до бассейна, Джокер отстегнул ремень безопасности и напал на пассажиров, в первую очередь – на доктора Пателя. Потом набросился на водителя, в результате чего фургон съехал с дороги и опрокинулся в канаву. Джокер еще несколько раз пнул Пателя, выбрался наружу и кому-то позвонил по мобильному телефону. Через пару минут подъехала машина, Джокер сел в нее и уехал. Никто толком не разглядел водителя, но все припоминали цвет автомобиля: бежевый или кремовый.

Мобильный телефон заинтересовал Лиланд куда больше, чем загадочная машина. Натан сказал, что Джокер достал телефон из кармана, и тут Джоан поняла, что все пропало. Харлин Квинзель знала, что заключенным запрещалось давать мобильники: работника могли уволить только за то, что тот дал кому-то из пациентов позвонить по своему телефону. Молоденькая дурочка, видимо, даже не станет отрицать, что дала Джокеру сотовый, если прямо спросить ее об этом.