Гвенда смотрела через широкий стол красного дерева на мистера Уолтера Фейна.
Это был мужчина лет сорока, с невыразительной внешностью и со следами усталости на лице. «Встреть такого человека случайно на улице, и ни за что не вспомнишь, что только что беседовала с ним», — подумала Гвенда. Словом, выражаясь современным языком, этот человек был начисто лишен индивидуальности. Когда он наконец неторопливо заговорил, то оказалось, что у него приятный голос. Наверное, решила Гвенда, он — толковый адвокат.
Она украдкой окинула взглядом офис — офис главы фирмы — и решила, что он соответствовал личности Уолтера Фейна. Офис выглядел старомодно, обивка на креслах, хотя и добротная, изрядно потерта. Вдоль стен — ящики с документами, на которых значились имена респектабельных граждан графства: «Сэр Джон Вавасур-Тренч. Леди Джессап. Артур Фолкс, эсквайр. Скончался».
Большие окна с подъемными рамами и довольно грязными стеклами выходили на квадратный задний двор, огражденный массивными стенами примыкающего дома постройки XVII века. В кабинете не было ни одной изящной современной вещицы, но в то же время ничто здесь не вызывало неприязни. На первый взгляд офис казался неопрятным, с этими громоздящимися один на другом ящиками, беспорядком на столе, с множеством всевозможных кодексов, сводов законов, кое-как рассованных по полкам, и тем не менее это был кабинет человека, который точно знает, где что находится, — достаточно протянуть руку, чтобы достать нужный документ или справочник.
Уолтер Фейн отложил наконец перо и, сдержанно улыбнувшись, сказал:
— Я думаю, что здесь все ясно, миссис Рид. Очень простое завещание. Когда вы соизволите зайти, чтобы подписать его?
Гвенда ответила, что в любое время. Особой спешки нет.
— Мы приобрели дом, там, внизу, вы, наверное, знаете, он называется «Хиллсайд».
— Да, вы указали мне свой адрес… — ответил он ровным голосом.
— Очень хороший дом, — добавила Гвенда. — Мы полюбили его.
— В самом деле? — улыбнулся Фейн. — Он на берегу моря?
— Нет, — ответила Гвенда. — Насколько мне известно, прежде он назывался «Сан-Кэтрин».
Мистер Фейн снял пенсне и, потупив взор, принялся протирать стекла шелковым носовым платком.
— Ах да, — поправился он, — это на Саутгемптон-роу?
Он взглянул на Гвенду, и она подумала о том, что люди, которые постоянно носят очки, без очков выглядят совершенно иначе. Взгляд его светло-серых глаз казался рассеянным и как бы ничего не видящим.
«Поэтому, — подумала Гвенда, — у него такой отсутствующий вид».
Уолтер Фейн снова водрузил пенсне на нос и сказал своим специфическим адвокатским тоном:
— Кажется, вы сказали, что оформляете завещание в связи с замужеством?
— Да. Но прежде я указывала в завещании родственников в Новой Зеландии, которые уже умерли, поэтому решила, что проще сделать новое завещание, нежели вносить изменения в старое, тем более что мы намерены постоянно жить в этой стране.
Уолтер Фейн кивнул:
— Да, вы поступаете очень разумно. Я думаю, здесь все ясно, миссис Рид. Вы сможете зайти послезавтра. Одиннадцать часов вас устраивает?
— Да. Вполне.
Гвенда поднялась, а вслед за ней поднялся и Уолтер Фейн.
Гвенда сказала с некоторым волнением, которое она отрепетировала заранее:
— Я… я обратилась специально к вам, потому что думаю, вернее, знаю, что вы когда-то были знакомы с моей… с моей матерью.
— В самом деле? — Уолтер Фейн стал более дружелюбным. — Как ее звали?
— Холидей. Меган Холидей. Кажется… так мне, по крайней мере, говорили… что вы были помолвлены с ней?
Часы на стене тикали. Один-два, один-два, один-два.
Гвенда вдруг почувствовала, что сердце у нее забилось чуть чаще. Какое непроницаемое лицо у Уолтера Фейна. Так выглядит дом, где на всех окнах опущены шторы. Это означает, что в доме покойник. («Что за идиотские мысли у вас, Гвенда!»)
— Нет, я никогда не был знаком с вашей матерью, миссис Рид, — сказал Уолтер Фейн все тем же невозмутимым тоном. — Но я был помолвлен, правда очень недолго, с Элен Кеннеди, которая потом вышла замуж за вашего отца, став его второй женой.
— Ах вот как! Я все перепутала. Значит, это была Элен — моя мачеха. Конечно, все это было так давно, что я просто не могла этого знать. Я была малолетним ребенком, когда распался второй брак моего отца. Но слышала от кого-то, что вы были помолвлены с миссис Холидей в Индии… и я подумала, что это могла быть моя мать, потому что именно в Индии мой отец встретил ее.
