Чудовище стояло перед дверью спальни, которая теперь вопреки его желанию принадлежала Белль. Чуть поодаль от него замерли слуги, готовые прийти на помощь при первой необходимости. Хозяин замка сердито взглянул на них, поднял огромную лапу и постучал. Дважды.

– Ты присоединишься ко мне за ужином! – заявил он, не дожидаясь, пока Белль ответит. – И это не просьба!

Стоявшая на сервировочном столике миссис Поттс тихонько кашлянула и посоветовала:

– Мягче, хозяин. Не забывайте, девушка потеряла отца и свободу за один день.

– Да, – поддержал ее Люмьер. – Вероятно, бедняжка до смерти напугана.

Чудовище вздохнуло; ему уже порядком надоели все эти советы. Тем не менее оно постучало еще раз.

На этот раз из-за двери раздался приглушенный голос Белль:

– Минутку.

– Видите? – радостно воскликнул Люмьер. – Вот и она! А теперь, хозяин, прошу вас, помните: будьте мягче…

– Добрее… – добавила миссис Поттс.

– Проявите очарование! – прощебетала Плюметт.

– А когда она откроет дверь, – закончил Люмьер, – улыбнитесь ей, обворожительно и любезно. Ну-ка, ну-ка, покажите мне вашу улыбку!

«Показать улыбку?» – мысленно повторило Чудовище. Что за бред? Да он столько лет не улыбался – не было причин для веселья. Хозяин замка хотел было озвучить последнюю мысль, но передумал, увидев, каким взглядом на него смотрит миссис Поттс. Неохотно он напряг мускулы лица и оскалился.

Слуги разом отшатнулись, охваченные ужасом.

– Э… Чуть меньше зубов, – предложил Люмьер.

Зеркало Чудовищу не требовалось, оно и так прекрасно знало, что любой человек убежал бы с криками ужаса при виде состроенной им в первый раз гримасы. Оно попробовало еще раз.

– Больше зубов, – сказала Плюметт.

Чудовище вздохнуло. Как и ожидалось, вид все равно ужасающий. Оно улыбнулось в третий раз.

– Другие зубы, – посоветовал Когсворт.

– Что, если вообще не показывать зубы? – добавила миссис Поттс.

Хозяин замка бросил на нее злобный взгляд. Хватит с него издевательств. В конце концов, сначала они только хотели, чтобы он пригласил Белль на ужин, и он пригласит. И больше не станет тратить время на жуткие улыбки. Постучав еще раз, он снова спросил:

– Ты присоединишься ко мне за ужином?

На этот раз Белль ответила почти сразу.

– Ты сделал меня пленницей, а теперь просишь поужинать с тобой? – Теперь ее голос звучал громче, наверное, она подошла вплотную к двери. – Ты что, сумасшедший?

Когда до Чудовища дошли слова Белль, оно помрачнело, сжало лапы в кулаки; верхняя губа поползла вверх, обнажая острые зубы.

– Успокойтесь, хозяин, – поспешила вмешаться миссис Поттс. Она видела: еще секунда – и Чудовище потеряет терпение.

– Но она выводит меня из себя, – процедило Чудовище сквозь зубы. – С ней трудно.

Услышав такое, миссис Поттс постаралась сдержать улыбку. Уж кто бы говорил! Домоправительница попыталась образумить Чудовище.

– Тогда сделайте так, чтобы с вами было легко, – предложила она.

Глубоко вздохнув, Чудовище попыталось еще раз. Оно согнулось от усилий, свирепо сжало челюсти и все же умудрилось заговорить почти любезно:

– Мне было бы очень приятно, если бы ты присоединилась ко мне за ужином.

Белль за закрытой дверью ответила немедленно:

– А мне было бы очень приятно, если бы ты ушел.

Это стало последней каплей. Брови Чудовища задергались, хвост захлестал по задним лапам, когти сверкнули. В следующий миг оно со всей силы ударило по двери. Коридор содрогнулся, слуги отшатнулись.

