Ужин прошел довольно оживленно. Миссис Латтрелл снова восседала за столом. Она была в ударе – просто фейерверк деланой ирландской жизнерадостности. Франклин никогда еще не был таким веселым и окрыленным. Я впервые видел сестру Крейвен не в форме, а в нарядном платье. Теперь, когда она отбросила профессиональную сдержанность, стало очевидно, что это очень привлекательная молодая женщина.
После ужина миссис Латтрелл предложила бридж, но в конце концов решили играть в игры с неограниченным количеством участников. Около половины десятого Нортон объявил о своем намерении подняться к Пуаро.
– Хорошая идея, – одобрил Бойд Каррингтон. – Жаль, что последнее время он неважно себя чувствует. Я тоже к нему зайду.
Мне нужно было действовать быстро.
– Послушайте, – вмешался я, – не обижайтесь, но для него утомительно беседовать сразу с двумя посетителями.
Нортон понял намек и сразу же подхватил:
– Я обещал дать ему почитать книгу о птицах.
– Хорошо, – отозвался Бойд Каррингтон. – Вы еще вернетесь, Гастингс?
– Да.
Я пошел вместе с Нортоном. Пуаро ждал. Перекинувшись с ним парой слов, я снова спустился вниз. Мы начали играть в карты.
Мне кажется, Бойд Каррингтона раздражала беззаботная атмосфера, царившая в тот вечер в Стайлз. Возможно, он считал, что все слишком быстро забыли разыгравшуюся здесь трагедию. Он был рассеян, путался в картах и, наконец, извинившись, вышел из игры.
Подойдя к окну, Бойд Каррингтон открыл его. Издалека доносились раскаты грома. Где-то была гроза – она еще не дошла до нас. Он закрыл окно и вернулся к столу. Минуту-другую постоял, наблюдая за игрой. Затем вышел из комнаты.
Без четверти одиннадцать я пошел спать. Я не стал заходить к Пуаро. Возможно, он уже спит, подумал я. К тому же у меня не было желания думать сейчас о Стайлз и его проблемах. Я хотел спать – уснуть и забыть.
Я как раз засыпал, когда меня разбудил какой-то звук. Мне показалось, что кто-то стучит в мою дверь. Я закричал: «Входите», но никто не отозвался. Тогда я включил свет и, поднявшись с постели, выглянул в коридор.
Я увидел, как Нортон выходит из ванной и направляется в свою комнату. На нем был клетчатый халат ужасающей расцветки; волосы, как всегда, торчали дыбом. Войдя в свою комнату, он закрыл дверь, и я сразу же услышал, как он поворачивает в замке ключ.
С улицы доносились приглушенные раскаты грома. Гроза приближалась.
Я вернулся в постель с чувством легкого беспокойства, вызванным звуком поворачивающегося в замке ключа.
В этом звуке было что-то зловещее. Интересно, запирает ли Нортон обычно дверь на ночь? Посоветовал ли ему Пуаро сделать это? Внезапно я ощутил тревогу, вспомнив, как загадочно исчез ключ Пуаро.
Я лежал в постели, и чувство тревоги все усиливалось – этому способствовала и бушевавшая гроза. Наконец я встал и запер дверь. Потом вернулся в постель и уснул.
Перед тем как спуститься к завтраку, я зашел к Пуаро.
Он был в постели. Меня снова поразило, каким больным он выглядит. Глубокие морщины явственно обозначились на его усталом измученном лице.
– Как вы, старина?
Он улыбнулся мне улыбкой, исполненной терпения.
– Я существую, мой друг. Все еще существую.
– У вас боли?
– Нет. Просто устал, – вздохнул он, – очень устал.
Я кивнул.
– А как насчет вчерашнего вечера? Нортон сказал вам, что он видел в тот день?
– Да, сказал.
– Что же это такое?
Пуаро долго и задумчиво смотрел на меня, прежде чем ответить:
– Не уверен, Гастингс, что стоит вам это говорить. Вы могли бы неверно понять.
– О чем вы говорите?
– Нортон рассказал мне, что видел двух людей…
– Джудит и Аллертона! – воскликнул я. – Я тогда так и подумал.
– Eh bien, non[174]. Вовсе не Джудит и Аллертона. Разве я не сказал, что вы неверно поймете? Вы одержимы одной идеей!
– Простите, – сказал я, слегка пристыженный. – Расскажите же мне.
– Я расскажу вам завтра. Мне нужно о многом поразмыслить.
– Это… это поможет в нашем деле?
Пуаро кивнул. Он прикрыл глаза, откинувшись на подушки.
– Дело закончено. Да, закончено. Нужно только завязать кое-какие болтающиеся концы. Ступайте завтракать. И пришлите ко мне Куртиса.
Выполнив его просьбу, я спустился вниз. Мне хотелось увидеть Нортона. Мне было прелюбопытно узнать, что же он сказал Пуаро.
На душе у меня было невесело. Меня неприятно поразила подавленность Пуаро. Отчего эта постоянная скрытность? Отчего эта глубокая необъяснимая печаль? Что за всем этим кроется?
За завтраком Нортона не было.