— Элен Кеннеди приехала в Индию, чтобы сочетаться со мной браком, — сказал Уолтер Фейн, — но потом передумала. На пароходе, возвращаясь домой, она встретила вашего отца.
Это была простая, спокойная констатация фактов. Гвенда все еще воспринимала его как дом с зашторенными окнами.
— Я очень сожалею, что невольно затронула деликатную тему.
Уолтер Фейн снова улыбнулся своей сдержанной приятной улыбкой — шторы раздвинулись.
— Это было восемнадцать или двадцать лет назад, миссис Рид. Все эти юношеские переживания и безрассудные поступки теперь, по прошествии такого длительного времени, утратили свое значение. Так вы — та самая маленькая дочка Холидея? А вы знаете, что ваш отец и Элен жили некоторое время здесь, в Дилмуте?
— О да, — ответила Гвенда. — Собственно, поэтому мы и приехали сюда. Я, естественно, не помнила Дилмута, но когда мы решили обосноваться в Англии, то я прежде всего подумала о Дилмуте и приехала сюда посмотреть, как он выглядит на самом деле. Мне здесь понравилось, и мы решили поселиться именно здесь. И не удача ли это? Мы приобрели тот самый дом, где когда-то, очень давно, жили мои родственники.
— Я вспомнил этот дом, — сказал Уолтер Фейн. И снова улыбнулся своей приятной улыбкой. — Вы, наверное, не помните меня, миссис Рид, но мне кажется, что однажды я таскал вас на закорках.
Гвенда рассмеялась.
— В самом деле? Тогда мы, выходит, с вами старые друзья, не так ли? Я не стану притворяться, что помню вас, мне тогда было всего два или два с половиной года, я думаю… Вы тогда приезжали из Индии в отпуск или что-то в этом роде?
— Нет, я покинул Индию раз и навсегда. Я поехал туда с намерением заняться разведением чайных плантаций, но тамошняя жизнь не пришлась мне по вкусу. Я обречен был следовать по стопам отца и стать обычным, заурядным сельским адвокатом. Еще до отъезда в Индию я сдал все необходимые экзамены, поэтому по возвращении сразу поступил в фирму. — Он помолчал и добавил: — С тех пор я здесь.
Снова последовала пауза, и он повторил совсем тихо:
— Да, с тех пор…
Но восемнадцать лет, подумала Гвенда, не такой уж большой срок, чтобы…
Потом, уже энергично, он пожал ей руку, говоря:
— Коль скоро мы с вами давние друзья, вы должны прийти вместе с мужем как-нибудь на чай к моей матушке. Она пошлет вам приглашение. Что, если в одиннадцать часов в четверг?
Гвенда вышла из офиса и начала спускаться вниз. В углу лестничной площадки она заметила паутину, а в ней — здоровенного мерзкого паука. «Он не похож на обычного паука, — подумала Гвенда. — На тех жирных пауков, которые ловят мух и поедают их». Он скорее был подобен пауку-привидению. Точь-в-точь как сам Уолтер Фейн.
Джайлс встретил жену на набережной.
— Ну как? — с ходу спросил он.
— В то время он находился здесь, в Дилмуте, — сказала Гвенда. — То есть уже вернулся из Индии. Оказывается, однажды он таскал меня на закорках. Но он не мог никого убить — это просто невозможно. Он спокойный и добрый человек. Очень симпатичный, в сущности, но какой-то совершенно безликий. Знаешь, из числа гостей, ухода которых никто не замечает. Мне кажется, он безупречно честен и все такое, почтителен с матерью и имеет множество других достоинств. Но с женской точки зрения ужасно скучен. Я понимаю, почему у него ничего не получилось с Элен. Приятный, вполне надежный человек, только никто не желает выходить за него замуж.
— Бедняга, — пожалел его Джайлс. — Думаю, он был безумно влюблен в нее.
— Не знаю… Но думаю, что это не так. Зато я уверена, что он не является тем злодеем-убийцей. Он совершенно не соответствует моему представлению об убийцах.
— Но много ли ты знаешь об убийцах, моя дорогая?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну… взять хотя бы тихую Лиззи Борден — только жюри присяжных признало ее невиновной. А Уоллес, тихий мужчина, который, по мнению присяжных, убил жену, был впоследствии оправдан. А Армстронг, которого долгие годы люди считали добропорядочным человеком? Я не думаю, что убийцу можно определить по внешнему виду.
— Но я правда не верю, что Уолтер Фейн…
Гвенда вдруг осеклась.
— В чем дело?
— Все в порядке.
Но она вспомнила, как Уолтер Фейн протирал стекла пенсне и, когда Гвенда упомянула о «Сан-Кэтрин», в его глазах появилось какое-то странное выражение.
— Может быть, — задумчиво произнесла она, — он был безумно влюблен в нее…