Стая состояла из восьми исполинских волков и еще одного, поменьше и постройнее остальных. Никогда в восточных пустынях Северной Америки не встречались такие волки, как эти восемь. Такие великаны водятся только в дремучих лесах Аляски. Длинномордые, широкоголовые, они наделены были такой силой, что одним ударом челюстей могли перекусить горло самки карибу и на всем скаку свалить ее на землю. Но дело в том, что они никогда не видели ни Аляски, ни карибу, ни стремительных потоков, текущих к северу, ни покрытых вечным снегом гор. Родина их находилась к югу от реки Св. Лаврентия, в небольших и знакомых людям лесах Северного Вермонта, откуда они перекочевали на северо-восток, отыскивая обширные и пустынные леса.
Появление на востоке большой и зловещей стаи совершилось так.
Несколько лет тому назад из кочующего зверинца, посетившего городок в Северном Вермонте, убежал огромный волк. За ним охотились с криком и гиканьем в течение нескольких дней. Но он был умен. Он до тех пор несся во весь опор, пока не оставил преследователей далеко за собой и пока не добрался наконец до дремучего леса, в котором мог найти себе убежище. Здесь он охотился очень осторожно, нападая только на косуль, зайцев и другую дичь и строго воздерживаясь от охоты на тех животных, которые, по его мнению, находились под покровительством человека. Благодаря такой осмотрительности люди не подозревали о его существовании. Он случайно встретился вблизи одной деревни с длинномордой, похожей на волка собакой. Ему удалось заставить ее бросить своих хозяев и начать свободную жизнь, к которой она всегда питала смутное влечение. Собака стала охотиться вместе с ним и скоро принесла ему двух щенков, которые выросли такими же огромными и дикими, как их вожак, но далеко не такими умными, как он, хотя были гораздо злее отца. Они повиновались своему вожаку потому, что боялись его и чувствовали над собой его превосходство. Когда же наступило холодное время и дичь сделалась более редкой, они не могли устоять против искушения поохотиться по соседству с поселками и привлекли на себя внимание людей. Они стащили нескольких отставших от стада телок и овец. Поселенцы расстреляли нескольких ни в чем не повинных собак, которых подозревали в совершении этой кражи. Мудрый вожак приказал тогда строго-настрого собраться всей стае и увел ее на восток.
Путешествие это оказалось очень продолжительным и сопровождалось многими опасностями. Временами им попадалась одна только мелкая дичь, и стая сильно голодала. Временами им долго не встречались леса, под прикрытием которых было безопаснее путешествовать, а временами голод вынуждал их нападать на деревенские стада. Поселенцы преследовали их с целой сворой собак, с ружьями и проклятиями, приучив таким способом к осторожности самых буйных из стаи. Некоторые из волков навсегда унесли с собой пули в собственном теле. Это заставило их убедиться на собственном опыте, как умен был их осторожный вожак. Таким образом, когда они добрались наконец до пустынных сосновых лесов, озер, ручьев и рек, где Мэн граничит с Нью-Брунсвиком и Квебеком, они окончательно приучились к дисциплине и осторожности. Ужасно было нашествие этой стаи на великие пустыни, простиравшиеся к северу от Утальквитиса и Оттакунзиса.
Ни звери, ни птицы этих мест никогда еще не слышали ни от дедов, ни от прадедов о существовании таких прожорливых, хищных стай. Правда, о волке сохранилось здесь смутное воспоминание, но только о небольшом восточном, или, как его принято называть, «облачном» волке, довольно храбром, но не настолько свирепом, чтобы его стоило бояться. На «облачного» волка, о котором лет пятьдесят, по крайней мере, ничего не было слышно в этой местности, не обращали внимания ни медведи, ни лоси. Но слухи о появлении волчьей стаи леденили сердца, не знакомые до сих пор со страхом. Нашествие волков подняло панику. Случилось так, что пришельцам ни разу не попался на пути никто из главных зверей этой области. Зато им попадались целые стеи кроликов и множество красно-бурых оленей, которые дали им возможность хорошо поохотиться и увлекали их за собой, отступая перед ними все дальше и дальше на восток.
Так добралась наконец стая и до той области, где жили медведи. Однажды стая бесшумно двигалась по следу оленя. Двигалась она бесшумно, потому что мудрый вожак научил ее, как важно соблюдать тишину. Внезапно стая наткнулась на огромного черного зверя, стоявшего прямо поперек их дороги и когтями царапавшего гнилой пень. Волки остановились и расположились полукругом, приготовившись каждую минуту ринуться вперед. Шерсть у них на затылках и на плечах поднялась дыбом. Медведь был удивлен этой встречей не меньше самих волков. Старый, одинокий, злобный медведь ничего не слышал о появлении таких ужасных пришельцев. А если бы и слышал, он не обратил бы особенного внимания на эти слухи. Страх не был ему знаком. Повернувшись в сторону пришельцев, он сел на задние лапы, глухо зарычал и, подняв лапу с длинными кривыми когтями, опустил голову и без малейшего страха уставился исподлобья на своих противников. Он был готов на бой и не думал об его последствиях. Но он был согласен и на мир, с тем только условием, чтобы его оставили одного. Он был слишком увлечен личинками, ягодами и гнилыми бревнами, чтобы нападать на волков.
