Некоторое время Кларисса молчала. Затем, глядя инспектору прямо в глаза, она начала говорить:

– Как все началось, я вам уже рассказала. Я попрощалась с Оливером Костелло, и он ушел в сопровождении мисс Пик. Я понятия не имела, что он вернулся, и по-прежнему не понимаю, зачем он сделал это.

Она задумалась, будто пытаясь припомнить, что было дальше.

– Ах да, – наконец продолжила она. – Потом вернулся домой мой муж и сообщил, что немедленно уходит снова. Он уехал на машине, и, как только я закрыла парадную дверь и убедилась, что она заперта на засов и щеколду, я вдруг почувствовала беспокойство.

– Беспокойство? – озадаченно переспросил инспектор. – Почему?

– Ну, обычно я беспокойства не испытываю, – взволнованно говорила она, – но тут мне пришло в голову, что вечерами я никогда не оставалась дома одна.

Она замолчала.

– Хорошо, продолжайте, – подбодрил ее инспектор.

– Я сказала себе: «Не будь дурой. У тебя есть телефон, не так ли? Ты всегда можешь позвонить и позвать на помощь». Еще я сказала: «Грабители в такое время не приходят. Они являются в полночь». Но мне по-прежнему казалось, что я слышала где-то стук двери, а может, шаги в моей спальне. Я решила, что лучше будет чем-нибудь заняться.

Она снова замолчала, и снова инспектор подтолкнул ее:

– Да?

– Я пошла на кухню и сделала бутерброды, чтобы Генри и мистер Джоунз могли перекусить по возвращении. Я выложила их на блюдо, накрыла салфеткой, чтобы не высохли, и уже шла через холл, чтобы поставить их здесь, как вдруг... – последовала драматическая пауза, – ...я действительно что-то услышала.

– Где? – спросил инспектор.

– В этой комнате. Я знаю, что мне это не почудилось. Я слышала, как открываются и закрываются ящики, а потом я вдруг вспомнила, что застекленные двери в сад не заперты. Мы никогда их не запираем. Любой может войти.

Она вновь замолкла.

– Дальше, миссис Хейлшем-Браун, – невозмутимо произнес инспектор.

Кларисса сделала беспомощный жест.

– Я не знала, что мне делать. Я окаменела. Затем я подумала: «Что, если я просто дурью маюсь? Что, если это Генри за чем-то вернулся... или даже сэр Роланд, или кто-то из остальных? Какой же я буду выглядеть дурой, если поднимусь и позвоню в полицию». И тогда у меня созрел план.

Она в очередной раз замолчала, и теперь «Да?» инспектора прозвучало несколько раздраженно.

– Я пошла к вешалке в холле, – медленно продолжила Кларисса, – и взяла там самую тяжелую трость. Затем я направилась в библиотеку. Свет я зажигать не стала. Ощупью я пробралась к этому тайнику. Очень осторожно открыла его и проскользнула внутрь. Я думала, что смогу чуть приоткрыть противоположную дверь и посмотреть, кто там в гостиной. – Она показала на панель. – Пока не увидишь, никогда не догадаешься, что там находится дверь.

– Да уж, – согласился инспектор, – это совершенно невозможно.

Кларисса теперь, казалось, почти наслаждается своим рассказом.

– Я приоткрыла дверь, но вдруг мои пальцы соскользнули, и дверь распахнулась, задев стул. Человек, стоявший у письменного стола, выпрямился. В руке у него что-то блеснуло. Я подумала, что это револьвер. Я была в ужасе. Я испугалась, что он в меня выстрелит. Я что было сил стукнула его палкой, и он упал.

Она уронила голову на стол и зарылась лицом в ладони.

– Можно... можно мне капельку бренди, пожалуйста? – попросила она инспектора.

– Да, конечно. – Инспектор вскочил со стула. – Джоунз! – позвал он.

Констебль налил в бокал немного бренди и протянул инспектору. Кларисса подняла голову, но тут же снова закрыла лицо ладонями и протянула руку, когда инспектор принес ей бренди. Она выпила, закашлялась и вернула бокал. Констебль Джоунз поставил его на стол и вернулся к своим записям.

Инспектор смотрел на Клариссу.

– У вас есть силы продолжить, миссис Хейлшем-Браун? – спросил он полным сочувствия голосом.

– Да, – взглянув на него, ответила Кларисса. – Вы так добры ко мне. – Она вздохнула и продолжила свою историю: – Человек лежал здесь. Он не шевелился. Я зажгла свет и увидела, что это Оливер Костелло. Он был мертв. Это было ужасно. Я... я представить себе не могла.

Она махнула в сторону письменного стола.

– Я не могла понять, зачем ему понадобилось обшаривать этот стол. Все было как в ночном кошмаре. Мне стало так страшно, что я позвонила в гольф-клуб. Мне хотелось, чтобы мой опекун был рядом со мной. Они пришли. Я попросила их помочь мне убрать тело... куда-нибудь.