После завтрака я прогулялся по саду. Воздух был свежим и прохладным после грозы. Я заметил, что ночью был сильный дождь. По лужайке навстречу мне шел Бойд Каррингтон. Я был рад его видеть, и мне захотелось довериться ему. Я давно хотел это сделать, сейчас же испытывал особенно сильное искушение. Пуаро не в состоянии справиться в одиночку.
В это утро Бойд Каррингтон выглядел таким полным жизненных сил, таким уверенным в себе, что я почувствовал теплую волну умиротворения.
– Сегодня утром вы поздно встали, – заметил он.
Я кивнул:
– Да, поздно уснул.
– Ночью была гроза. Вы слышали?
Теперь я вспомнил, что сквозь сон услышал удар грома.
– Вчера вечером я себя неважно чувствовал, – сказал Бойд Каррингтон. – Сегодня мне гораздо лучше. – Он потянулся и зевнул.
– Где Нортон? – спросил я.
– Думаю, он еще не вставал. Лентяй!
Не сговариваясь, мы посмотрели вверх. Окна комнаты Нортона были как раз над нами. Я вздрогнул. Потому что только окна Нортона еще были закрыты ставнями.
– Это странно, – сказал я. – Вы думаете, его забыли позвать?
– Забавно. Надеюсь, он не заболел. Давайте поднимемся и посмотрим.
Мы вместе поднялись наверх. В коридоре мы встретили горничную – глуповатого вида простушку. В ответ на наш вопрос она сказала, что Нортон не ответил, когда она постучала в дверь. Она пару раз постучала, но он, по-видимому, не услышал. Его дверь заперта.
Мерзкое предчувствие закралось мне в душу. Я забарабанил в дверь со словами:
– Нортон! Нортон! Проснитесь! – И снова, со все возрастающей тревогой: – Проснитесь…
Когда стало ясно, что ответа не будет, мы спустились и нашли полковника Латтрелла. Он слушал нас, и в его выцветших голубых глазах была смутная тревога. Он неуверенно дернул себя за усы.
Миссис Латтрелл, которая всегда быстро принимала решения, не стала церемониться:
– Вам придется каким-то образом открыть эту дверь. Ничего не поделаешь.
Второй раз в своей жизни я видел, как взламывают дверь в Стайлз. Моему взору предстало то же самое зрелище, что и за запертой дверью в прошлый раз. Зрелище насильственной смерти.
Нортон лежал на кровати в своем халате. Ключ от двери был у него в кармане. В руке – маленький пистолет, совсем игрушечный, но способный сделать свое дело. Точно посредине лба Нортона была маленькая дырочка.
С минуту-другую я силился вспомнить, о чем это мне напоминает. О чем-то, несомненно, очень давнем…
Я слишком устал, чтобы вспомнить.
Когда я вошел в комнату Пуаро, он, увидев мое лицо, быстро спросил:
– Что случилось? Нортон?
– Мертв!
– Как? Когда?
Я вкратце рассказал.
– Говорят, это самоубийство, – устало заключил я. – Что же еще тут можно сказать? Дверь была заперта. На окнах – ставни. Ключ – у него в кармане. Да! Я же видел, как он зашел в комнату, и слышал, как он запирает дверь!
– Вы видели его, Гастингс?
– Да, вчера ночью.
Я объяснил.
– Вы уверены, что это был Нортон?
– Конечно. Я бы где угодно узнал этот ужасный старый халат.
На минуту Пуаро сделался прежним.
– О, но вы же опознаете человека, а не халат! Ma foi![175] Кто угодно мог быть в халате.
– Я действительно не видел его лица, – неохотно согласился я. – Но волосы были точно его, и он слегка прихрамывал…
– Кто угодно мог прихрамывать, mon Dieu![176]
Я смотрел на него, пораженный.
– Вы хотите сказать, Пуаро, что я видел не Нортона?
– Я не хочу сказать ничего подобного. Меня просто раздражают доморощенные доводы, которые вы приводите, утверждая, что это был Нортон. Нет, нет, я ни на одну минуту не предполагаю, что это был не Нортон. Вряд ли кто-нибудь мог выдать себя за него – ведь все мужчины здесь высокие, гораздо выше его, а рост скрыть невозможно – да, невозможно. У Нортона рост, пожалуй, всего пять с небольшим футов. Tout de même[177], это похоже на фокус, не правда ли? Он заходит в комнату, запирает дверь, кладет ключ себе в карман, и его находят застреленным с пистолетом в руке и ключом, который все еще в кармане.
– Значит, вы не верите, что он застрелился? – спросил я.
Пуаро медленно покачал головой.
– Нет, – ответил он. – Нортон не застрелился. Это предумышленное убийство.
Я сошел вниз, совершенно ошеломленный. Все было настолько необъяснимо, что, надеюсь, меня можно простить за то, что я не предугадал следующий неизбежный шаг. Я был как в тумане. И совсем отупел.
И тем не менее это было так логично. Нортона убили – почему? Чтобы помешать ему сказать, что он видел, – так, во всяком случае, мне казалось.
Но он же поведал об этом другому человеку.
Значит, этот человек тоже в опасности…
И не только в опасности, но и совсем беспомощен.
Мне следовало знать.
Я должен был предвидеть…
«Cher ami!»[178] – сказал мне Пуаро, когда я выходил из комнаты.
Это были последние слова, которые я от него слышал. Потому что, когда Куртис зашел к своему хозяину, он увидел, что тот мертв…