Фрэнки так устала от своих похождений, что заспалась допоздна и спустилась в маленькую кофейню только в половине одиннадцатого. Бобби уже ждал ее там.

– Привет, Фрэнки, ну наконец-то!

– Не будь таким противно бодреньким, мой дорогой. – Фрэнки опустилась на стул.

– Что ты будешь есть? У них есть треска с яичницей, ветчина и буженина.

– Я съем тост со слабым чаем, – сказала Фрэнки. – Что это с тобой?

– Должно быть, последствия удара мешком с песком, – ответил Бобби. – Возможно, лопнули какие-то связки в мозгу. Я чувствую себя так, будто полон энергии и умных мыслей, и мне не терпится удрать отсюда, чтобы заняться делом.

– Ну, так почему же ты не удираешь? – вяло спросила Фрэнки.

– Я уже отлучался. Последние полчаса я провел с инспектором Хэммондом. Придется нам, Фрэнки, пока признать, что это была всего лишь шутка.

– Ах, но, Бобби…

– Я сказал «пока». Нам надо докопаться до сути этого дела. Роджер Бэссингтон-ффренч нужен нам как убийца, а не как похититель невест.

– И мы его найдем, – сказала Фрэнки, воспрянув духом.

– Вот это уже дело, – одобрительно сказал Бобби. – Выпей еще чаю.

– Как Мойра?

– Неважно. Она пришла в себя в ужасном состоянии. Нервы. Очевидно, страшно напугана. Она уехала в Лондон, в лечебницу на Квинз-Гейт. Говорит, что там она будет в большей безопасности. Тут ей было слишком страшно.

– Смелостью она никогда не отличалась, – сказала Фрэнки.

– Ну, когда по округе рыщет маньяк-убийца вроде Роджера Бэссингтон-ффренча, любой струхнет.

– Он же не ее хочет убить. Ему нужны мы.

– Вероятно, сейчас он слишком озабочен собственной судьбой, чтобы думать еще и о нас, – сказал Бобби. – Итак, Фрэнки, надо докопаться до сути. Все это дело наверняка началось со смерти и завещания Джона Сэвиджа. Там что-то нечисто. Либо завещание было поддельное, либо Сэвиджа убили, или что-то в этом роде.

– Весьма вероятно, что завещание было подделано, раз там замешан Бэссингтон-ффренч, – задумчиво сказала Фрэнки. – Он, похоже, специалист по подлогам.

– Возможно, тут и подлог, и убийство. Это надо выяснить.

Фрэнки кивнула.

– У меня остались заметки, которые я сделала, ознакомившись с завещанием. Засвидетельствовали его Роз Чадли, кухарка, и Альберт Миэр, садовник. Их, вероятно, легко найти. Есть еще и стряпчие, которые его составляли, Элфорд и Ли, весьма уважаемая фирма, по словам мистера Спрэгга.

– Правильно, отсюда мы и начнем. Пожалуй, тебе лучше заняться стряпчими. Ты сможешь вытянуть из них больше, чем я. А я поищу Роз Чадли и Альберта Миэра.

– Да, а Бэджер?

– Бэджер никогда не встает раньше ленча, за него не волнуйся.

– Надо как-то поправить его дела, – сказала Фрэнки. – В конце концов, он спас мне жизнь.

– Очень скоро они опять запутаются, – отвечал Бобби. – Да, кстати, что ты об этом думаешь? – Он протянул ей кусочек грязного картона. Эта была фотография.

– Мистер Кеймен, – сразу же сказала Фрэнки. – Где взял?

– Завалилась за телефон.

– Ну, тогда, по-моему, ясно, кто такие Темплтоны. Подожди минутку.

К ним как раз подошла официантка с тостами. Фрэнки показала ей фотографию.

– Вы не знаете, кто это? – спросила она. Официантка, склонив голову набок, посмотрела на снимок.

– Я видела этого господина, но что-то не могу вспомнить… Ах да, он жил в «Коттедже Тюдоров», мистер Темплтон. Они куда-то уехали, по-моему, за границу.

– Что он был за человек? – спросила Фрэнки.

– Право, даже и не скажу. Не так уж часто они сюда наезжали, лишь иногда по выходным, и почти не попадались на глаза. Миссис Темплтон была довольно обаятельная дама. Но они жили в «Коттедже Тюдоров» недолго, всего с полгода, а потом какой-то богатый джентльмен умер и оставил миссис Темплтон все свои деньги, и они уехали жить за границу. Правда, «Коттедж Тюдоров» они так и не продали. По-моему, они иногда сдают его на выходные. Но я не думаю, что с такими деньгами они когда-нибудь вернутся и станут жить в нем сами.

– У них ведь была кухарка по имени Роз Чадли, правда?

Но кухарки девушку, похоже, не интересовали. Вот когда богатей оставляет тебе состояние – это действительно возбуждает воображение. На вопрос Фрэнки она ответила: «Откуда же мне знать» – и ушла.

– Дело ясное, – сказала Фрэнки. – Кеймены перестали приезжать сюда, но сохранили за собой дом для удобства своей шайки.

