Джайлс и Гвенда не поехали с инспектором к мистеру Кимблу. Они вернулись домой около семи вечера. Гвенда выглядела бледной и совершенно разбитой. Доктор Кеннеди сказал Джайлсу: «Дайте ей немного бренди и заставьте что-нибудь съесть, а потом уложите в постель. У нее нервный шок».

— Это так ужасно, Джайлс, — без конца твердила Гвенда. — Так ужасно. Эта глупая женщина назначила свидание с убийцей и пошла, чтобы быть убитой, словно овца на бойню.

— Ладно, не думай об этом, дорогая. В конце концов, теперь нам известно, что на самом деле существовал убийца.

— Нет, это теперешний убийца. Мы не знаем, что было тогда, восемнадцать лет назад. А в действительности все было не так. Все представляется мне каким-то неправдоподобным…

— Ты всегда была права, Гвенда. И сегодняшнее событие доказывает, что никакой ошибки не было.

Джайлс был счастлив, застав мисс Марпл в «Хиллсайде». Она и миссис Коккер хлопотали вокруг Гвенды, которая отказалась от бренди, сказав, что оно напоминает ей запах пароходов в проливе Ла-Манш, но согласилась выпить горячего виски с лимоном, а миссис Коккер уговорила ее еще и съесть омлет.

Джайлс намеренно говорил на отвлеченные темы, но мисс Марпл, которую он считал эталоном деликатности, начала обсуждать убийство Лили в присущей ей спокойной, отчужденной манере.

— То, что случилось, ужасно, моя дорогая. И естественно, вы испытали сильное потрясение, но следует признать, что событие представляет несомненный интерес. Конечно, я так стара, что смерть не шокирует меня так, как вас, молодую; единственное, что меня страшит… это если придется умирать медленно, в муках, скажем, от рака. Но вот что действительно важно: сегодняшнее происшествие доказывает со всей очевидностью, что несчастная Элен Холидей на самом деле была убита. Мы все время подозревали это, а теперь — знаем.

— И следовательно, мы должны знать, где находится тело, — сказал Джайлс. — В подвале, я полагаю.

— Нет, нет, мистер Рид. Помните, Эдит Педжет сказала, что на следующее утро она спустилась в подвал, потому что была обеспокоена словами Лили, но не обнаружила там ничего подозрительного. А следы должны были быть, если бы только кто-нибудь попытался их отыскать.

— Так что же произошло с трупом? Отвезли в автомобиле и сбросили со скалы в море?

— Нет. А вспомните, моя дорогая, что поразило вас прежде всего, когда вы оказались в этом доме восемнадцать лет спустя, что поразило вас, Гвенда, хочу я спросить? Да то, что из окна гостиной не было видно моря. Там, где, как вы полагали, ступеньки должны вести с веранды вниз, к лужайке, дорожки не было, там были посажены кусты. Да и сами ступеньки были перемещены в конец террасы. Почему бы это?

Гвенда начинала что-то понимать.

— Вы хотите сказать, что именно там…

— Если говорить откровенно, то глупее, чем разместить ступеньки с террасы в дальнем ее конце, ничего не придумаешь. Но в то же время это самое укромное место, его не видно из дома, если не считать одного окна в детской, на первом этаже. Ведь для того, чтобы похоронить тело, надо потревожить землю, а для этого должна быть причина. Именно для этого и было решено перенести ступеньки от входа в гостиную в конец террасы. Я узнала от доктора Кеннеди, что Элен Холидей и ее муж очень любили свой сад и уделяли ему много внимания. Садовник, работавший у них каждый день, едва успевал выполнять их указания, и если, придя утром, он заметил бы, что некоторые плитки уже перенесены в другое место, он подумал бы, что Холидей начали эту работу в его отсутствие. Тело, разумеется, могло быть похоронено в любом месте, но мы можем быть абсолютно уверены, что оно зарыто у дальнего конца террасы, а не перед окном гостиной.

— А почему мы можем быть в этом уверены? — спросила Гвенда.

— Потому что, как написала бедная Лили Кимбл в своем письме, она изменила свое мнение о том, что тело спрятано в подвале, узнав, что Лейони кое-что увидела, выглянув в окно. Все становится ясным, не так ли? Швейцарская девушка выглянула ночью из окна детской в сад и увидела, что там роют могилу. А может быть, она увидела и того, кто ее рыл.

