Когда тарелки убрали со стола, Милли вернулась в каюту. Она вела себя сдержанно и холодно, однако ее глаза сияли: она была приятно удивлена тем, что нашла в гардеробной. Халид убедил ее выйти на палубу, где была установлена сложная система отопления. Приглушенное освещение позволяло разглядеть ночное небо, а также широкую полосу беспокойного моря.

– Я могла бы поселиться в каюте для персонала, – произнесла она, наклоняясь над перилами. – В гостевой каюте должен жить тот, кто любит золотые простыни, – сказала она и отклонилась назад, когда стюард отодвинул для нее стул.

– Расслабься и наслаждайся. Садись, – предложил Халид. – Торопиться некуда.

Она подняла голову, посмотрела на него и призналась:

– Мне трудно расслабиться.

– Я знаю, – тихо сказал он.

Милли не могла не пялиться на рот Халида. Она должна образумиться. Но как она это сделает, если ее губы по-прежнему покалывает от поцелуев с ним?

– Неужели тебе не хочется поспать не на раскладушке, застеленной белой простыней? – отвлекая ее, спросил он.

– Если вы затеваете какую-то игру, то я разочарована, – солгала Милли, и ее сердце забилось чаще.

– Я считал тебя амбициозной женщиной, Милли Диллинджер.

– У меня есть амбиции, – подтвердила она, – но я сама решу, что мне надо.

Шейх слабо улыбнулся:

– Значит, ты все-таки выбираешь золотые простыни? – Он пожал плечами и поджал губы.

– Как я понимаю, мне придется чем-то расплатиться с вами за проживание на вашем корабле, – произнесла она.

Ее странный тон спровоцировал у него смех:

– Я уверен, мы сумеем договориться.

– Я говорю о чисто коммерческом расчете, – заверила она.

– И я тоже. А ты подумала о чем-то другом?

Милли стиснула зубы и промолчала.

– И тебе следует знать, что кредитов я не выдаю.

– Это неудачная шутка, ваше величество.

– Я думаю, тебе пора называть меня по имени. Так мне больше нравится.

– Спасибо, но я буду называть вас почтительно: шейх Халид.

Он простонал:

– Я обычный человек.

– Как бы не так, – настаивала она. – Я здесь потому, что я жду, когда вы расскажете мне правду о моей матери, и…

– Что? – спросил он.

– Поездка домой будет долгой и холодной?

Он рассмеялся. Ей нравился его смех.

Милли взвизгнула, когда Халид внезапно смахнул рукой со стола стоявшие там предметы. Потом он прижал ее к прохладной, твердой поверхности.

– А теперь что ты будешь делать? – спросил он.

Она бы рассердилась, если бы не дразнящий огонек в его глазах.

– Отпустите меня, – тихо сказала она.

– А если я откажусь? Что ты сделаешь?

– Я нанесу вам вред коленом.

Он снова рассмеялся:

– Ты даже угрожаешь вежливо.

Она затаила дыхание, когда он растянул губы в улыбке.

– Вы в самом деле настоящий бесстыдник. – У нее пересохло в горле.

– Ты права. Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Она глубоко вздохнула и призналась:

– Было бы хорошо.

– Хорошо? – Он нахмурился.

– Очень хорошо, – ответила она.

Милли облизнула губы кончиком языка, что выглядело крайне сексуально. Делает ли она это намеренно? Наверняка. Потому что ее взгляд стал лукавым.

– Хотя вы поцеловали меня, я по-прежнему хочу знать правду, – сказала она.

Она говорила так хладнокровно, что Халид восхитился ее силой духа. Ей удавалось ловко объединять дело и удовольствие. Выругавшись на родном языке, Халид выпрямился.

– Ты нарочно меня отвлекаешь? – спросил он.

– Все зависит от того, сколько времени это займет, – пояснила она и слезла со стола.

– Ты играешь с огнем, – произнес он, глядя ей в лицо.

– Я надеюсь, что это так, – согласилась она.

Проведя пальцами сквозь волосы, он начал хохотать:

– Ты самая сдержанная и невыносимая женщина, которую я знаю. Как любовница правящего шейха Халифы, ты будешь вне конкуренции…

– Ваша любовница? – переспросила Милли с таким видом, будто это было ей неприятно. – Забудьте об этом, ваше величество, – выпалила она и покачала головой. – Просто скажите мне то, что мне надо знать, и мы закончим.

– Мы закончим тогда, когда я решу, что мы закончили, – потеряв терпение, рявкнул он.

– Возможно, вы считаете, что я не заслуживаю правды? – Она ощетинилась. – А может быть, вы думаете, что я не выдержу правды? В любом случае вы ошибаетесь.

У Халида никогда не было такой непокорной женщины. И он по-настоящему наслаждался общением с Милли.

Милли испугалась. Одно дело – видеть шейха во сне, и совсем другое – общаться с ним в реальности. Она не станет его любовницей, в этом можно не сомневаться.