– Я велел тебе прийти к ужину! – заревел хозяин замка. От хороших манер не осталось и следа.

Белль не смолчала и тоже стукнула кулаком по двери со своей стороны.

– А я сказала, что не приду! Я лучше умру с голода, чем стану есть вместе с тобой!

– Тогда будь моей гостьей, – проревело в ответ Чудовище. – Можешь подыхать с голода! – Повернувшись, оно обожгло взглядом замерших слуг – это же из-за них он оказался в таком дурацком положении. – Если она не будет есть со мной, то не будет есть вообще!

– Хозяин, нет! – запротестовал Люмьер. – Покажите ей, какой вы на самом деле.

– Я такой и есть, – прорычало Чудовище. Не говоря больше ни слова, оно круто развернулось и направилось в свои покои. Позади остались разочарованно переговаривающиеся слуги, но хозяину замка не было до них дела. А чего они, собственно, ждали? Что Белль придет в восторг, когда он предложит ей поужинать с чудовищем? Тогда они просто дураки. И он, дурак, пошел у них на поводу.

Распахнув дверь в западное крыло, Чудовище подошло к столику у окна. Там лежало зеркало и стоял стеклянный колпак, а под ним в воздухе зависла красная роза. Схватив зеркало, Чудовище приказало:

– Покажи мне девушку!

Поверхность волшебного зеркала затуманилась, и в ней появилась Белль. Девушка сидела в своей комнате, повернувшись спиной к двери; ее лицо исказилось от ужаса. Глаза смотрели испуганно, по щеке скатилась слезинка.

Хозяин замка медленно отложил зеркало. Белль напугана из-за него, из-за чудовища, которым он, очевидно, был всегда. Он посмотрел на заколдованную розу и вздохнул, глядя, как очередной лепесток падает на столешницу. Вскоре упадет и последний лепесток, и тогда случится страшное… Чудовище содрогнулось и повесило голову. Когда упадет последний лепесток, исчезнет последняя надежда. И, судя по реакции Белль, он только что лишил себя возможности разрушить проклятие.

«Нужно выбраться отсюда», – подумала Белль, поднимаясь на ноги. Чудовище – настоящий монстр, и его недавнее поведение лучшее тому доказательство. Если она не сбежит сейчас, то, скорее всего, ее будут держать тут вечно. При мысли об этом девушка содрогнулась.

Она подошла к окну и выглянула наружу. С тех пор как ее оставили одну – охранник из вечно сонного шкафа неважный, – Белль, не теряя времени даром, принялась воплощать в жизнь план побега. Разорвав жуткое платье на куски, она связала из обрывков ткани веревку. Теперь эта веревка свисала из окна, не доставая до земли футов двадцать. Не идеально, но за неимением лучшего сгодится и такое.

Сделав глубокий вдох, Белль уже взялась было за веревку, как вдруг… Тук! Тук-тук!

– Я же сказала, уходи! – крикнула девушка через плечо.

К ее удивлению, ответил ей вовсе не низкий, грубый голос Чудовища, а мягкий, добрый и сдержанный голосок.

– Не волнуйтесь, дорогая, – сказал голос. – Это не хозяин, а всего лишь я, миссис Поттс.

В следующий миг дверь распахнулась, и в комнату въехал сервировочный столик на колесиках. На столике стояли красивый чайник и расписанная в том же стиле чашка. Белль сообразила, что чайник и есть миссис Поттс.

Девушка быстро попыталась заслонить свисавшую из окна веревку, но миссис Поттс сразу же заметила это свидетельство неудачного побега. Она ничуть не удивилась. Белль производила впечатление умной девушки, а хозяин принял ее, мягко говоря, неприветливо. И все же миссис Поттс не собиралась отпускать девушку, пока есть хоть малейшая надежда получить от нее помощь. Она достаточно долго прожила бок о бок с упрямым хозяином и знала, что порой лучший способ повлиять на человека – это позволить ему осуществить задуманное, только на твоих собственных условиях.