— И ничего не сообщила в полицию?

— Моя дорогая, в то время никто не знал, что было совершено преступление. Миссис Холидей убежала с любовником — вот и все, что она могла знать. Да она к тому же, скорее всего, и по-английски говорила плохо. Она упомянула как-то в разговоре с Лили, наверное, не тогда же, а позже, о странной картине, которую наблюдала из окна в ту ночь, и это навело Лили на мысль о возможном преступлении. Но я не сомневаюсь, что Эдит Педжет сказала Лили, чтобы она не болтала чепухи, а швейцарская девушка приняла ее точку зрения и к тому же определенно не желала связываться с полицией. Иностранцы, находясь в чужой стране, очень боятся полиции. Она вернулась к себе в Швейцарию и, скорее всего, никогда больше не вспоминала об этом.

— Вот если бы она была жива сейчас… если бы отыскать ее… — мечтательно произнес Джайлс.

Мисс Марпл кивнула ему в ответ:

— А почему бы и нет?

— А как это можно сделать? — живо спросил он.

— Полиция справится с этим лучше вас.

— Инспектор Ласт приедет сюда завтра утром.

— Думаю, следует сказать ему о предполагаемом месте захоронения трупа.

— И о том, что я видела, или думаю, что видела, тогда в холле? — взволнованно спросила Гвенда.

— Да, дорогая. Вы очень разумно поступили, никому не рассказав об этом до сих пор. Очень разумно. Но, думаю, теперь пришло время это сделать.

Джайлс принялся размышлять вслух:

— Она была задушена в холле, а потом убийца отнес ее наверх и положил на кровать. Келвин Холидей пришел, выпил виски, в которое было что-то подмешано, и поднялся по лестнице в спальню. Увидев тело жены, он подумал, что это он убил ее. А убийца тем временем наблюдал за ним, прячась где-то поблизости. Когда Келвин отправился к доктору Кеннеди, убийца отнес тело в сад и, видимо, спрятал в кустах, а когда все в доме стихло, выкопал могилу и захоронил тело. Значит, он должен был крутиться возле дома всю ночь?

Мисс Марпл кивнула.

— Он должен был присутствовать там, на месте. Я помню, вы сказали, что это важно. Нам предстоит определить, кто из троих подозреваемых отвечает этому условию. Начнем с Эрскина. Он совершенно точно находился там, на месте. По его собственному признанию, он провожал Элен Кеннеди и примерно в девять часов попрощался с ней. Но действительно ли он попрощался с ней? А если вместо этого он задушил ее?

— Но ведь между ними все было кончено! — воскликнула Гвенда. — Задолго до этого. Он сам сказал, что почти не встречался с Элен наедине.

— Разве ты не понимаешь, Гвенда, сейчас мы не должны полагаться на чьи-то заявления, — заметил Джайлс.

— Я счастлива слышать от вас эти слова, — обрадовалась мисс Марпл. — Признаюсь, я была несколько обескуражена тем, с какой готовностью вы оба принимали за чистую монету все, что вам говорят. Боюсь, что я очень недоверчива по натуре, особенно когда речь идет об убийстве. Я исповедую принцип не верить тому, что мне говорят, пока сама все не проверю. Например, кажется совершенно достоверным заявление Лили Кимбл о том, что вещи, упакованные в чемодан и увезенные, наверняка не были отобраны самой Элен Холидей, потому что сообщила нам об этом не только Эдит Педжет, узнавшая это от Лили, но и сама Лили упомянула об этом в письме к доктору Кеннеди. Вот это и есть факт. Доктор Кеннеди сообщил нам, будто Келвин Холидей знал, что жена тайно отравляет его наркотиками, и Келвин Холидей в дневнике подтверждает это — и это еще один факт, и довольно любопытный, как вы думаете? Но сейчас мы не станем углубляться в эту проблему.

Джайлс пытливо взглянул на мисс Марпл.

— Но я позволю себе заметить: большинство из ваших посылок основываются именно на том, что вам рассказывают. Когда рассказы кажутся вам правдоподобными.

Гвенда, уже порозовевшая, потягивала кофе.

