– Если позволите, я вмешаюсь, – вкрадчиво и нарочито игриво проговорил Локи. – Поскольку вы направляетесь на Землю, вам может понадобиться проводник. – Он улыбнулся. – А у меня, должен сказать, есть некоторый опыт.

– Ты называешь опытом свой провал? – усмехнулся Танос. Он не забыл, как Локи шесть лет назад пытался захватить Нью-Йорк с помощью армии читаури, служивших Таносу, и потерпел поражение.

– Я называю опытом опыт, – выразительно проговорил Локи, отбивая нападку Таноса.

Корвус Глефа дернулся вперед всем своим гибким телом, чтобы преградить Локи путь, но Танос остановил его. Бог коварства и обмана снова заговорил:

– Всемогущий Танос, – его голос наливался уверенностью, – я, Локи, принц Асгарда... – Локи осекся и обмяк. Следующие слова он произнес таким доверительным тоном, будто забыл об осторожности. – Сын Одина. – Локи кинул взгляд на Тора, притихшего в металлических тисках и с ужасом наблюдавшего, как его брат плетет хитрые сети.

Говоря, Локи приближался к титану.

– Законный властитель Йотунхейма, бог коварства и обмана. – Танос не заметил, что у его собеседника в руке поблескивает кинжал, но Тор увидел клинок. Его глаза вспыхнули беспокойством и злостью на откровенную глупость брата, так и не понявшего, что Танос – не обычный противник, которого можно провести парочкой обычных фокусов. И все же он почувствовал некоторое восхищение его храбростью, какой бы наивной она ни была. – Клянусь служить тебе верой и правдой до конца своих дней. – Асгардец глубоко вздохнул, собираясь с силами, и неожиданно бросился на Таноса, занося кинжал... который застыл в воздухе под действием Камня Силы.

Танос прищурил глаза.

– До конца своих дней? – Титан задумался, сжимая запястье Локи. Кости в руке несостоявшегося убийцы хрустнули, и кинжал упал на пол.

– Тебе следует тщательнее подбирать слова, – сказал Танос с усмешкой и сомкнул пальцы на шее Локи, выдавливая из него жизнь. Бесстрастным ледяным взглядом титан наблюдал, как тот корчится в агонии, а лицо наливается синевой.

А еще один свидетель этой ошибки страдал от горя. Не веря своим глазам и не в силах помочь, Тор разрывался изнутри. Он только и мог смотреть в последний раз на младшего брата.

– Тебе никогда... не стать... богом, – прохрипел Локи.

Таносу не суждено было узнать, угроза это или пророчество. Но, похоже, его это и не интересовало: титан лишь продолжал сжимать горло асгардца.

Горестный вой Тора заглушил предсмертные вздохи названного брата. Танос поднес обмякшего Локи к богу грома, демонстрируя ему мертвое тело. Тор никак не мог осознать, правда ли все это. Локи уже несколько раз якобы умирал, думал Тор, погружаясь в панику. И сейчас будет так же. Это все его трюки. Он очнется. Он внимательно изучал тело брата в поисках малейших признаков жизни – надеялся, что тот едва заметно подмигнет или ухмыльнется. Но ничего такого не происходило.

Ничего.

Нет... этого... не может быть. Тор застыл от ужаса. Танос уронил тело Локи на землю недалеко от брата, который прошептал: «Нет!»

– На этот раз он уже не воскреснет, – равнодушно констатировал титан. Будто подтверждая его слова, тело недвижно лежало рядом.

Танос поднял руку и сжал кулак. Камни в Перчатке Бесконечности засветились. Позади Детей Таноса возникло кипящее черное облако. Они вошли в него и исчезли. Едва из виду пропал Эбеновый Зоб, металлические кандалы с грохотом упали, и асгардец рухнул на пол.

Танос задержался, чтобы бросить на Тора последний взгляд, и единственный глаз бога грома ожег его жаждой мести. Но не успел он собраться с силами и подняться на ноги, как Танос исчез, а с ним и облако телепортации.

Тор подполз к брату и прижал к себе безжизненное тело.

– Нет, Локи, – тихо проговорил он. – Нет.

Уронив голову на грудь брата, Тор зарыдал, осознав, что не осталось ни единого шанса на воскрешение. Локи погиб. И он не мог ничего изменить.

Пока бог грома оплакивал брата, корабль «Санктуарий II» вновь поливал огнем «Старейшину» из кромешной темноты космоса. Ракеты вонзались в обшивку и рвали ее на куски. Беззвучным взрывом остатки огромного корабля и павших асгардцев разбросало в разные стороны.

Покончив с кораблем, «Санктуарий II» растворился в пространстве.

* * *

ВО МНОГИХ световых годах от побоища мимо яркой звезды пронесся Биврёст, увлекая за собой сквозь галактику Халка. Он с невероятной скоростью обогнул знакомую Луну и направился к сине-зеленой планете.

К Земле.

* * *

ОСОБОЕ очарование Бликер-стрит в нью- йоркском квартале Гринвич-Виллидж придавал роскошный особняк. Для случайного прохожего это было лишь здание в викторианском стиле, и только немногие знали, как оно называется: Святая Святых, дом Мастера мистических искусств, доктора Стивена Стрэнджа.

