События начали развиваться сразу после полуночи. Стрельба и крики зловеще приближались. Мира проснулась, вздрогнув, от трех ружейных выстрелов, которые раздались прямо у них над головой, вскрикнула и стала дико озираться. В полутьме погреба она увидела Квентина, который стоял на коленях около двери и смотрел на ступени, идущие вверх. Свет отражался в стволе его револьвера. Мира на четвереньках подползла к нему.

– Что там?

– Что-то случилось. Наверное, повстанцы

узнали, что Фуэнтес здесь скрывается.

Снова наверху загремели выстрелы, потом до них донеслись яростные команды на испанском. Тяжелые ботинки загрохотали – солдаты занимали боевые позиции. Неожиданно крики стали доноситься из сада вокруг отеля.

– Наверное, они решили его выкурить отсюда. Слушайте.

Шум, накативший волной издалека, постепенно превращался в оглушительный рев. Это был рев толпы с улицы. Весь подвал сотрясался от канонады выстрелов: солдаты расстреливали наступавших повстанцев. Потом раздался страшный визг, словно завопил напуганный ребенок, и оглушительный взрыв потряс все помещение, с потолка на Квентина и Миру посыпались куски штукатурки.

Женщину отбросило в сторону с ящика, на котором она сидела.

– Бомбу швырнули, – с трудом выговорил Квентин, помогая ей подняться. – Вы целы?

Она отряхнула платье двумя руками.

– Да… А они еще будут бросать бомбы? Нам здесь ничего не угрожает?

– Думаю, нет, этот подвал многое может выдержать. Интересно было бы посмотреть, как нашему генералу понравился фейерверк. – Квентин подошел к двери и выглянул на лестницу. Все ступеньки были засыпаны кусками штукатурки, воздух наполнен гарью и пылью. Снова началась стрельба, на этот раз уже не такая частая. – Видно, солдаты здесь долго не продержатся. Наверное, многих поубивало при взрыве бомбы.

Вдруг к лестнице подбежали два солдата, их перепутанные лица были покрыты слоем пыли, в глазах застыл неописуемый ужас. Квентин выстрелил в них из револьвера. В одного попал – солдат наклонился вперед и скатился по ступенькам вниз. Другой закричал и бросился бежать обратно.

Мира упала на пол, зажимая уши руками. Победный рев толпы и топанье ног над голо

вой говорили о том, что повстанцы ворвались в отель.

– Так, они уже взяли здание, – констатировал Квентин. – Надо пока притаиться тут. Они нас убьют, если обнаружат. Может быть, они найдут Фуэнтеса и потом уйдут. А мы потихоньку выберемся, когда все утихнет.

Грохот и беготня наверху продолжались. Неожиданно поднялся радостный гул, за ним – вопль ужаса.

– Они взяли Фуэнтеса! – Квентин подбежал к двери и, перегнувшись через перила, пытался рассмотреть, что творится наверху.

Мира распласталась на полу, старательно зажимая уши, чтобы не слышать ужасающий вой ликующей толпы, который врывался в подвал. Потом сквозь шум она разобрала, что Квентин кричит ей:

– Осторожно!… Осторожно!

Она видела, как он пытается отбежать от двери, прикрывая голову обеими руками, видела его глаза – огромные и испуганные, затем ее ослепила вспышка, все вокруг заволокло дымом и кирпичной пылью. Мира прекрасно понимала, что произошло. Она видела, как Квентин, словно подброшенный гигантской рукой, пролетел через весь погреб, и поползла к нему, встав на четвереньки. Подобравшись совсем близко, застыла, зажав рот рукой. Взрыв бомбы превратил его тело в кошмарное месиво из крови и обгоревших кусков плоти. Мира поднялась на ноги и бросилась бежать. Взрывная волна оглушила ее, и она плохо соображала, что делает, – просто хотела оказаться подальше от этого чудовищного куска окровавленного мяса. Она помнила, как карабкалась по полуразрушенной взрывом лестнице. Деревянные панели трещали под ее весом, но она ползла дальше, не обращая на это внимания, пока не добралась до верхней площадки. Вестибюль был разрушен. Солдаты валялись по всему полу в огромных лужах крови.

Мира побрела в соседний зал. Видимо, здесь тоже взорвалась бомба. Мебель превратилась в щепки, пол был усыпан осколками оконных стекол и зеркал, припорошенных белой пылью. прямо перед собой она увидела генерала, приколотого штыком к двери. Голова его свисала на грудь, белая форма промокла от крови. Мира закрыла лицо руками и вслепую кинулась прочь из отеля.

В этот момент несколько кубинских повстанцев, нагруженных награбленным добром, выходили из-за угла со стороны сада. Они окружили Миру, как стая голодных волков, она видела их грязные руки и похабные ухмылки, вздрагивала под перекрестным огнем похотливых взглядов, ощущая невыносимую вонь, исходящую от сгрудившихся вокруг нее тел, куда острее, чем собственный ужас, и думала: «Он ошибся. Я знала, что он ошибался, Этого не должно было со мной случиться. Бог не мог допустить, чтобы со мной такое случилось, если этого можно было не допустить».

Один могучий кубинец сумел вырвать ее у остальных, перекинул через плечо и начал вместе с ней пробираться к подъезду отеля, угрожая своим товарищам револьвером генерала.

Мира сказала себе: «Он сделает со мной только то, что сделал Лейси. Но на этот раз все будет просто. Он не станет притворяться изысканным кавалером, а я не буду верить, что Гавана – город любви». Она смотрела, как пол покачивается внизу, в такт шагам огромных, грязных, босых ног. Свисая вниз головой с его плеча, она видела вестибюль гостиницы в необычном ракурсе и вдруг поняла, что смеется, потому что на самом деле все это было очень смешно. Оборванцы, которым она не досталась, сбились в кучку, разочарованные, обиженные, обезумевшие от похоти. Все они хотели ее, но из-за того, что у этого здоровенного самца оказался револьвер, им приходилось стоять в сторонке и смотреть, как ее уносят.

Она сказала грязным пяткам, мелькавшим далеко внизу:

– Я знаю, чего ты хочешь. Теперь я опытная женщина. Мне пришлось приехать в Гавану, чтобы всему научиться, и я отлично представляю, что ты будешь со мной делать, когда мы окажемся наедине. Но теперь уже осталось недолго. – И с надеждой подумала: «Может быть, я не доживу до завтра?»