— Давайте проверим, — продолжал Джайлс, — что нам сказали эти трое. Начнем с Эрскина. Он сказал…

— Оставь Эрскина, — прервала его Гвенда. — Мы просто потеряем время, потому что с ним все ясно. Он не мог убить Лили Кимбл.

Джайлс оставил замечание Гвенды без внимания.

— Он сказал, что познакомился с Элен на пароходе по пути в Индию и что они влюбились друг в друга. Но он не смог заставить себя бросить жену и детей, и они решили расстаться. А если предположить, что все было не совсем так? Предположим, что он отчаянно влюбился в Элен и что это она не захотела уйти с ним. Предположим, он грозился убить ее, если она выйдет замуж за другого.

— Самое невероятное предположение! — воскликнула Гвенда.

— Такие вещи случаются. Вспомни, что ты подслушала, когда вернулась за кольцом. Ты все объясняешь ревностью, это могло быть правдой. Может быть, ей с ним было ужасно трудно, когда дело касалось женщин. Возможно, он в какой-то степени сексуальный маньяк.

— Я не могу в это поверить.

— Не можешь, потому что он привлекателен для женщин. Я же считаю, что в Эрскине есть что-то странное. Но так или иначе, выслушайте мои доводы против него. Элен разорвала помолвку с Фейном, вернулась домой, вышла за твоего отца и поселилась в этом доме. И вдруг появляется Эрскин. Он приезжает сюда с женой, якобы на отдых. Странно, не правда ли? Он признался, что приезжал сюда, чтобы повидаться с Элен. Теперь предположим, что именно с Эрскином в тот день в гостиной разговаривала Элен, и Лили случайно подслушала, что говорила Элен. А говорила она: «Я вас боюсь… Я всегда боялась вас… Мне кажется, вы сумасшедший».

И потому, что она боялась, она строила планы поселиться в Норфолке, но всячески скрывала это. Никто не должен был знать об этом. Никто не должен был знать, пока чета Эрскинов не уехала из Дилмута. До сих пор все совпадает. Теперь мы подходим к той роковой ночи. Что Холидеи делали в тот вечер, мы не знаем…

Мисс Марпл кашлянула, желая привлечь к себе внимание:

— Признаться, я еще раз виделась с Эдит Педжет. Она вспомнила, что в тот вечер у них был ранний ужин, в семь часов, потому что майор Холидей должен был куда-то идти, то ли в гольф-клуб, то ли на приходское собрание, она не помнит. После ужина миссис Холидей тоже ушла.

— Правильно. Элен предстояло свидание с Эрскином, вероятно, на пляже. На следующий день он уезжал. Но, может быть, передумал. Или стал уговаривать Элен уехать с ним. Она вернулась домой вместе с ним. Возможно, в припадке бешенства он и задушил ее. Дальнейшие события мы уже смоделировали. Ночью Эрскин захоронил тело. Помните, он сказал Гвенде, что вернулся в отель поздно вечером, потому что бродил по Дилмуту.

— Неясно только одно, — сказала мисс Марпл. — Что делала в это время его жена?

— Может быть, маялась ревностью, — сказала Гвенда. — И устроила ему скандал, когда он вернулся.

— Таким мне представляется ход событий, — закончил Джайлс. — И он вполне реален.

— Но он не мог убить Лили Кимбл, — возразила Гвенда, — потому что живет в Нортумберленде. Так что не будем впустую тратить время. Давайте поговорим об Уолтере Фейне.

