Одна дилемма уступила место другой. Так как они были на одной из самых широких городских улиц, она бросила мотоцикл, чтобы не дать ни в чем не повинным автомобилистам попасть под перекрестный огонь. Теперь ей придется держаться в задней части грузовика, чтобы шальная пуля не попала в водителя. По крайней мере, грузовой отсек обеспечивал хоть какую-то защиту.

Ее цель, масл-кар АМХ со встроенным воздухозаборником на капоте и хриплым большим бочкообразным двигателем V8 под капотом, ускорился, чтобы обойти грузовик и, подняв пыль, ухудшить видимость. Пробежав по верху кабины, она прыгнула и, приземлившись на крышу машины, ухватилась за передний край и закрепила трос – вместе с набором сюрпризов.

Как девушка и ожидала, они прострелили крышу, пытаясь ее поймать, но она скатилась и упала на багажник. Трос выдержал, и она поднялась, как сёрфер, укрощающий дикую волну. Бандит развернулся и прицелился, чтобы выстрелить в нее через ветровое стекло, когда подарок, который она оставила на крыше, загорелся. Это было намагниченное устройство, которое пробило крышу автомобиля и пустило внутрь дым. Пассажиров мгновенно окутало пеленой, но боевик успел выстрелить, разбив заднее стекло.

Даже когда стекло вылетело наружу, большая часть удушливого облака осталась внутри автомобиля.

– Берегись! – крикнул один из пассажиров.

– Ни хрена не вижу, – проревел водитель, когда машину занесло. Она понеслась по дорожке, а затем перепрыгнула через бетонное заграждение.

В этом районе города были бары и рестораны, обслуживающие студентов колледжа и молодежь. Люди стояли в дверях или толпились за зеркальными окнами, завороженные суматохой. Над головой грохотал поезд надземного метро. Появление пострадавших было лишь вопросом времени.

Начав искать распространителей «Смешной дорожки», Бэтгёрл взяла пример с Бэтмена и обошла собственную сеть информаторов. Подсказку дал знакомый по кампусу, тренер, работающий на полставки, которого Барбара Гордон знала по работе в библиотеке. Этот человек несколько раз ходил на свидание с одной ее коллегой, Кэсси Лейн. Еще она знала, что он курил марихуану, а значит, был знаком с местными наркоманами.

От него она узнала о трио гангстеров, которые рыскали по кампусам в поисках клиентов и дилеров. Он описал троих мужчин и крутую тачку, на которой они ездили. Естественно, после недолгого одиночного патрулирования она их заметила.

Когда машина вышла из-под контроля, она точно рассчитала время, прыгнула, кувыркнулась в воздухе, а затем оттолкнулась от другого автомобиля. Головокружительная серия манёвров занесла ее на почтовый ящик. АМХ врезался в железную балку, часть металлобетонной конструкции, которая поддерживала надземные пути городского метро. Водитель ударился макушкой о ветровое стекло и, пробив его, вылетел наружу.

Двое его спутников еще двигались.

Тот, что был на переднем пассажирском сиденье, выскочил из машины и побежал, слегка прихрамывая, но при этом старался держаться как можно дальше от другого. Для пущей убедительности он, не оглядываясь, стрелял через плечо.

Тот, что сидел позади, пытался высвободиться, но из-за аварии сиденье водителя съехало с рельсов. Его придавило, и ему пришлось обеими руками столкнуть с ног сломанное сиденье. Наконец он высвободился и, выпав из автомобиля, с трудом поднялся на ноги. Все это время он оглядывался по сторонам, опасаясь, что преследователь может оказаться рядом.

– Бу.

Он развернулся, размахивая пистолетом. Она прыгнула на него сверху. Три быстрых удара в шею дезориентировали его, а удар левой в лицо заставил пошатнуться, на лице появилась кровь. Еще один удар вывел его из строя.

Неподалеку раздался выстрел, и она бросилась бежать. Преследуемый бежал под железнодорожными путями, стреляя по теням. Он подошел к лестнице как раз в тот момент, когда с платформы спускалась волна пассажиров. Одним взмахом троса с крюком-кошкой Бэтгёрл поднялась в воздух, пролетела над его головой и упала перед ним.

Она тут же обругала себя за излишнюю самоуверенность. Бандит схватил женщину и приставил пистолет к ее виску:

– Еще шаг, и ее голова исчезнет в красной дымке.

– Ладно, просто успокойся, – сказала Бэтгёрл, вытянув руки вперед, чтобы он не сомневался в отсутствии оружия.

– Теперь ты меня отпустишь, и мы с этой цыпочкой найдем себе другое место.

– Кого это ты назвал цыпочкой? – сказала женщина, вонзая каблук ему в ногу и отталкивая пистолет вверх и в сторону. Парень взревел, а она ударила его локтем, создавая таким образом дистанцию между собой и бандитом. Бэтгёрл метнула дротик из-за пояса с гаджетами, он вонзился в его грудь. Он резко дернулся, когда вещица пустила через него электрический заряд. Одним прыжком преодолев расстояние между ними, она схватила его за запястье, вывернула пистолет и им же его огрела.