– Ты хотела поговорить, – напомнил он, когда они собрали с пола предметы, упавшие со стола. – Давай поговорим?

Внезапно из ее головы вылетели все мысли.

– Вы не должны щадить мои чувства. – Она вдруг осознала, что Халид в самом деле пытается оградить ее от переживаний. – За прошедшие восемь лет я многое повидала.

– Ты рассматриваешь то, что случилось, в черно-белых тонах, – сказал он, пристально глядя на нее.

– Смерть не опишешь оттенками серого.

– Верно, не опишешь, – тихо согласился Халид.

– Моя мать была жертвой. – Милли верила в это безоговорочно. – Пусть в прессе ее называли жалкой алкоголичкой, но для меня она всегда была звездой. И она была моей матерью, и я буду защищать ее имя до последнего вздоха. Если вы что-нибудь знаете о той ночи, что может освободить ее от вины и насмешек, я хочу, чтобы вы мне рассказали. Мою мать обманули: она считала, что выступление на вечеринке вашего брата поможет ей вернуться на сцену. Она жила только сценой…

– У нее была ты.

– Да, но я оставила ее! – виновато воскликнула она. – Ваш брат воспользовался беспомощностью моей матери. Как вы можете так спокойно относиться к этому?

– Ты все еще ненавидишь меня, – пробормотал он.

– Скажите мне то, что изменит мое мнение, – взмолилась она, в глубине души желая, чтобы Халид не был причастен к смерти ее матери.

– В ту ночь твоя мать подвергла тебя опасности, в этом нет сомнений, – сказал он, медленно и решительно качая головой. – Мой брат устраивал специфические вечеринки. Она должна была об этом знать.

– Она никогда не стала бы рисковать моим благополучием.

– Это зависело от того, насколько она отчаялась, не так ли?

– Вы не знали ее так, как ее знала я, – упрямо возразила Милли.

– Она была твоей матерью, и ты ее любила, несмотря ни на что. Я понимаю. И я не стану ничего тебе говорить, если ты не выдержишь правду.

– Не оберегайте меня, – предупредила она. – Скажите мне все, что знаете.

Он долго пялился на нее, словно оценивая ее выдержку, а потом спросил:

– Ты знала, что твоя мать была наркоманкой?

Милли судорожно вдохнула.

– Не говорите ерунды! – выпалила она. – Повашему, я ничего бы не заметила?

Однако она подозревала о пристрастии матери. Мисс Франсин скрывала от Милли правду, и она это ценила.

– Откуда вы знаете? – спросила она, напрягаясь, потому что наконец последний кусочек головоломки встал на свое место. Ее ярость к Халиду мгновенно сменилась глубокой скорбью по матери. Она закрыла лицо руками.

Халид отвел руки от ее лица.

– Мне жаль, – тихо сказал он. – Я думаю, все знали о привычке твоей матери, кроме тебя.

– Я догадывалась, – прошептала она. – Я читала сплетни о ней в желтой прессе. Она всегда осторожничала, пока я была рядом, поэтому я ни разу не видела никаких доказательств. Спасибо, что сказали мне. Мне надо было это услышать. – Она собралась с силами и прибавила: – На ту вечеринку моя мать привела меня не случайно? Ваш брат говорил вам об этом?

Халид не хотел уничтожить Милли истиной, а старался избавить ее от призраков прошлого. Его покойный брат был извращенцем. Халид обязан быть с Милли откровенным.

– Я не знал, что в тот вечер на «Сапфире» устраивается вечеринка, пока не пришел на нее, – объяснил он. – Что касается твоей матери, она не первая известная певица, пристрастившаяся к наркотикам.

– Но это не объясняет ее смерти. – Милли нахмурилась.

Он не собирался объяснять, что передал полиции торговца наркотиками, который поставлял их ее матери. И он не желал говорить, что видел, как тело Рокси вылавливали в гавани. Он проверил у нее наличие пульса, а потом увидел сапфиры у нее на платье. Он забрал сапфиры до того, как полицейские попросили его уйти. По крайней мере, мать Милли не смогли обвинить в воровстве драгоценных камней.

– Она упала или ее столкнули? – спросила Милли.

Ее голос был хриплым, а лицо бледным и напряженным. Она заслужила честный ответ.

– Наркодилер толкнул ее в воду.

Милли ахнула. Халид рассказал ей свою интерпретацию того, что произошло в ту страшную ночь. Он предположил, что Рокси попыталась расплатиться с наркодилером сапфирами, которые, по мнению дилера, были поддельными. Халид предположил, что наркодилер рассердился. Халид видел только окончание драки наркодилера и матери Милли. К тому времени когда Халид добрался до берега и вызвал полицию, было уже слишком поздно спасать Рокси.

– Вы видели, как это произошло, – напряженно сказала Милли, – потому что все время наблюдали за ней.