— Хорошо. Уолтер Фейн — весьма уравновешенный тип. Он кажется добрым, мягким и покладистым. Но мисс Марпл подметила одну черту его характера. Уолтер Фейн однажды вошел в такой раж, что чуть не убил своего брата. Правда, это было в детстве, но это-то и настораживает, потому что он всегда слыл мягким, уступчивым человеком. Так или иначе, Уолтер Фейн влюбился в Элен Холидей. И не просто влюбился, а был без ума от нее. Она не отвечала ему взаимностью, и он уехал в Индию. Позже она пишет ему, что готова выйти за него замуж, и отправляется к нему в Индию. Но тут Фейна постигает второй удар. Она разрывает помолвку, так как «встретила кого-то на пароходе». Она возвращается домой и выходит замуж за Келвина Холидея. Возможно, Уолтер Фейн думает, что Келвин Холидей и есть тот человек, из-за которого Элен отвергла его. Гонимый дикой ревностью и ненавистью, Фейн возвращается домой. Ведет себя дружелюбно, как человек, все простивший, часто бывает у них в доме на правах преданного друга. Но, очевидно, Элен поняла, что под внешним дружелюбием творится у Фейна в душе. А может, уже давно она почувствовала что-то пугающее во внешне спокойном молодом Уолтере Фейне. Она заявляет ему: «Я всегда боялась тебя». Строит тайные планы покинуть Дилмут и поселиться в Норфолке. Но почему? Потому что боится Уолтера Фейна. А теперь мы снова подходим к тому роковому вечеру. Здесь мы ощущаем себя не столь уверенно. Мы не знаем, что делал Уолтер Фейн в тот вечер, и я не вижу никакой возможности узнать это. Но он соответствует требованию мисс Марпл «быть на месте», потому что живет в доме, который находится всего в двух-трех минутах ходьбы. Он может сказать, что рано лег спать из-за головной боли, или закрылся в кабинете, чтобы поработать, или еще что-нибудь в этом роде. Он мог проделать все, что, по нашему мнению, проделал убийца, но мне кажется, что он единственный из троих, кто мог ошибиться в выборе вещей, упакованных в чемодан.

— Странно, — сказала Гвенда. — Тогда, у него в офисе, он показался мне похожим на дом с зашторенными окнами… и у меня даже возникло странное ощущение, что в доме находится покойник. — Она посмотрела на мисс Марпл. — Я говорю глупости?

— Нет, дорогая. Думаю, может быть, вы и правы.

— А теперь, — сказала Гвенда, — настал черед Эффлика. Туры Эффлика. Джекки Эффлик, который всегда был слишком умен. Первый довод не в его пользу — мнение доктора Кеннеди о присущей ему мании преследования. А это означает, что он никогда не был вполне нормальным. Он рассказал нам об отношениях Джекки с Элен, но мы знаем теперь, что все это была сплошная ложь. Он относился к ней не как к милому ребенку — он был безумно, неистово в нее влюблен. Но она его не любила. Она просто забавлялась. Она была, по выражению мисс Марпл, женщиной, «помешанной на мужчинах».

— Нет, дорогая. Я этого не говорила. Ничего подобного.

— Ну хорошо, пусть она будет нимфоманкой, если вы предпочитаете такой термин. Так или иначе, у нее была любовная интрижка с Джекки Эффликом, а потом она решила его бросить. А он не хотел, чтобы его бросали. Брат вытащил ее из этой истории, но Джекки Эффлик не простил ему этого. Он лишился работы — по его словам, он был уволен Уолтером Фейном. Это свидетельствует о наличии у него симптома мании преследования.

— Верно, — согласился Джайлс, — но с другой стороны, если это действительно так, то данный факт — серьезное свидетельство против Фейна.

Гвенда продолжала:

— Элен уехала за границу, и он тоже покинул Дилмут, но никогда не забывал ее, и, когда она вернулась в Дилмут уже замужней женщиной, он нанес ей визит. Сначала он сказал, что виделся с ней всего один раз, но позже признался, что больше чем один раз. Джайлс, разве ты не помнишь? Эдит Педжет обронила фразу о «нашем таинственном мужчине в шикарном автомобиле». Если об этом судачили слуги, значит, он приезжал достаточно часто. Но Элен никогда не приглашала его к столу, она не хотела, чтобы он встречался с Келвином. Может быть, она боялась его. А может быть…

Джайлс перебил ее:

— Может быть, это перекрывает обе версии. Предположим, Элен любила его — это была ее первая любовь, — и вполне вероятно, что она продолжала его любить. Возможно, их любовная связь продолжалась и она не хотела, чтобы кто-нибудь об этом узнал. А может быть, он требовал, чтобы она ушла от мужа, но к этому времени он ей надоел, и она не согласилась… и вот… и вот… он убил ее. Лили в письме доктору Кеннеди упомянула о шикарном автомобиле, стоявшем в тот вечер неподалеку. Это был автомобиль Джекки Эффлика. Джекки Эффлик тоже «присутствовал там».

