Как ни странно, она получила подтверждение этой догадке не далее как на следующий день, и рассказал ей все Роджер. Они играли в теннис, а потом сидели, потягивая питье со льдом и болтая о всякой всячине, и Фрэнки все больше ощущала лоск этого человека, объездившего весь свет. Ей пришлось признать, что «семейный никудышник» весьма выгодно отличался от своего тяжеловесного серьезного брата.

Пока эти мысли проносились в голове Фрэнки, наступило молчание. Его нарушил Роджер, и на сей раз он заговорил совсем другим тоном:

– Леди Фрэнсес, я собираюсь сделать одно весьма странное дело. Я не знаком с вами и суток, но нутром чую, что вы тот человек, у которого я могу попросить совета.

– Совета? – удивилась Фрэнки.

– Да. Я никак не могу выбрать одно из двух возможных решений. – Он умолк и подался вперед, раскачивая ракетку между коленями и слегка наморщив лоб. Он казался встревоженным и удрученным. – Речь идет о моем брате, леди Фрэнсес.

– Да?

– Он принимает наркотики, я в этом уверен.

– С чего вы это взяли? – спросила Фрэнки.

– Да со всего! Его вид. Странные перепады настроения. А вы заметили, какие у него глаза? Зрачки как булавочные головки.

– Это я заметила, – признала Фрэнки. – А что он принимает, как вы думаете?

– Морфий или опиум в какой-то форме.

– И давно?

– Полагаю, уже с полгода. Я помню, он очень жаловался на бессонницу. Не знаю, как он впервые попробовал это зелье, но думаю, это наверняка было вскоре после жалоб.

– А как он его добывает? – деловито спросила Фрэнки.

– По-моему, ему присылают по почте. Вы заметили, что он особенно нервничает и раздражается в некоторые дни за чаем?

– Да, заметила.

– Я подозреваю, что у него выходят запасы и он ждет новых. Затем, когда приносят шестичасовую почту, он удаляется в кабинет и выходит к обеду совсем в другом настроении.

Фрэнки кивнула. Она вспомнила, как иногда за обедом Генри вел блестящие беседы.

– Но откуда поступают эти запасы? – спросила она.

– А этого-то я и не знаю. Ни один уважающий себя врач не стал бы снабжать его. В Лондоне, я полагаю, есть разные источники, где можно получить наркотики, уплатив большую цену.

Фрэнки кивнула. Она вспомнила, как говорила что-то Бобби насчет шайки контрабандистов наркотиков и как он ответил, что нельзя валить в одну кучу слишком много преступлений. Странно, что они так быстро вышли на этот след. Странно было и то, что внимание ее к этому факту привлек не кто иной, как их основной подозреваемый. Она еще больше укрепилась в своем намерении доказать, что Роджер неповинен в убийстве.

И тем не менее случай с фотографией оставался необъяснимым. Данные против Роджера, напомнила она себе, остаются в точности такими же, какими они были прежде. Их опровергала только личность этого человека.

Отбросив эти размышления, Фрэнки повернулась к своему собеседнику.

– Почему вы рассказываете это именно мне? – прямо спросила она.

– Потому что я не знаю, как быть с Сильвией, – просто ответил он.

– Вы думаете, она не в курсе?

– Разумеется, нет. Следует ли мне сказать ей?

– Это очень трудно…

– Очень трудно. Вот почему я и подумал, что вы сможете помочь мне. Вы очень по душе Сильвии. В общем, она не особенно высокого мнения об англичанах, но вы ей сразу же понравились, она мне сказала. Так что же мне следует делать, леди Фрэнсес? Открыв ей все, я еще больше отягощу ей жизнь.

– Если бы она знала, то могла бы оказать кое-какое влияние, – предположила Фрэнки.

– Сомневаюсь. Когда дело идет о приеме наркотиков, никто, даже самые близкие и родные, не могут оказать никакого влияния.

– Ну, вы, похоже, совсем лишились надежды.

– Это истина. Разумеется, есть всякие способы. Если бы только Генри согласился на лечение… Тут совсем рядом есть одно заведение, которым заправляет некто доктор Николсон.

– Но Генри никогда не согласился бы, правда?

– Как знать. Иногда можно улучить момент, когда морфиниста мучают угрызения совести, и тогда он готов на все, только бы излечиться. Я склонен думать, что Генри было бы легче убедить, если бы он считал, что Сильвия не знает, если бы угроза разоблачения постоянно довлела над ним. А при удачном лечении его болезнь выдадут за нервное расстройство, и ей тогда не надо будет ничего знать.