Инспектор пристально посмотрел на нее.

– Но почему? – спросил он.

Кларисса отвернулась.

– Потому что я трусиха. Жалкая трусиха. Я испугалась огласки, боялась, что меня увезут в полицию. Это так ужасно для моего мужа, для его карьеры.

Она вновь повернулась к инспектору:

– Если бы это действительно был грабитель, я, возможно, справилась бы с этим и сделала все, как положено, но это был человек, нам знакомый, человек, женатый на первой жене Генри. О, я просто ощутила, что не смогу этого вынести.

– Возможно, потому, что незадолго до этого покойник пытался вас шантажировать, – предположил инспектор.

– Шантажировать меня? О, что за нелепость! – уверенно возразила Кларисса. – Это просто глупо. Меня абсолютно нечем шантажировать.

– Элджину, вашему дворецкому, послышалось упоминание о шантаже.

– Не могу представить себе, чтобы он услышал нечто подобное. Он просто не мог. Спросить меня, так он все это выдумал.

– Позвольте, миссис Хейлшем-Браун, вы убеждены в том, что слово «шантаж» ни разу не было упомянуто? Зачем вдруг понадобилось лгать вашему дворецкому?

– Я клянусь, что ни о каком шантаже речи не было, —стукнула кулаком по столу Кларисса. – Я уверяю вас... – Ее рука застыла в воздухе, и она неожиданно рассмеялась. – Ой, как глупо. Ну конечно. Было.

– Вы вспомнили? – невозмутимо осведомился инспектор.

– Да это ерунда, правда, – уверила его Кларисса. – Просто Оливер сказал что-то вроде того, что за меблированный дом берут просто абсурдно высокую ренту, а я ответила, что нам на редкость повезло, и мы платим всего четыре гинеи в неделю. И он говорит: «Трудно поверить этому, Кларисса. В чем тут подвох? Должно быть, шантаж». А я засмеялась и ответила: «Вот именно. Шантаж». Как глупо, мы же просто шутили. Я ведь даже и не вспомнила.

– Прошу прощения, миссис Хейлшем-Браун, – сказал инспектор, – но я действительно не могу в это поверить.

Кларисса казалась изумленной.

– Не можете поверить чему?

– Тому, что вы платите всего четыре гинеи в неделю за этот дом с мебелью.

– Честное слово! Вы, право, самый недоверчивый мужчина из всех, каких я когда-нибудь встречала, – сказала Кларисса, вставая и направляясь к письменному столу. – За весь вечер вы, похоже, не поверили ни одному моему слову. Большую часть сказанного я доказать не могу, а вот это могу. И на этот раз продемонстрирую.

Она открыла ящик стола и начала рыться в бумагах.

– Вот оно! – воскликнула она. – Нет, не то. А! Вот это. – Она вытащила документ из ящика и показала инспектору. – Это договор на аренду дома со всей обстановкой. Заключен поверенным адвокатской конторы во исполнение воли душеприказчиков, и смотрите – четыре фунта в неделю.

Инспектор был потрясен.

– Черт меня возьми! Это невероятно. Совершенно невероятно. Я был уверен, что это стоит гораздо больше.

Кларисса одарила его одной из своих самых чарующих улыбок.

– Не думаете ли вы, инспектор, что вам следует попросить у меня прощения?

Отвечая, инспектор подпустил в голос некую толику очарования:

– Прошу извинить меня, миссис Хейлшем-Браун, но это действительно в высшей степени странно, знаете ли.

– Почему? Что вы имеете в виду? – спросила Кларисса, убирая документ в ящик стола.

– Ну, вышло так, – отозвался инспектор, – что некая пара, леди и джентльмен побывали здесь с разрешением на осмотр этого дома, и этой леди случилось потерять где-то поблизости очень дорогую брошь. В полиции она сообщила все подробности и, в частности, упомянула этот дом. Она сказала, что владельцы запросили невероятную цену. Она полагала, что восемнадцать гиней в неделю за дом в глуши – это просто нелепость. Я тоже так подумал.

– Да, это поразительно, просто поразительно, – с дружелюбной улыбкой согласилась Кларисса. – Я понимаю, почему вы так сомневались. Но, может быть, теперь вы поверите хоть каким-то моим словам.

– В последней из ваших историй я не сомневаюсь, миссис Хейлшем-Браун, – заверил ее инспектор. – Обычно мы чувствуем, когда человек говорит правду. Я понимаю также, что у этих трех джентльменов имелось несколько серьезных причин заварить всю эту кашу.

– Не надо судить их слишком строго, – попросила Кларисса. – Это моя вина. Я их уговорила.

Уже ощутивший всю силу ее чар инспектор ответил:

– О, в этом я не сомневаюсь. Но вот что мне до сих пор непонятно: кто это сразу же позвонил в полицию и сообщил об убийстве?