Это всего лишь предположение, — продолжал Джайлс. — Но мне оно кажется резонным. Однако как в эту версию вписываются письма Элен? Я долго ломал голову, пытаясь понять, под влиянием каких «обстоятельств», как выразилась мисс Марпл, Элен могла написать эти письма. Мне кажется, чтобы узнать, что это за обстоятельства, нам придется предположить, что у Элен на самом деле был любовник и что она рассчитывала убежать с ним. Давайте снова вернемся к нашим трем версиям. Первая — Эрскин. Допустим, что он все еще не был готов оставить жену и разрушить семью, но Элен согласилась бросить Келвина и поселиться где-то, где Эрскин смог бы время от времени ее навещать. В этом случае прежде всего надо было развеять подозрения миссис Эрскин, поэтому Элен пишет пару писем брату, из которых станет ясно, что она уехала с кем-то за границу. В пользу этой версии говорит и то, что в письмах она не назвала имени этого таинственного человека.

— Но если она готова была бросить мужа ради него, зачем ему понадобилось ее убивать? — спросила Гвенда.

— Возможно, она внезапно изменила свое намерение. Решила, что ей лучше остаться с мужем. Тогда он рассвирепел и задушил ее. А потом забрал одежду, чемодан и заготовленные Элен письма. Великолепное объяснение, не оставляющее никаких неясностей. Такое толкование событий вполне применимо и по отношению к Уолтеру Фейну. Могу себе представить, насколько губительным мог оказаться такой скандал для провинциального адвоката. Элен могла согласиться уехать куда-нибудь недалеко, где Фейн мог бы ее навещать, а представить дело так, будто она уехала за границу с кем-то еще. Письма были заготовлены, а потом, как вы предположили, она передумала. Уолтер обезумел и убил ее.

— А что насчет Джекки Эффлика?

— В случае с ним труднее найти объяснение заготовленным письмам. Вряд ли он мог опасаться какого-либо скандала. Возможно, Элен боялась не его, а твоего отца и считала, что лучше представить дело так, будто она уехала за границу. Или, может быть, у жены Эффлика имелись деньги, которые он хотел вложить в свое предприятие. О да, здесь может быть много объяснений появлению этих писем.

— А кого вы подозреваете, мисс Марпл? — поинтересовалась Гвенда. — Я все-таки не думаю, что это Уолтер Фейн…

В этот момент вошла миссис Коккер, чтобы убрать кофейные чашки.

— Да, вот еще что, мадам, — сказала она. — Совсем забыла. Все эти дела с бедной убитой женщиной и то, что вы с мистером Ридом заняты расследованием этого дела, совсем некстати для вас, мадам, именно теперь. Мистер Фейн приходил после обеда. Спрашивал вас. Ждал целых полчаса. Похоже, вы договорились о встрече с ним.

— Как странно, — задумчиво проговорила Гвенда. — Когда он приходил?

— Должно быть, в четыре часа или немного позже. А потом, после этого, был другой джентльмен, приезжал в большом желтом автомобиле. Он тоже был уверен, что вы ждете его. Ничего не сказал. Ждал двадцать минут. Я подумала, уж не пригласили ли вы их всех на чай, а потом запамятовали.

— Нет, — сказала Гвенда. — Как странно…

— Давайте позвоним Фейну прямо сейчас, — предложил Джайлс. — Он еще не должен спать.

Он тут же сделал это.

— Алло, это Фейн? Говорит Джайлс Рид. Я слышал, что вы заходили к нам сегодня вечером… Что?.. Нет, нет, я уверен в этом… нет, как странно. Да, я тоже хотел знать.

Он положил телефонную трубку.

— Какая странная вещь. Сегодня утром ему позвонили в контору. И оставили сообщение, что ему следует зайти к нам во второй половине дня. Что это очень важно.

Джайлс и Гвенда переглянулись. Потом Гвенда предложила:

— Позвони Эффлику.

Джайлс отыскал номер Эффлика и позвонил. Это потребовало немного больше времени, но наконец ему ответили на другом конце линии.

— Мистер Эффлик? Говорит Джайлс Рид, я…

Джайлс умолк, видимо заглушенный обрушившимся на него потоком гневных слов.