– Серьезно? У тебя что, совсем денег нет? – спросил Стрэндж у своего друга Вонга. Им двоим поручили защиту Святилища Нью-Йорка.

– Привязываясь к материальному, отдаляешься от духовного, – проговорил Вонг, следуя за Стрэнджем по широкой лестнице.

– Так и передам ребятам из магазина. Может, угостят тебя метафизическим сэндвичем с метафизической ветчиной. – Стрэндж, в серой толстовке и свободном черном пальто, спускался по лестнице, небрежно засунув руки в карманы джинсов.

– О. Погоди, погоди, погоди. Похоже, есть пара сотен. – Вонг пошарил во внутреннем кармане жилета и с видом победителя вытащил скомканные купюры.,

– Долларов? – уточнил Стрэндж, остановившись понаблюдать, какой нелепостью все это обернется.

Вонг развернул купюры и поник.

– Рупий.

– А в долларах это?.. – раздраженно продолжал Стрэндж.

– Полтора... – ответил Вонг.

Стрэндж смиренно покачал головой и, не оглядываясь, направился дальше.

– Ладно, чего ты хочешь? – спросил Стрэндж, и Вонг сразу просиял.

– От сэндвича с тунцом не отказался бы.

Дебатам о метафизике и поездке в продуктовый магазин на углу помешал радужный луч: Биврёст ударил в большое круглое окно в крыше. Пробив огромную дыру в лестнице и оставив в яме своего единственного пассажира, светящийся мост Асгарда исчез.

Вонг и Стрэндж приготовились защищаться от взрыва, и будто из ниоткуда материализовался Плащ Левитации. Затем, распрямившись, Вонг, Стрэндж и Плащ, не взирая на опасность, двинулись по обломкам лестницы. Приятели, как всегда, спешили туда, откуда убежали бы все остальные: они приблизились к яме и заглянули внутрь. К их потрясению, на дне пробитой дыры Халк превращался в человека – Брюса Бэннера.

Грязный и взъерошенный, он смотрел на них глазами, полными ужаса.

– Танос идет, – произнес он. – Он близко!

Стрэндж и Вонг переглянулись. Снова посмотрев на Бэннера, доктор Стрэндж задал вопрос, который до него задавали уже очень многие – и ответ на который становился главным потрясением в их жизни:

– Кто?

ГЛАВА ВТОРАЯ

– НЕТ, ПОСТОЙ, подожди. Сейчас все объясню, – говорил Тони Старк, стараясь не отставать от Пеппер Поттс. Они шли по тропинке Центрального парка в Нью-Йорке.

– Тони, ты какую-то чушь городишь, – перебила его Пеппер, закатывая глаза. Сколько раз она уже ему это говорила? Сто? Тысячу? У нее голова шла кругом.

Пеппер знала Тони много лет... и много лет его любила. Только с этим непомерно болтливым гением она могла бы прожить жизнь. Осознание этого сначала лишило ее сил, а потом осветило неподдельной радостью каждую частичку ее тела. Тони Старк идеально ей подходил, только вот не до конца было ясно, что это говорит о ней самой.

Пеппер Поттс была из тех, кто всегда поступает правильно, выбирает разумный вариант, строго контролирует свою жизнь и придерживается дисциплины... но вот появляется Тони, ее полная противоположность. Он всегда считал, что поступает правильно – это она про него знала. А еще она знала, что безопасность – не его выбор. Что же до контроля и дисциплины – эти слова были последними в его богатом словаре.

Пеппер и Тони кардинально отличались во всех отношениях. Кроме одного. Они любили друг друга гораздо сильнее, чем позволяла их зона комфорта. И их любовь была отчаянной авантюрой в жизни, и без того опасной до нелепости.

– Нет, не чушь, – возразил Тони.

– Ты меня совсем запутал. – Речь и Пеппер, и Тони лилась непринужденно, их слова будто переплетались между собой. Они так хорошо попадали в ритм друг друга, что со стороны было непонятно, когда заканчивает говорить она и начинает он. Без сомнений, они любили друг друга. Но в такие моменты становилось понятно, насколько сильно.

– Слушай, ну вот представь. Тебе снится сон, и там ты хочешь в туалет, – втолковывал Тони, который вышел на прогулку в черном спортивном костюме с накинутой на плечи и завязанной на шее толстовкой.

– Ну, – терпеливо слушала его Пеппер на ходу.

– Так вот. И вдруг видишь, что туалетов-то во сне нет. И ты такая: боже мой, что же делать?

– Ага.

– Ой, кто-то смотрит! Придется обмочить штаны...

Пеппер перебила Старка, пока он не углубился в еще более живописные картины:

– А потом ты просыпаешься и понимаешь, что тебе и правда нужно в туалет.

Тони повернулся и с торжественным видом ткнул пальцем в Пеппер, довольный, что наконец его хоть кто-то слушает и понимает. Она – она понимает. И почему он каждый раз так этому удивляется?

– О чем и речь! – радостно воскликнул Тони.

– Ну да...