После того как обязанности были поделены в соответствии с предложением Бобби, Фрэнки принарядилась, купив кое-что в местной лавке, и укатила на «Бентли», а Бобби отправился искать Альберта Миэра, садовника.

Молодые люди встретились вновь за ленчем.

– Ну? – спросил Бобби.

Фрэнки покачала головой.

– О подлоге не может быть и речи, – уныло сказала она. – Я долго пробыла у мистера Элфорда, славного старикана. Он прослышал о наших ночных приключениях и насел на меня, требуя подробностей. Думаю, тут у них не так уж много развлечений. Во всяком случае, я его быстро приручила, а потом перевела разговор на Сэвиджа. Я сделала вид, что познакомилась с родственниками покойного и они намекнули на возможность подлога. Тут мой старый дорогуша ощетинился. Это, мол, совершенно исключено! Никакой переписки не велось, он сам был у мистера Сэвиджа, и тот настоял, чтобы завещание составили прямо при нем. Мистер Элфорд хотел уехать и сделать все как следует – ну, ты знаешь, как это у них водится: исписывают кучу страниц, разглагольствуя ни о чем.

– Не знаю, – сказал Бобби. – Никогда не составлял завещаний.

– А я составляла… два. Второе – сегодня утром. Мне пришлось сочинить предлог для встречи со стряпчим.

– И кому же ты оставила все свои деньги?

– Тебе.

– Это немного опрометчиво, ты не находишь? Если бы Роджеру Бэссингтон-ффренчу удалось тебя укокошить, меня, вероятно, вздернули бы за это.

– А мне и невдомек, – сказала Фрэнки. – Ну ладно. Так вот, мистер Сэвидж до того нервничал и был в таком взвинченном состоянии, что мистер Элфорд прямо там же на месте составил завещание. Пришли служанка и садовник и засвидетельствовали его, и мистер Элфорд забрал его с собой на хранение.

– Это действительно исключало подлог, – согласился Бобби.

– Знаю. Какой уж тут подлог, когда человек ставит подпись у тебя на глазах. А что касается убийства, то об этом сейчас трудно что-либо узнать. Врач, которого тогда вызвали, уже умер. Вчера мы видели нового, он тут всего месяца два.

– Что-то у нас удручающе много покойников, – сказал Бобби.

– Боже, а кто еще умер?

– Альберт Миэр.

– Ты думаешь, их всех убрали?

– Да очень уж смахивает на мор. Впрочем, с Альбертом Миэром все вроде нормально: несчастному старичку было семьдесят два.

– Ну что ж, тут можно, пожалуй, вести речь о естественной смерти. А с Роз Чадли повезло?

– Да. Оставив службу у Темплтонов, она уехала в городок на севере Англии, но вернулась сюда и вышла замуж за мужчину из местных, с которым она, похоже, дружила последние семнадцать лет. К сожалению, она немного с приветом. Кажется, ничего не помнит. Возможно, ты сумеешь чего-нибудь от нее добиться.

– Попробую, – сказала Фрэнки. – Я умею разговаривать с чокнутыми. А где Бэджер, кстати?

– Милостивый боже, я совсем забыл о нем. – Бобби встал, вышел из комнаты и через несколько минут вернулся.

– Он еще спал, – объяснил Бобби. – Сейчас встанет. Горничная вроде бы четыре раза стучала в дверь, но без всякого толку.

– Пожалуй, лучше нам сходить к этой полоумной, – сказала Фрэнки, вставая. – А потом мне обязательно надо купить зубную щетку, халат и другие предметы первой необходимости, чтобы жить по-человечески. Прошлой ночью я так приблизилась к природе, что совершенно о них забыла, и завалилась спать, едва стянув верхнюю одежду.

– Да, – сказал Бобби. – Я тоже.

– Идем потолкуем с Роз Чадли.

Роз Чадли, ныне миссис Прэтт, жила в небольшом коттедже, переполненном мебелью и фарфоровыми собачонками. Сама миссис Прэтт была дородной неповоротливой женщиной с рыбьими глазами и, судя по некоторым признакам, с полипами в носу.

– Вот видите, я вернулся, – бодро сказал ей Бобби.

Миссис Прэтт, отдуваясь и кряхтя, оглядела их без всякого любопытства.

– Нас заинтересовало, что вы жили у миссис Темплтон, – объяснила Фрэнки.

– Да, мэм, – сказала миссис Прэтт.

– Сейчас она, кажется, живет за границей, – продолжала Фрэнки с видом близкого друга семьи, о которой идет речь.

– Говорят, да, – согласилась миссис Прэтт.

– Вы ведь некоторое время работали у нее, правда?

– Что, мэм?

– Вы какое-то время работали у миссис Темплтон, – медленно и с расстановкой повторила Фрэнки.

– Я бы этого не сказала, мэм. Всего два месяца.

– О-о! А я-то думала, вы служили у нее гораздо дольше.

– То была Глэдис, мэм. Горничная. Она работала там полгода.

– Вас было двое?

– Совершенно верно. Она была горничной, а я кухаркой.

– Вы ведь были там, когда умер мистер Сэвидж, правда?

– Простите, мэм?

– Вы были там, когда умер мистер Сэвидж?