– Но ему пришлось бы уехать на лечение.

– Место, о котором я говорю, находится милях в трех отсюда, на другом конце деревни. Заправляет там один канадец, доктор Николсон. Большая умница, я полагаю. И, к счастью, Генри он нравится. Тс-с, Сильвия идет.

Миссис Бэссингтон-ффренч присоединилась к ним, заметив:

– Вы очень вымотались.

– Три сета, – сказала Фрэнки, – и все я проиграла.

– Вы играете очень хорошо, – сказал Роджер.

– Я ужасно ленива во всем, что связано с теннисом, – заявила Сильвия. – Надо как-нибудь пригласить Николсонов. Я бы с удовольствием сыграла гейм. Господи, что такое? – Сильвия перехватила взгляд, которым обменялись два других собеседника.

– Ничего, просто я только что говорил леди Фрэнсес о Николсонах.

– Вам лучше называть ее Фрэнки, как делаю я, – сказала Сильвия. – Ну не странно ли, право, стоит кому-то заговорить о человеке или о чем-то еще, как кто-то другой сразу делает то же самое.

– Значит, они канадцы? – спросила Фрэнки.

– Он-то да, это точно. А она, мне кажется, англичанка, но я не уверена. Она весьма симпатичная крошка, совершенно очаровательная, с огромными красивыми мечтательными глазами. Не знаю уж, почему, но мне представляется, что она не очень счастлива. Это, должно быть, тягостная жизнь.

– У него нечто вроде лечебницы, не так ли?

– Да, нервные больные и люди, принимающие наркотики. Он весьма преуспевает, я полагаю. Довольно впечатляющая личность.

– Он вам нравится?

– Нет, – резко сказала Сильвия, – не нравится. – Причем произнесла она это с жаром. Потом, немного погодя, повторила: – Совершенно не нравится.

Позже она указала Фрэнки на фотопортрет очаровательной большеглазой женщины, который стоял на пианино.

– Вот Мойра Николсон. Привлекательное лицо, правда? Оно прямо поразило одного мужчину, который недавно приезжал сюда с нашими друзьями. По-моему, ему хотелось, чтобы его с ней познакомили. – Она засмеялась. – Я их приглашу завтра вечером на обед. Я хотела бы знать ваше мнение о нем.

– О нем?

– Да. Как я говорила, я его недолюбливаю, и, однако, с виду он весьма привлекательный мужчина.

Что-то в ее голосе заставило Фрэнки быстро посмотреть на нее, но Сильвия Бэссингтон-ффренч отвернулась и вынимала из вазы увядшие цветы.

«Надо собраться с мыслями, – подумала Фрэнки, вытаскивая гребень из своих густых темных волос, когда одевалась к обеду в тот вечер. – И, – решительно добавила она, – пора бы уже провести кое-какие эксперименты».

Так был или не был Роджер Бэссингтон-ффренч тем злодеем, за которого его принимали они с Бобби? Они сошлись во мнении, что, кто бы ни пытался убрать молодого человека, этот кто-то наверняка имел доступ к морфию. Что ж, в каком-то смысле это говорило не в пользу Роджера Бэссингтона-ффренча. Если его брат получал порции морфия по почте, Роджеру было бы нетрудно перехватить пакет и использовать его в собственных целях. Фрэнки взяла листок бумаги и написала:

Памятная записка. 1. Узнать, где Р. был 16-го, в день, когда отравили Б.

Она подумала и довольно ясно представила себе, как это сделать.

2. Достать фотографию погибшего и понаблюдать, будет ли какая-нибудь реакция. Отметить также, признает ли Р. Б-ф, что он был тогда в Марчболте.

Приняв второе решение, она слегка заволновалась. Ведь ей предстояло раскрыть карты. С другой стороны, трагедия произошла в ее округе, так что небрежное упоминание о ней было бы вполне естественно.

Фрэнки скомкала бумажку и сожгла ее.

За обедом ей более или менее непринужденно удалось заговорить о первом пункте программы.

– Вы знаете, – откровенно заявила она Роджеру, – я не могу избавиться от ощущения, что мы где-то уже встречались. Причем не очень давно. Случайно не на той ли вечеринке у леди Шейн в «Кларидже»? Это было шестнадцатого.