– Путешествие очень долгое, деточка, – проговорила миссис Поттс сладким голоском. – Позвольте поддержать вас перед тем, как вы отправитесь в путь. На собственном опыте я убедилась, что любая беда кажется не такой страшной после бодрящей чашки чая. Не так ли, мадам де Гардероб? – обратилась она к спящему шкафу. – Мадам! Проснитесь!

Мадам де Гардероб так и подскочила.

– Что? – сонно и довольно смущенно пробормотала она. – Я опять заснула?

– Раньше мадам спала по восемь часов в день, – пропищала маленькая чашка. – А теперь она спит по двадцать три.

– Хватит, Чип, – предупредила сына миссис Поттс. – Невежливо обсуждать привычки леди.

Пока Чип болтал, Белль смогла собраться с мыслями. Раз уж она не получила ответов от мадам де Гардероб, почему бы не попробовать снова?

– Что здесь случилось? – спросила она. – Какое-то колдовство или проклятие?

По мнению Белль, такое объяснение казалось самым логичным обоснованием всех странностей замка. Она прочитала множество историй о подобных вещах, но никогда не думала, что они действительно существуют.

– Мама, она обо всем догадалась, – сказал Чип тоненьким голоском. Из-за надколотого края он слегка шепелявил. – Она умная.

Тем временем его мама прыгнула к нему и налила в мальчика-чашку чай. Затем подтолкнула сына к Белль.

– Помедленнее, Чип, – предупредила она. – Не расплескай чай и не разбалтывай секреты.

Не в силах сдержать улыбку, Белль взяла Чипа в руки. Определенно, он маленький мальчик, которого превратили в чашку. «Как это, наверное, грустно, – подумала девушка, – не иметь возможности веселиться, как все мальчишки его возраста».

Словно почувствовав, о чем она думает, Чип спросил:

– Хочешь, фокус покажу?

Белль кивнула. Чип сделал глубокий вдох и принялся пускать пузыри. При виде чайной пены девушка рассмеялась. Смех заполнил комнату, и миссис Поттс улыбнулась.

– Вы поступили очень храбро, оставшись вместо отца, – заметила она.

– Мы все так считаем, – поддакнула мадам де Гардероб, согласно кивая.

При упоминании об отце улыбка Белль померкла.

– Я так за него волнуюсь, – тихо проговорила она. – Он никогда не жил совсем один.

– Не вешайте нос, милая, – сказала миссис Поттс, пытаясь как прежде говорить легко и непринужденно. – В конце концов все наладится, вот увидите. После ужина вы почувствуете себя гораздо лучше.

Белль посмотрела на чайник и покачала головой.

– Но ваш хозяин сказал: «Если она не будет есть со мной, то не будет есть вообще». – Девушка понизила голос, подражая злобному, угрожающему тону Чудовища.

Миссис Поттс подавила вздох. Что и говорить, сегодня их хозяин превзошел самого себя.

– Люди много чего могут наговорить в гневе, – заметила она. – А мы вольны выбирать, слушать все это или нет. – Она повернула сервировочный столик к двери, потом оглянулась на Белль. – Вы идете, милая?

Белль смотрела, как чайник исчезает за дверью. В животе у нее требовательно заурчало. «Ладно, – подумала она. – Поужинаю, но только один раз. А потом уйду».

На кухне уже все было готово. Отправившись поговорить с Белль, миссис Поттс оставила за старшего Люмьера. Канделябр не сомневался: домоправительница убедит Белль спуститься вниз перекусить.

Однако Люмьер собирался превратить этот перекус в нечто более основательное. Этот ужин Белль запомнит на всю жизнь. К ужину подадут шедевры кулинарии, вкуснейшие закуски, восхитительные напитки и, разумеется, изумительные десерты. К тому времени как Белль отложит вилку, ей не захочется покидать замок – во всяком случае, Люмьер очень на это надеялся.

Влетев в кухню, он сложил свои свечи-руки вместе и взволнованно объявил:

– Они идут! Последняя проверка, всем приготовиться!