— Но мы тут ни при чем, — извиняющимся тоном сказал Джайлс. — Уверяю вас… ничего подобного. Мне бы никогда не пришло в голову… Да, но постойте, кто вам звонил… мужчина? Нет. Говорю вам, это был не я. Нет… нет, я понимаю. Да, я согласен, это необычайно странно.

Джайлс положил трубку и вернулся к столу.

— Вот в чем дело, — сказал он. — Какой-то мужчина, назвавшийся моим именем, позвонил Эффлику и попросил его приехать. Сказал, что это важно… и связано с крупной суммой денег.

Все трое переглянулись.

— Это мог быть любой из них, — сказала Гвенда. — Ты понимаешь, Джайлс? Любой из них мог убить Лили и приезжать сюда, чтобы заручиться алиби.

— Едва ли их интересовало алиби, дорогая, — возразила мисс Марпл.

— Я не имею в виду подлинное алиби, а просто чтобы оправдать свое отсутствие в офисе. Я хочу сказать, что один из них говорит правду, а второй лжет. Один из них позвонил другому и попросил его приехать сюда… чтобы на него пало подозрение, но мы не знаем, кто именно из них двоих звонил. И нам предстоит это решить. Я считаю, что Джекки Эффлик. Я говорю: Джекки Эффлик.

— А я думаю, что Уолтер Фейн, — сказал Джайлс. Они оба взглянули на мисс Марпл.

Та покачала головой, говоря:

— Возможен и третий вариант.

— Конечно. Это Эрскин! — воскликнул Джайлс и бросился к телефону.

— Что ты собираешься делать? — спросила Гвенда.

— Звонить по междугородному в Нортумберленд.

— О, Джайлс, неужели ты и в самом деле думаешь…

— Сейчас узнаем. Если он там, то станет ясно: он не мог убить Лили Кимбл сегодня во второй половине дня. У него нет личного самолета или чего-нибудь в этом роде.

В напряженном молчании все трое ждали, когда зазвонит телефон.

Наконец раздался звонок, и Джайлс поднял трубку.

— Вы заказывали разговор с Эрскином. Говорите, пожалуйста. Майор Эрскин на проводе.

Джайлс нервно прочистил горло.

— Эр… Эрскин? Говорит Джайлс Рид… Рид, да.

Он бросил испуганный взгляд на Гвенду, как бы спрашивая: «Что же, черт побери, мне сказать ему?» Гвенда проворно встала и взяла у мужа трубку.

— Майор Эрскин? Говорит миссис Рид. Мы узнали о доме… «Линскотт-Брейк». Это… это… вам что-нибудь известно о нем? Я полагаю, это где-то недалеко от вас.

— «Линскотт-Брейк»? — уточнил Эрскин. — Нет, кажется, никогда не слышал о таком. А какой указан почтовый адрес?

— Здесь напечатано очень неразборчиво, — ответила Гвенда. — Вы же знаете, эти ужасные, рассылаемые агентами объявления, напечатанные на машинке. Но это примерно в пятнадцати милях от Дейта, и мы подумали…

— Мне очень жаль. Я не слыхал о таком. А кто там живет?

— О, дом пустует. Но не беспокойтесь, мы уже почти обосновались в своем нынешнем доме. Мне так неудобно, что я потревожила вас и оторвала от дел.

— Нет, нет, все в порядке. Я занимался домашними делами. Жена уехала, а кухарка отлучилась к своей матери. Поэтому мне пришлось погрузиться в домашнюю рутину. Боюсь, я не преуспею в этом. Куда привычнее мне было бы поработать в саду.

— Мне тоже больше по душе работа в саду, нежели хлопоты по дому. Надеюсь, ваша жена здорова?

— О да. Она поехала к сестре. Вернется завтра.

— Ну, спокойной ночи и извините за то, что потревожила вас.

Она положила трубку.

— Эрскин отпадает, — с триумфом заявила она. — Его жена в отъезде, и он занимается домашними делами. Значит, остаются двое других, не так ли, мисс Марпл?

Мисс Марпл выглядела мрачной.

— Мне не кажется, мои дорогие, — сказала она, — что вы дали себе труд как следует все продумать. О боже, я и впрямь очень обеспокоена. Если бы только я знала, что надо делать…