Эмили Трефусис и Чарлз сидели за столиком в кафе Деллера, в Эксетере. Было половина четвертого, время относительно спокойное. Несколько посетителей за чашкой чаю, и все.

– Ну, – сказал Чарлз, – что ты о нем думаешь?

Эмили нахмурилась:

– Это не так просто.

После разговора в полиции Брайан завтракал с ними. Он был очень любезен с Эмили, по ее мнению, даже слишком. Она сочла это неестественным: молодой человек спешит на свидание с девушкой, а тут вмешивается назойливый незнакомец. Брайан Пирсон безропотно сносит это, соглашается поехать с Чарлзом в полицию. Что за смирение? Оно было явно не в его характере. «Посмотрим, кто кого!» – она считала бы более подходящим для его натуры. Эта овечья покорность была подозрительна.

Эмили попыталась объяснить свои соображения Эндерби.

– Я понял тебя, – сказал Эндерби. – Похоже, наш Брайан что-то скрывает и поэтому не может быть самим собой.

– Вот именно.

– Ты думаешь, он мог убить Тревильяна?

– Брайан, – задумчиво произнесла Эмили, – личность, с которой нужно считаться. Он не станет разбираться в средствах, если ему нужно чего-то добиться. И я думаю, он не допустит, чтобы путь ему преградили общепринятые понятия. Он не какой-нибудь ручной англичанин.

– Отметая детали его характеристики, он скорее способен на непредвиденные действия, чем Джим?

Эмили кивнула.

– Несомненно. И он бы проделал все чисто, потому что у него крепкие нервы.

– Так ты все-таки думаешь – он?

– Н-не знаю. Но он отвечает всем условиям, он – единственный, кто отвечает.

– Как это понимать? Что за условия?

– Очень просто. Первое – мотив. – Она загнула один палец. – Тот же самый. Двадцать тысяч фунтов. Второе – возможность, – загнут еще один палец. – Никто не знает, где он был днем в пятницу, и если бы это было что-то такое, о чем можно было сказать, он бы сказал. Поэтому мы допустим, что в пятницу он был где-то недалеко от «Орешников».

– Они ведь не нашли никого, кто бы видел его в Экземптоне, – заметил Чарлз. – А он достаточно заметная персона.

Эмили насмешливо покачала головой:

– Он не был в Экземптоне. Неужели ты не понимаешь, Чарлз, что если он совершил убийство, то оно было у него запланировано заранее? Только ни в чем не повинный бедняга Джим приехал как простак и остановился здесь. Есть Лидфорд, Чегфорд или, может быть, даже Эксетер. Он мог бы прийти из Лидфорда – здесь главная дорога, и снег, наверное, не был бы помехой.

– Я думаю, надо навести справки повсюду.

– Полиция этим занимается, – сказала Эмили. – Они сделают это намного лучше, чем мы. Все публичные акции гораздо лучше совершает полиция. А вот в частных и личных вопросах: выслушать миссис Куртис, уловить намек в словах мисс Персехаус, проследить за обитательницами Ситтафорд-хауса – тут выигрываем мы.

– Может быть, просто случай, – сказал Чарлз.

– Вернемся к Брайану, – возразила Эмили. – Мы рассмотрели два условия – мотив и возможность. Есть еще третье, пожалуй, самое важное.

– Какое же?

– Я с самого начала чувствовала, что нельзя оставить в стороне это столоверчение. Я пыталась подойти к этому делу как можно логичнее и глубже. Тут может быть только три объяснения. Первое: да, это было что-то сверхъестественное. Заметь только, что я лично такого не признаю. Второе: кто-то сделал это умышленно. Но, поскольку нельзя найти никакой сколько-нибудь весомой причины, это тоже можно исключить. Третье: случайность. Кто-то непреднамеренно выдал себя, таким образом – это случай невольного разоблачения. Если так, то кто-то из этих шести человек знал определенно день и час совершения убийства. Никто из шести не мог быть убийцей, но один из них должен был быть в сговоре с убийцей. Ни майор Барнэби, ни мистер Рикрофт, ни Рональд Гарфилд ни с кем таким вроде не связаны, что же касается женщин – тут другое дело. Виолетта Уиллет и Брайан Пирсон, оказывается, довольно близки. Известно также, что Виолетта была сама не своя после убийства.

– Думаешь, она знала?

– Она или ее мать – кто-то из них.

– Есть еще человек, о котором ты не вспомнила, – мистер Дюк.

– Да, знаю, – сказала Эмили. – Странно, он единственный, о ком нам ничего не известно. Я дважды пыталась увидеть его, и ничего не вышло. Кажется, он не был связан ни с капитаном Тревильяном, ни с его родственниками, и все же…

– Ну? – сказал Чарлз, потому что Эмили замялась.

– И все же мы встретили у него в доме инспектора Нарракота. Что известно о нем инспектору Нарракоту?..

– Ты думаешь?..

– Предположим, что Дюк – личность сомнительная и полиция наблюдает за ним. Предположим, что капитан Тревильян узнал что-то о Дюке и собирается донести. И вот Дюк устраивает с чьей-то помощью это убийство… О, я знаю, это кажется страшно мелодраматичным, но, в конце концов, могло же произойти что-то в таком роде!

– Что ж, это тоже идея, – медленно произнес Чарлз.

Оба замолчали и задумались.

Вдруг Эмили сказала:

– Тебе знакомо такое странное ощущение, когда на тебя кто-то пристально смотрит? Я чувствую, чьи-то глаза так и буравят мне затылок. Это мое воображение или действительно кто-то уставился на меня?

Чарлз подвинул свой стул и как бы невзначай окинул взглядом кафе.

– Женщина за столиком у окна, – сообщил он. – Высокая, темноволосая, интересная. Она на тебя и смотрит.

– Молодая?

– Нет, не очень. Вот те раз!

– Что такое?

– Ронни Гарфилд. Вошел, здоровается с ней за руку, садится за ее столик. Мне кажется, она говорит ему что-то о нас.

Эмили открыла свою сумочку. Она как бы решила попудрить нос, на самом же деле направила маленькое зеркальце под нужным углом.

– Это тетя Дженнифер, – негромко сказала она. – Поднимаются.

– Они идут, – сказал Чарлз. – Садятся за другой столик. Ты хочешь с ней поговорить?

– Нет, – сказала Эмили. – Я думаю, лучше прикинуться, что я ее не заметила.

– В конце концов, – сказал Чарлз, – почему бы тете Дженнифер не быть знакомой с Ронни Гарфилдом и не пригласить его на чай?

– А почему быть знакомой?

– А почему не быть?

– Ради бога, перестань, Чарлз. Довольно этого: быть – не быть, быть – не быть. Вообще, все это глупость и не имеет никакого значения. Просто мы говорили, что никто из других участников сеанса не был связан с семьей Пирсонов, а не прошло и пяти минут, как Ронни Гарфилд пьет чай с сестрой капитана Тревильяна.

– Вот видишь, кто знает?.. – сказал Чарлз.

– Вот видишь, вечно все приходится начинать сначала, – сказала Эмили.

– И каждый раз по-разному, – сказал Чарлз.

Эмили посмотрела на него:

– Что ты имеешь в виду?

– Сейчас – ничего, – сказал Чарлз и положил свою руку на ее.

Она не отняла руки.

– Надо этим заняться, – сказал Чарлз. – Потом…

– Потом? – тихо спросила Эмили.

– Я бы все для тебя сделал, – сказал Чарлз. – Все, что угодно.

– Сделал бы? – сказала Эмили. – Это очень мило с твоей стороны, Чарлз.