– Да, это невероятно, – вздрогнула Кларисса. – Я совершенно об этом забыла.

– Ясно, что это не вы, – размышлял инспектор, – и, должно быть, ни один из этих трех джентльменов...

Кларисса покачала головой.

– Это не мог быть Элджин? Или, возможно, мисс Пик?

– Вряд ли стоит принимать во внимание мисс Пик, —сказал инспектор. – Ясно, что она не знала о трупе Костелло.

– Хотелось бы мне знать, так ли это, – задумчиво произнесла Кларисса.

– В конце концов, когда было обнаружено тело, с ней случилась истерика, – напомнил ей инспектор.

– О, это ничего не значит. С каждым может случиться истерика, – неосторожно заметила Кларисса.

Инспектор бросил на нее подозрительный взгляд, на который она сочла нужным ответить самой невинной улыбкой из своего арсенала.

– В любом случае мисс Пик не живет в этом доме, – сказал инспектор. – У нее свой коттедж в саду.

– Но она могла оказаться в доме, – возразила Кларисса. – Знаете, у нее есть ключи от всех дверей.

Инспектор покачал головой:

– Нет, мне кажется, скорее нам мог позвонить Элджин.

Кларисса подошла к нему поближе и вновь одарила улыбкой, на этот раз несколько беспокойной.

– Вы ведь не собираетесь отправить меня в тюрьму, правда? Дядя Роли уверен, что нет.

Инспектор сурово посмотрел на нее.

– Это хорошо, что вы вовремя изменили свои показания и рассказали мне правду, мадам, – твердо заявил он. – Но, если позволите, миссис Хейлшем-Браун, думаю, вам следует как можно скорее связаться с вашим адвокатом и сообщить ему все относящееся к делу. А пока я получу ваши отпечатанные показания, и, возможно, вы будете так добры подписать их.

Кларисса уже собиралась ответить, когда отворилась дверь в холл и вошел сэр Роланд.

– Я не могу больше находиться в неведении, – воскликнул он. – Теперь все в порядке, инспектор? Вы поняли, какая перед нами возникла дилемма?

Прежде чем он успел продолжить, подошла Кларисса и взяла его за руку.

– Роли, дорогой, я дала показания, и полиция, вернее, констебль Джоунз собирается их отпечатать. Потом я все подпишу. Я все, все рассказала.

Инспектор отошел посовещаться с констеблем, а Кларисса продолжила:

– Я сказала им, как приняла его за грабителя и ударила по голове...

Сэр Роланд с тревогой посмотрел на нее и открыл рот, чтобы ответить, но она быстро закрыла ему рот ладонью, так что он не смог произнести ни слова. Она торопливо продолжила:

– Потом я сказала ему, как обнаружила, что это Оливер Костелло, и как я впала в панику и позвонила вам, и как я умоляла и умоляла вас, пока вы не согласились. Теперь я вижу, как я ошибалась... – К ним повернулся инспектор, и Кларисса еле успела убрать руку от губ сэра Роланда. – Но когда это случилось, я от ужаса просто оцепенела и подумала, что так будет спокойнее всем – мне, Генри и даже Миранде, – если Оливера найдут в Марсденском лесу.

Сэр Роланд был совершенно ошеломлен.

– Кларисса! Что, черт возьми, вы несете? – еле выдохнул он.

– Миссис Хейлшем-Браун сделала абсолютно исчерпывающее заявление, – самодовольно вставил инспектор.

Кое-как придя в себя, сэр Роланд сухо произнес:

– Похоже на то.

– Это лучшее, что можно было сделать, – сказала Кларисса. – Действительно, только так. Инспектор все мне объяснил. И я искренне раскаиваюсь, что нагородила столько глупого вранья.

– И в результате окажется куда меньше неприятностей, – заверил ее инспектор. – А теперь, миссис Хейлшем-Браун, я не буду просить вас пройти в тайник, пока там находится тело, но я бы хотел, чтобы вы показали мне точно, где стоял мужчина, когда вы вышли оттуда в комнату.

– О... да... ну... он был... – нерешительно начала Кларисса. Она подошла к письменному столу. – Нет. Теперь я вспомнила. Он стоял вот так. – И она согнулась над столом.

– Понимаю, – сказал инспектор. – Вот здесь он стоял. А потом дверь открылась, и вышли вы. Хорошо, сейчас я не хочу заставлять вас смотреть на труп, просто встаньте перед панелью, когда она откроется. Теперь вы, Джоунз.

Констебль привел в действие рычаг, и панель открылась. Тайник был пуст, если не считать лежащего на полу клочка бумаги. Констебль подобрал его, в то время как инспектор с явным подозрением уставился на Клариссу и сэра Роланда.

Констебль прочитал начертанное на обрывке:

– «Ага, попались!»

Инспектор выхватил листок у него из рук, а Кларисса и сэр Роланд глядели друг на друга в полном изумлении.

Оглушительно затрещал звонок парадного входа.