Волки не были голодны и к тому же понимали, что медведь — нелегкая добыча. Не зная, на что решиться, они ждали, пока вожак даст знак к нападению. Но вожак сидел, высунув язык, в самой середине полукруга и не спешил начинать. Он изучал противника и ждал первого шага с его стороны. Как опытный, осторожный вождь, он умел быть терпеливым.
Медведь лишен был этого дара. Решив, вероятно, что чужестранцы не желают ему мешать искать личинки, он повернулся к пню и одним взмахом передней лапы оторвал от него огромный кусок.
В ту же минуту свирепая, похожая на волка дворняга метнулась к нему и хватила его зубами за бедро. Но медведь с такой молниеносной быстротой повернулся назад, что она успела лишь набить себе рот шерстью и избежала смертельного удара только благодаря тому, что сумела ловко, словно спущенная пружина, вильнуть в сторону. На боку ее остался длинный кровавый рубец.
Остальная стая, увлеченная ее примером, бросилась было тоже в бой, но вожак, увидя, что подруга его пустилась наутек, сразу остановился и свирепым ворчаньем отозвал волков. Они повиновались немедленно, так как поняли теперь, с каким противником имеют дело. Один из них, однако, самый безрассудный, успел зайти слишком далеко. Удар наотмашь пришелся ему повыше груди и швырнул его на спину. Железные когти вскрыли ему горло, а затылок разбился при падении. Он лежал, судорожно подергиваясь, с пеной у рта. Вожак посмотрел на него и решил: нет никакой надобности подвергать всю стаю риску, натравляя ее на такого могучего противника, впереди и без того ждет их хорошая дичь, и притом стая не так уж голодна. Вожак призвал стаю к порядку и повел ее в обход галопом, оставив тело товарища на произвол судьбы.
Медведь не спускал глаз со стаи и сердито ворчал, пока она не скрылась из виду. Подойдя затем к мертвому волку, он обнюхал его, перевернул лапой на другую сторону и медленно вернулся к пню с личинками. Он не питал пристрастия ни к волчьему, ни к собачьему мясу.
Тем временем стая, взбешенная и пораженная случившимся, летела вперед и скоро настигла выслеженную добычу. Уплетая теплое оленье мясо, она постепенно успокоилась и совсем забыла о погибшем товарище. Но урок, полученный ею, не прошел, однако, даром.
Дня через два после этого волки прибыли к озеру и, скрываясь под защитою темных сосен, с удивлением смотрели на лося, которого они видели первый раз в своей жизни.
Два дня тому назад волки, увидев этих огромных оленей, ни минуты не колеблясь, налетели бы на них. Но теперь они слишком еще хорошо помнили приключение с медведем и не доверяли этим двум широкоплечим длинномордым незнакомцам с широкими копытами и надменным видом. Они ждали знака своего осторожного вожака, но осторожный вожак не спешил. Он не знал, сколько мужества, сколько силы скрывается в этих громадных тушах, так похожих и так не похожих на оленя. Но как только лоси, охваченные паническим ужасом при виде неизвестного, бросились вдруг в воду, он тотчас же решил, что дичь эта вполне пригодна для охоты. Выйдя на открытый берег, он несколько минут смотрел вслед беглецам. Поняв, куда они плывут, он окинул пытливым взором берега озера, словно мысленно измеряя его окружность. Рассчитав, вероятно, какой путь будет самым коротким, он вернулся обратно в чащу. Не прошло и минуты, как стая неслась уже полным ходом к верхней части озера, которая находилась на расстоянии семи-восьми миль.
Лоси тем временем добрались до противоположного берега и вышли, мокрые и черные, в том месте, где рос ивняк. Но они не захотели оставаться там. Им хотелось переменить место, а лось, вздумавший переселиться, идет обыкновенно далеко. Длинной, неуклюжей рысью, без всякого напряжения, с обыкновенной быстротой неслись они вдоль реки до тех пор, пока не оставили озеро далеко позади. Покрытая кустарником равнина перешла постепенно в низменное плоскогорье, кое-где поросшее лесом. Они хотели только одного: уйти как можно дальше от мелькавших в чаще зеленых глаз и топота разбойничьих лап. Они и не подозревали, что зеленые глаза и разбойничьи лапы идут им наперерез.