– Вряд ли это могло быть шестнадцатого, – быстро сказала Сильвия. – В тот день Роджер был здесь. Я помню, потому что мы устраивали детский праздник, и я просто не знаю, что бы я делала без Роджера. – Она одарила деверя благодарным взглядом, и он улыбнулся в ответ.

– Вряд ли я встречал вас прежде, – сказал он Фрэнки и задумчиво добавил: – Я уверен, что если бы встречал, то запомнил бы это.

Как же такие слова ласкают слух!

«С первым пунктом ясно, – подумала Фрэнки. – В день, когда отравили Бобби, Роджера Бэссингтон-ффренча не было в Уэльсе».

Второй пункт всплыл сам собой чуть позже, Фрэнки завела разговор о поместьях, о скуке, им присущей, и об ажиотаже, какой вызывает любое происшествие местного масштаба.

– У нас в прошлом месяце человек упал с обрыва, – сказала она. – До того было интересно! Я пошла на дознание, сгорая от волнения, но все оказалось довольно скучно, право.

– Это случилось в местечке под названием Марчболт? – спросила вдруг Сильвия.

Фрэнки кивнула.

– Замок Деруэнт всего милях в семи от Марчболта, – пояснила она.

– Роджер, это, должно быть, тот самый человек! – вскричала Сильвия.

Фрэнки вопросительно посмотрела на Роджера.

– Я собственной персоной присутствовал при его смерти, – сказал он. – Я оставался с телом до прихода полиции.

– А я думала, там оставался один из сыновей викария, – проговорила Фрэнки.

– Ему пришлось уйти играть на органе или что-то такое, поэтому я его сменил.

– Вот удивительно, – сказала Фрэнки. – Я и впрямь слышала, что там был кто-то еще, но не знала фамилии. Значит, это вы?

Раздались возгласы: «Как интересно! Мир тесен, правда?» Фрэнки чувствовала, что прекрасно играет свою роль.

– Возможно, в Марчболте-то вы меня и видели, – предположил Роджер.

– Да нет, когда произошло это несчастье, меня там не было, – сказала Фрэнки. – Я приехала из Лондона дня через два. Вы были на дознании?

– Нет, наутро после трагедии я вернулся в Лондон.

– Он загорелся блажью купить там дом, – сказала Сильвия.

– Чистейший вздор, – подал голос Генри Бэссингтон-ффренч.

– А вот и нет, – добродушно возразил Роджер.

– Ты же прекрасно знаешь, Роджер, что, как только купишь его, тебя снова обуяет жажда странствий и ты опять укатишь за границу.

– О, но я же когда-нибудь остепенюсь, Сильвия.

– Когда это произойдет, тебе лучше будет поселиться где-нибудь неподалеку от нас, – сказала Сильвия, – а не уезжать в Уэльс.

Роджер рассмеялся, потом повернулся к Фрэнки:

– А что, это не какой-нибудь там несчастный случай? Может быть, самоубийство или еще что-то?

– О нет, дело было до тошноты ясное, и какие-то препротивнейшие родственники приехали и опознали труп. Похоже, погибший совершал в одиночку туристский поход. Весьма прискорбно, право, он был ужасно симпатичный. Вы видели его фотографию в газетах?

– По-моему, видела, – неуверенно ответила Сильвия, – но я не помню.

– У меня наверху есть вырезка из нашей местной газеты.

Фрэнки сгорала от нетерпения. Она сбегала наверх и, принеся вырезку, протянула ее Сильвии. Роджер подошел и заглянул через плечо свояченицы.

– Ну, разве не симпатичный? – спросила Фрэнки, будто школьница.

– Да, пожалуй, – согласилась Сильвия. – Он очень похож на того мужчину, Алана Карстэрса, ты не находишь? По-моему, я так и сказала тогда.

– Да, здесь он действительно похож, – согласился Роджер. – Но на самом деле, ты знаешь, особого сходства не было.

– По фотографиям в газетах нельзя судить, правда? – сказала Сильвия, возвращая вырезку.

Фрэнки согласилась, что нельзя, и разговор перешел на другие темы.

Фрэнки легла спать, не придя ни к каким выводам. Все вроде бы реагировали совершенно естественно. И то, что Роджер подыскивал дом, ни для кого не было тайной.

Единственное, что ей удалось, так это узнать имя: Алан Карстэрс.