– Мистер Темплтон не умер. По крайней мере, я не слыхала. Он уехал за границу.

– Не мистер Темплтон, мистер Сэвидж, – сказал Бобби.

Миссис Прэтт посмотрела на него пустым взглядом.

– Тот джентльмен, который оставил ей все деньги, – сказала Фрэнки.

Лицо миссис Прэтт озарилось чем-то похожим на свет разума.

– Ах да, мэм, джентльмен. Было еще дознание.

– Правильно, – сказала Фрэнки, радуясь своему успеху. – Он довольно часто наезжал сюда, правда?

– Насчет этого не скажу, мэм. Я только пришла тогда. Глэдис должна знать.

– Но вам пришлось засвидетельствовать завещание, не так ли?

Миссис Прэтт тупо посмотрела на нее.

– Вы видели, как он подписал бумагу? Вы сами подписывали ее?

И снова проблеск понимания.

– Да, мэм. Я и Альберт. Прежде я никогда такого не делала, и мне это не понравилось. Я сказала Глэдис, что мне не нравится подписывать всякие бумаги, и это так, но Глэдис заявила, что все, должно быть, в порядке, раз там был мистер Элфорд, а он очень приятный джентльмен, да еще стряпчий.

– Что именно там произошло? – спросил Бобби.

– Простите, сэр?

– Кто позвал вас подписаться? – спросила Фрэнки.

– Хозяйка, сэр. Она зашла на кухню и спросила, не схожу ли я в сад за Альбертом и не придем ли мы потом в лучшую спальню. Она только накануне освободила ее для этого господина. Он сидел там на постели. Вернулся из Лондона и тут же слег, и вид у него был совсем больной. Раньше-то я его не встречала. Но выглядел он как привидение, и мистер Элфорд тоже там был, он говорил очень вежливо и сказал, чтобы я не боялась и поставила свою подпись там, где господин этот расписался. Так я и сделала: написала фамилию свою и адрес, а потом еще добавила: «Кухарка». И Альберт сделал то же самое, а потом я пошла, вся дрожа, к Глэдис и сказала, что никогда не видела джентльмена, который бы выглядел как смерть, а Глэдис сказала, что накануне вечером он выглядел нормально и что, наверное, в Лондоне его расстройство постигло какое-то. Он уехал в Лондон очень рано, когда все еще спали. А потом я сказала, что мне не нравится бумаги подписывать, а Глэдис и говорит: мол, ничего страшного, ведь там был мистер Элфорд.

– А мистер Сэвидж, этот джентльмен, когда он умер?

– Наутро, мэм, это точно. Он закрылся в тот вечер в комнате и близко к себе никого не подпускал, а когда Глэдис утром заглянула к нему, он был мертвый и окоченевший, а рядом с кроватью лежало письмо, и на конверте надпись: «Судебному медику». Ой, тут уж Глэдис и впрямь струхнула. А потом было дознание и прочее. Месяца два спустя миссис Темплтон сказала мне, что она уезжает жить за границу. Но она подыскала мне очень хорошее место на севере, с приличным жалованьем, и сделала мне ценный подарок, и все такое. Очень милая леди, миссис Темплтон.

Миссис Прэтт уже разговорилась и получала удовольствие от собственного красноречия. Фрэнки встала.

– Ну что ж, – сказала она, – было очень приятно вас послушать. – Она вытащила банкноту. – Позвольте мне… э-э… оставить вам маленький подарок. Я отняла у вас столько времени…

– Вот уж спасибо так спасибо, мадам. Доброго дня вам и вашему молодцу.

Фрэнки покраснела и быстро удалилась восвояси. Через пару минут вышел и Бобби. Вид у него был весьма озадаченный.

– Похоже, мы вытянули из нее все, что она знает.

– Да, – согласилась Фрэнки. – И все сходится. Видать, Сэвидж и правда составил это завещание и, наверное, всерьез опасался, что у него рак. Вряд ли они могли подкупить доктора с Харли-стрит. Наверное, они просто воспользовались тем, что он составил завещание, и побыстрее разделались с ним, пока он не передумал. Но я не вижу способа доказать, что они убили его.

– Да. Можно подозревать, что миссис Темплтон дала ему какое-то «снотворное», но доказать это мы не сумеем, равно как и то, что Роджер, вероятно, подделал письмо к судебному медику. Я полагаю, записку уничтожили, как только она сыграла свою роль на дознании.

– Стало быть, мы возвращаемся к исходному вопросу: чего так боятся Бэссингтон-ффренч и компания? Что такого мы можем обнаружить?

– А тебе ничто не кажется странным?

– Да нет, пожалуй. Разве что одна вещь. Почему миссис Темплтон послала за садовником, чтобы засвидетельствовать завещание, когда в доме была горничная? Почему они не попросили горничную?

– Странно, что ты об этом упомянула, – сказал Бобби. Голос его до того изменился, что Фрэнки удивленно посмотрела на приятеля.

– Почему?

– Потому что я задержался, чтобы спросить у миссис Прэтт фамилию и адрес Глэдис.

– Ну и?

– Фамилия горничной была Эванс!