Он со стоном повалился на тротуар.

– Молодец, Бэтгёрл, – обрадовался какой-то житель пригорода.

– Показала ему, что почем, –поддакнул другой.

Бэтгёрл слегка поклонилась публике. Связав бандита кабельной стяжкой, она поспешила к своему мотоциклу, пока его не забрал эвакуатор.

Приближались сирены.

Подойдя к разбитой машине, Бэтгёрл остановилась. Багажник был приоткрыт, и она пнула сломанный замок каблуком сапога. Крышка открылась, и она обнаружила коврик, которым обычно прикрывают запасное колесо. Приподняв его, она заметила кучу пакетиков «Смешной дорожки», сложенных в картонную коробку.

Так-так...

Она ухмыльнулась. Один из гениев, должно быть, решил, что будет умно предложить наркотик на вечеринке братства или где-то еще, используя картон вместо подноса. Перевернув коробку, она заметила стилизованную двойную букву «N» в круге. Поспешив за мотоциклом, она подумала, что, может быть, эти клоуны только что нашли коробку в мусорном баке. С другой стороны, компания Novick Novelty уже давно была закрыта. Что еще это могло быть?

11

– Это был ненастоящий ребенок.

Доктор Джоан Лиланд скрестила ноги и наклонилась к пациенту, держа на коленях блокнот.

Это был чрезвычайно интересный случай. Его звали Курт Лэнк, он не выделялся ничем особенным, за исключением IQ, который был довольно низким, но не ниже нормы. Бледные редеющие волосы спадали с большого веснушчатого лба и тут же зачесывались обратно. Маленькие темные глазки были в постоянном движении. На длинном лошадином лице выпирали острый нос и подбородок.

Он работал на владельца местных трущоб разнорабочим, занимался мелкими ремонтом в нескольких многоквартирных домах в южной части города. Жил бесплатно в предоставленной ему боссом однокомнатной квартире в цокольном этаже. Ни семьи, ни романтических отношений, лишь редкое общение по работе. Без судимостей. Ничто не отличало его от остального человечества.

До того дня, когда пропал ребенок Коллинзов.

Доктор Лиланд почти пять лет терпеливо, осторожно, как взломщик сейфов, подбирала код к замку разума Лэнка. Первые три он и вовсе отказывался говорить – с ней или с кем-либо еще. Затем последовали односложные ответы. Потом он медленно, осторожно начал открываться. Они обсуждали его бедное, одинокое детство и доброжелательную, но не способную на эмоции мать-одиночку. Его глубокое беспокойство по поводу собственных эмоций, которые он предпочитал подавлять или отрицать. Его одержимость сбором мусора и своеобразная привычка очеловечивать неодушевленные предметы, часто наделяя их эмоциями, которые не мог выразить сам. Тем не менее до этого момента любая попытка обсудить ребенка Коллинзов вызывала немедленное возвращение к безопасному, холодному молчанию.

– Если это был не настоящий ребенок, – сказала доктор Лиланд, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и не требовательно, – тогда что это было, Курт?

Все его тело было напряжено, и он вибрировал, как оборванная гитарная струна. Он сжал кулаки на коленях и уставился на них.

– Это был... – начал он.

Дверь в кабинет Лиланд распахнулась настежь, и в нее неторопливо вошел Джокер, плюхнулся на диван рядом с Лэнком и дружески обнял его сгорбленные плечи.

– Мальчонка, ты попал в точку, – сказал он. – Я чувствую себя новым человеком. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю, Курт?

Черт бы его побрал!

Лиланд сделала долгий, медленный вдох через нос, пытаясь заглушить ярость и сохранить спокойствие и профессионализм. Невозможно предугадать, насколько это отбросит прогресс Лэнка. Но она не хотела, чтобы ее другой, более контактный пациент вел себя так, будто получил очки за то, что довёл ее до ручки.

Вместо того чтобы обратиться к незваному гостю, она повернулась лицом к двери.

– Мисс Квинзель, – позвала она. В дверях появилась застенчивая молодая практикантка. Ее волосы были распущены, она была взмокшая и взъерошенная, пуговицы на белом халате были не застегнуты.

– Да, доктор Лиланд?

– Почему этот пациент из класса «А» находится в терапевтическом крыле без сопровождения охранников, которого требует закон?

Джокер кивнул в сторону девушки в дверях, пошевелил бровями и притянул Лэнка к себе.

– Слишком старая для тебя, да? – громко прошептал он. – Конечно, я знаю, как это бывает, но нищим не выбирать, верно я говорю?

Доктор Лиланд встала и нажала кнопку на столе.

– Мне очень жаль, Курт, – сказала она, беря Лэнка за запястье и помогая ему подняться, встав между ним и Джокером. – Мы продолжим обсуждение на следующей неделе. Ты не против?