Он с удовольствием наблюдал, как все слуги бросаются выполнять его команду: они все понимали, как важен этот ужин.

Кажется, это понимали все, кроме Когсворта.

– Не вздумайте! – заявил мажордом, определенно нарываясь на драку. Он важно сложил на груди руки. – Если хозяин узнает, что вы ослушались его приказа и накормили ее, он обвинит во всем меня.

Люмьер повернулся, посмотрел на друга и вздохнул. Как можно думать только о себе? Подсвечник подошел к часам и кивнул.

– Да, – заявил он легкомысленным тоном, хотя намерения у него были самые серьезные. – Я лично за этим прослежу. Но неужели ты не видел, как смело она ему перечила? Говорю тебе, это та самая девушка! Они должны влюбиться друг в друга, если мы хотим снова стать людьми, но у них не будет такой возможности, если девушка не выйдет из своей комнаты.

– Ты же знаешь, что она никогда его не полюбит, – тихо пробормотал Когсворт.

– Друг мой, сломанные часы показывают правильное время дважды в день, – ответил Люмьер, отказываясь поддаваться пессимизму нудного мажордома. – И сейчас ты не прав. Мы должны попробовать.

Отвернувшись от Когсворта, он подошел к Кюизиньеру. На плите булькали горшки и шипели сковородки, заполняя кухню соблазнительными ароматами. Люмьер затылком чувствовал, что Когсворт смотрит на него, и знал: в душе мажордома разворачивается борьба. Люмьер его не винил. Мажордом прав: если хозяин обо всем узнает, то наверняка подумает, что все это задумал Когсворт. Но у них нет выбора. Не каждый день в заколдованный замок приходит девушка, которой хватает духу спорить с хозяином. Нет, подумал Люмьер, качая головой и решительно взмахивая свечами. Этот ужин состоится, с разрешения Когсворта или без него.

Наконец он услышал, как часы вздохнули. Люмьер ждал.

– По крайней мере, соблюдайте тишину, – тихо сказал мажордом.

По лицу Люмьера расползлась широкая улыбка, но он быстро состроил серьезную гримасу и только потом повернулся к другу и кивнул.

– Конечно, конечно, – заверил он Когсворта. – Только что это за ужин без… музыки?

– Музыки? – воскликнул мажордом уже во весь голос и отчаянно затряс головой.

Слишком поздно. Люмьер уже давал указания стоявшему в столовой клавесину.

– Маэстро Каденца, – сказал подсвечник, отводя клавесин в уголок, – ваша жена наверху с каждым днем спит все больше и больше. Она рассчитывает на вас, надеется, что вы поможете хозяину и этой девушке влюбиться друг в друга.

Клавесин сыграл гамму и содрогнулся, услышав фальшивую ноту.

– Тогда я буду играть, превозмогая боль, – отважно заявил он.

В этот миг в столовую вошла Белль в сопровождении миссис Поттс. Девушка огляделась, потрясенная изысканно накрытым столом, но было видно, что она не уверена, стоит ли здесь оставаться. Люмьер видел сомнение в ее глазах, и это лишь укрепило его решимость сделать так, чтобы Белль понравилось в замке. Подсвечник в последний раз окинул слуг многозначительным взглядом и вспрыгнул на стол.

– Ma chère, мадемуазель, – начал он. Струящийся из окна лунный свет красиво освещал Люмьера, словно канделябр стоял в свете прожектора. Люмьер поклонился: – С глубочайшей гордостью и огромным почтением мы приветствуем вас сегодня вечером. Мы приглашаем вас немного отдохнуть… – По его кивку кресло за спиной Белль подвинулось, и девушка по инерции села, издав изумленный возглас. – А мы тем временем представляем вам… ваш ужин.