– Я кое-что видел, – честно признался он. – Но я был слишком далеко, чтобы видеть все отчетливо.

– Но вы вызвали полицию. Значит, вы знали, что происходит что-то плохое.

– Я услышал крик. Прошло всего несколько секунд, когда я понял, что это не игра, но было уже слишком поздно.

– Я попросила вас вернуться, чтобы спасти ее, – тихо сказала Милли. – Мерзавец! – воскликнула она, подходя к нему. – Вы отпустили ее. И я знаю, вы что-то от меня скрываете.

Он схватил ее руками за предплечья:

– Все кончено, Милли. Теперь все кончено.

Милли продолжала бороться с ним и ругаться. Он не мог ничего сделать или сказать ей что-то большее; вскоре ему предстоит искать себе невесту, поэтому он не может давать Милли пустых обещаний. Ему оставалось только ждать, когда она устанет, упадет ему на грудь и будет беспомощно всхлипывать.

Наконец Милли успокоилась, и он поддел пальцем ее подбородок.

– Куда вы меня ведете? – спросила она, когда он взял ее за руку.

– В кровать.

– Вы свихнулись? – крикнула она. – Отпустите меня!

Не обращая внимания на ее требования, Халид зашагал вперед. Через несколько секунд они были в лифте.

– Я не намерен заставлять тебя забыть прошлое, – тихо сказал он, когда она прижалась к стене лифта. – Я хочу помочь тебе разобраться с фактами и примириться с ними.

– Как мило, – натянуто произнесла она. Ее эмоции были на пределе. Она должна была догадываться, что не сможет оставаться спокойной после того, как Халид сообщит ей правду.

– Нет, – приглушенно сказал он, когда она закрыла лицо руками. – Ты ни в чем не виновата.

Милли было совестно. Резко отвернувшись от Халида и не желая видеть его глаза, она оперлась рукой о стену лифта, обитую плюшевой тканью, и уткнулась лицом в руку.

Лифт поехал вверх. Халид подошел к ней вплотную. Когда она попыталась оттолкнуть его, он схватил ее запястья, поднял их у нее над головой и прижал к стене. Милли охватило разочарование и ярость. Она так и не узнала всей истины о том, что случилось в ту ужасную ночь. Она зарычала, как дикий зверь, попавший в ловушку. Опустив голову, Халид припал к ее губам в поцелуе, заставляя ее замолчать. Ей сразу захотелось уступить желанию.

Лифт остановился. Халид направил его вниз, а потом нажал кнопку на панели, останавливая лифт между этажами.

– Что вы делаете? – напряженно спросила она.

– Укрощаю тебя, – произнес он, потрясая ее до глубины души. – Я помогаю тебе забыться.

Что это значит? Зажав ее запястья сильной рукой, он коснулся другой рукой ее груди. Милли испытывала одновременно шок, злость и вожделение; у нее дрожали колени. Она затаила дыхание, когда он провел по ее соску ногтем большого пальца. Она не могла говорить, но это не имело значения. Халид интуитивно чувствовал, чего она хочет. По ее телу снова и снова пробегали волны удовольствия.

– Твои глаза сияют от желания, – с довольным видом заметил он. – Но если ты хочешь, чтобы я остановился…

В ответ она взволнованно хохотнула. Она по своей воле стала пленницей эротической ловушки Халида; в качестве награды он коснулся ее шеи жесткой черной щетиной, а потом легко поцеловал в губы. Он углубил поцелуй, их языки переплетались. Ей хотелось сильнее прижаться к нему. В его руках она таяла как воск. Она вскрикнула от удовольствия, когда он медленно провел рукой по ее ноге.

– Я хочу тебя.

– Раздвинь ноги шире, – потребовал он.

Халид ни разу не испытывал такого желания наслаждаться женщиной. Как только он коснулся ее между ног, она возбужденно крикнула.

– Не торопись, – предупредил он.

Отпустив запястья Милли, он крепко удерживал ее на месте, продолжая ласкать после того, как стянул с нее стринги. Соблазнение Милли было для него настоящей пыткой; но у них впереди много дней в открытом море, поэтому он может позволить себе не торопиться.

– Пожалуйста! – умоляюще произнесла Милли. Вцепившись руками в его плечи, она передвинула бедра, отчаянно желая стать к нему еще ближе.

– Неужели ты веришь, что я тебе подчинюсь? – удивленно спросил он и улыбнулся у ее губ.

– Не дразни меня!

Его пальцы задвигались быстрее, и Милли наконец почувствовала освобождение, которого так долго ждала. Ее крики облегчения были громкими и продолжительными.

Подождав, пока она успокоится, Халид поцеловал ее, а потом спросил:

– В кровать?

Она судорожно дышала:

– И поскорее.

Они поднялись на верхнюю палубу. Подхватив Милли на руки, Халид понес ее в свою каюту.