– Так вот. – Они говорили, и их слова будто кружились в парном танце, оплетая и обгоняя друг друга.

– Такое у всех бывает, – со смехом сказала Пеппер.

– Именно! Я о том и говорю. – Тони остановился перед Пеппер. Он тяжело дышал, но вовсе не от быстрой ходьбы. Просто он впервые в жизни собирался сделать невероятное, непостижимое для него заявление. Он впервые скажет это вслух Пеппер. Той женщине, счастью иметь которую в своей жизни он едва верил.

Тони перевел дыхание.

– В свете этого... ночью мне приснился сон... – Тони помолчал. Есть слова, которые назад уже не возьмешь. Он не думал, что когда-нибудь произнесет их, но потом встретил Пеппер. Женщину, которая любила его, несмотря на то, что он такой... какой есть. Женщину, которая заботилась о нем, когда у него еще и мысли не было признаться, что он – Железный Человек. Женщину, которая спасала его самого не реже, чем он спасал мир. Как много способов быть для кого-то супергероем...

И вот Тони стоит в Центральном парке и выдавливает из себя:

– Мне приснилось, что у нас есть ребенок.

Пеппер помолчала. Потом помолчала еще.

Тони продолжил:

– Все было как наяву. Мы назвали его в честь твоего странного дядюшки. Как там его звали?

– Вот как, – кивая головой, проговорила Пеппер. В ее голосе чувствовалась любовь – и некоторый скепсис. Она часто разговаривала с Тони таким тоном.

– Морган! – воскликнул Тони, не веря, что запомнил это имя. – Морган.

– И потом ты проснулся...

– А как же без этого, – Тони не удержался от привычки съязвить, как и в любом, даже таком серьезном, разговоре.

– И подумал, что мы...

Пеппер смотрела на Тони взглядом, полным доброты и нежности.

– Ждем ребенка. – Два простых слова. Тони ждал. Мир вокруг застыл.

– Ну да, – с улыбкой произнесла Пеппер. Сердце в груди у Тони подпрыгнуло.

– Да? – спросил Тони.

Пеппер решительно помотала головой.

– Нет.

– Но мне же снилось. И казалось как по-настоящему, – заспорил Тони, будто его сны не менее правдивы, чем факты, не говоря уже о науке.

– Если бы ты хотел детей... – Пеппер выразительно посмотрела на небольшой светящийся блок, надежно закрепленный на груди у Тони – дуговой реактор. Привычным движением она развязала узел, в который были завязаны рукава его толстовки. – Ты бы не делал вот этого, – сказала она, постучав по реактору пальцем.

Тони посмотрел вниз и тут же глуповато ухмыльнулся, надеясь разрядить обстановку.

– Очень рад, что ты обратила внимание. Это же сущая ерунда. Просто корпус для наночастиц, – сказал он, в шутку отмахнувшись. Пеппер покачала головой, в который раз выслушивая одну и ту же дежурную речь для тех случаев, когда она заговаривала о зависимости Тони от репульсорного генератора.

– Это все ничуть не успокаивает. – Интонация Пеппер была саркастически игривой; она подняла глаза к небу и старалась не смотреть на до глубины души расстроенного мужчину. Она так любила его, пусть он и удивлялся каждый раз, стоило ей упомянуть, что дуговому реактору в нормальной жизни не место. Даже такой гений, как Тони Старк, в некоторых отношениях может быть тем еще дурачком.

– Ну он же съемный. Это не какой-нибудь...

– Он тебе больше не нужен. – Существовал Тони Старк, которого знал весь мир, и Тони Старк, которого знала Пеппер. И этот второй был великолепен без всяких дуговых реакторов. Пеппер не понимала, почему, несмотря на весь свой ум, он никак этого не осознает.

– Да, признаю, мне уже сделали операцию. Но я же просто пытаюсь защитить нас... и будущих нас... Вот и все. Вдруг в шкафу прячется монстр. Знаешь, вместо...

– Одежды, – закончила за него Пеппер. Тони двинулся к ней. Чем ближе он был, тем меньше ее расстраивал этот реактор.

– Ты так хорошо меня знаешь, – мягко произнес Тони.

– Боже... – выдохнула Пеппер.

– Ты заканчиваешь все мои фразы.

Пеппер покачала головой. Ох уж этот Тони. Упрямый и удивительный человек.

– В шкафу должна быть одежда. Даже в твоем.

– Да, – задумчиво сказал Тони. – А знаешь, чего не должно быть? Всяких сюрпризов. Сегодняшний ужин пройдет отлично. – Тони взял Пеппер за запястье и поднял ее руку, на которой сверкало подаренное им на помолвку кольцо с бриллиантом. – Похвастаешься обновкой от Гарри Уинстона. – Пеппер рассмеялась. Тони всегда мог ее развеселить. – Хорошо? И не нужно нам сюрпризов. Никогда. Обещаю тебе...

– Да?.. – Пеппер снова поддалась его обаянию.

– Больше никаких сюрпризов. – Тони наклонился, чтобы наконец поцеловать свою будущую жену. Она закрыла глаза, и мир растворился, снова оставив их наедине друг с другом – только они и их любовь.