Когда в кабинет вошли два мускулистых санитара, Лэнк молчал, глядя в пол, его трясло. Один из них схватил Лэнка за плечо, а другой показал большим пальцем на Джокера:

– Хотите, мы заберем и этого?

– Нет, оставьте его, – ответила Лиланд, пригвоздив Джокера к месту испепеляющим взглядом. – И еще, мисс Квинзель?

– Да, доктор?

– Предоставьте отчет мне в кабинет в конце смены, – сказала Лиланд. – Это ваш второй прокол. Еще один подобный инцидент, и вас переведут в крыло больных со старческим слабоумием.

Молодая девушка-интерн надулась, отбросив всякое притворное раскаяние. Она бросилась прочь с нарочито угрюмым видом. Лиланд нахмурилась. Несмотря на то, что девушка на первый взгляд находила искреннее взаимопонимание с самыми трудными пациентами, как оказалось, от нее было гораздо больше проблем, чем пользы.

– Это была бы ужасная потеря, доктор Лиланд, – сказал Джокер противным голосом. – Уверяю вас, что уникальные навыки мисс Квинзель среди пожилых будут растрачены совершенно впустую.

Лиланд отказывалась клюнуть на уловку Джокера. Она работала в Лечебнице «Аркхем» еще до того, как Лэнк узнал, откуда берутся дети. Она уже слышала и такое, и нечто гораздо, гораздо хуже. Она взяла блокнот и села обратно, в изголовье кушетки:

– Это то, что вы хотите обсудить на сегодняшнем сеансе? – спросила она. – Секс? Почему бы нам не начать с вашей навязчивой потребности в покорении сердец как прикрытии глубоко укоренившейся неуверенности, связанной с вашей внешностью?

– Что вы, доктор, – ответил Джокер. – По одежке лишь встречают. Вы не хуже меня знаете, что на самом деле женщинам нужен мужчина, который может заставить их... – он наклонился, в его глазах блеснул веселый огонек, – ...рассмеяться.

– Понятно, – сказала доктор Лиланд, делая пометки. – Так вот в чем заключается истинный источник вашей неуверенности. Дело вовсе не в сексе, не так ли? Это страх провала. Что никто не станет смеяться над вашими шутками. Может быть, поговорим об этом?

Улыбка Джокера померкла. Его взгляд стал жестким.

– Это не смешно, – сказал он. – И неправда.

– Нет? – спросила доктор Лиланд. – Ошиблась. Не хотите исправить это недоразумение?

– Вам нужна правда?

Он улыбнулся фирменной улыбкой, склонив голову набок.

– Вонючка.

Кто-то начал улюлюкать. Еще один посетитель засвистел.

– Вернись на нормальную работу, ты не смешной.

Стоя за кулисами, дородный владелец «Смешливого дурака» сделал резкий жест поперек горла. В углу его рта болтался окурок дешевой сигары. Она не горела. Каждый вечер она оставалась незажженной.

Длиннолицый начинающий комик перевел взгляд с владельца на немногочисленных, но тем не менее жестоких посетителей. Большинство из них были пьяны или под кайфом, и человеку на сцене, в темном костюме и галстуке-бабочке, казалось, что единственная причина, по которой они остались на последнее представление, – это желание помучить артистов. Когда он повернулся, чтобы уйти со сцены, кто-то в темноте начал хлопать.

На мгновение он заколебался.

– Скатертью дорога, жалкий шутник! – крикнул мужчина сзади. Он захохотал и хлопнул в ладоши. Медленно. Жестоко. – Хочу бесплатную выпивку за то, что тебя терплю. Все заведение хочет бесплатно выпить. Хо, хо.

Владелец Гэйнор ободряюще похлопал расстроенного комика по плечу. На нем был сиреневый костюм и галстук в тон, что должно было выглядеть нелепо, но каким-то образом на его полной фигуре он смотрелся органично. В костюме он был похож на циркового торговца, который решил вечерком выбраться в город.

Выйдя на сцену, Гэйнор поднял руки и заговорил:

– Как всегда, я хочу поблагодарить вас всех за то, что пришли. Не забудьте дать на чай официантам.

Раздался звук как от выстрела по краю консервной банки. Единственная официантка, стоявшая сбоку, слегка наклонилась. У нее под глазами были темные круги, серьги мерцали, несмотря на слабое освещение. Хозяин ушел со сцены, и занавес закрылся.

Он нашел длиннолицего комика в обшарпанной гримерной. Тот облокотился на спинку стула и уставился в зеркало с круглыми лампочками. Некоторые из них перегорели.

– Слушай, у тебя получилось выдавить из них несколько смешков, – сказал Гэйнор длиннолицему. – Комедия – тяжелый жанр, особенно для новичка. Но это как езда на лошади – тебя сбрасывают, а ты должен снова вернуться в седло.

Он снова схватил высокого мужчину за плечо.

– Хочешь, чтобы я вернулся? – спросил мужчина не оборачиваясь. Казалось, он рассматривает в отражении свое будущее.