Сначала Белль сидела, сцепив руки на коленях, а Люмьер озвучивал – и показывал – список блюд, которые девушке предлагалось отведать. Она слушала, как канделябр описывает еду, смотрела, как танцуют серебро и фарфор, и постепенно успокаивалась. Белль развернула салфетку, а ее ноги сами собой начали отбивать ритм в такт мелодии, которую играл клавесин. Когда Люмьер отозвался о «вон той серой штуке» как об очень вкусном блюде, Белль уже улыбалась. Она оглядела многочисленные тарелки и блюда со всякими вкусностями, и ее живот заурчал так громко, что заглушил музыку.

Люмьер и остальные слуги продолжали ее развлекать, и Белль воздала должное угощению. Она попробовала рагу из говядины и сырное суфле, откусила кусок от свежеиспеченного батона и удовлетворенно вздохнула, чувствуя, как тает во рту сладкий пирожок. Каждое новое блюдо оказывалось вкуснее предыдущего, и всякий раз Белль говорила себе, что больше не сможет впихнуть в себя ни кусочка, и всякий раз поддавалась на уговоры и пробовала.

Чудесная музыка не смолкала, приятно дополняя отменную еду. К концу ужина Белль была просто очарована. И немудрено: кажется, все слуги были счастливы ее видеть и радовались возможности услужить. Белль подумалось, что с таким хозяином, как Чудовище, они, наверное, умирали от одиночества и скуки. Навряд ли хозяин этого замка каждый день требует готовить что-то новое… Похоже, слуги здесь соскучились по работе. Если в начале ужина Белль еще казалось, что глупо жалеть говорящие канделябры, часы и чайники, то к концу трапезы она перестала смотреть на них как на вещи.

Встав из-за стола, Белль поблагодарила слуг, пожелала всем спокойной ночи и вслед за миссис Поттс вышла из комнаты. После царившей за ужином теплой атмосферы замок казался еще холоднее и темнее.

– Не понимаю, почему вы все так добры ко мне, – высказала Белль давно волновавшую ее мысль. Она размышляла над этим с тех пор, как встретила Люмьера, Когсворта и миссис Поттс.

Миссис Поттс, как всегда ехавшая на сервировочном столике, улыбнулась.

– Меньшего вы не заслуживаете, милая, – ответила она нежным материнским тоном.

– Но ведь вы заперты здесь, как и я, – заметила Белль. – Неужели вам никогда не хотелось сбежать?

Миссис Поттс ответила не сразу.

– Хозяин не так ужасен, как кажется на первый взгляд, – сказала она наконец. – Где-то в глубине его души скрывается настоящий принц, ждущий, когда его выпустят на волю.

Белль склонила голову набок; слова «принц» и «на волю» показались ей кусочками головоломки, которые очень трудно сложить вместе.

– Люмьер что-то говорил о западном крыле… – проговорила она, надеясь узнать что-то еще.

Однако миссис Поттс не поддалась на провокацию.

– О, не забивайте себе голову, – воскликнула она. Они как раз подошли к подножию лестницы, ведущей к спальне Белль. – А теперь ложитесь спать, пока солнышко не поднялось над верхушками деревьев. Я могу чем-то еще вам помочь, дорогая?

– Нет, вы и так сделали очень много, – чистосердечно ответила Белль. – Спасибо и спокойной ночи.

– Доброй ноченьки, – откликнулась домоправительница, после чего сервировочный столик развернулся и покатил обратно, в сторону кухни.

Белль стояла, положив руку на перила, и смотрела вслед миссис Поттс, пока та не скрылась из виду. Затем девушка посмотрела на лестницу и начала подниматься по ступенькам. Голова шла кругом. Белль знала, что можно вернуться в комнату и попробовать сбежать, и все же что-то ее останавливало. Поднявшись на один пролет, девушка помедлила. Если пойти налево, она направится к своей комнате и, возможно, к свободе. Если же повернуть направо… Она посмотрела на лестницу, которая, по ее расчетам, вела в западное крыло.

Приняв решение, Белль глубоко вздохнула и повернула направо. Она только одним глазком посмотрит на пресловутое западное крыло. В конце концов, что в этом плохого?