Милли признала, что ничего в жизни Халида не было размеренным или обычным, когда поднялась на борт вертолета. Проверив, чтобы она пристегнулась и надела наушники, Халид сел на место пилота. Через несколько мгновений они парили над Лондоном.

Зеленые зоны в центре города стоили очень дорого, но шейх Халифы владел самой большой из них, с дворцом, который казался драгоценным камнем. Рядом с дворцом было даже озеро. Пока вертолет снижался, она наблюдала за суетой большого города. Территория проживания Халида напомнила ей о пустынном оазисе.

Чего еще она ожидала от Ястреба пустыни? Вертолет Халида завис над вертолетной площадкой размером с два футбольных поля.

Его голос прозвучал у нее в наушниках:

– Это здание было построено во времена Тю-доров. – Он выключил двигатель.

– Я в восторге, – честно сказала она.

– Ты еще не видела его изнутри.

Халид был прав насчет интерьера здания. Он оказался самым впечатляющим из тех, который когда-либо видела Милли. Она почувствовала разочарование, когда он не предложил ей показать дом, а просто передал ее на попечение улыбающейся экономки.

Милли думала, что они побудут наедине. Глядя вслед быстро поднимающемуся по лестнице Халиду, она задавалась вопросом, как расскажет ему о ребенке. Может быть, она должна записаться к нему на прием? Вестибюль дома был таким грандиозным, со сводчатым потолком и мраморным полом, что она почувствовала себя крошечным винтиком в огромном двигателе жизни Халида.

Но экономка была дружелюбной и проводила Милли в ее апартаменты.

– Здесь вам будет удобно, – произнесла экономка, показывая Милли ее комнаты; это было монументальным преуменьшением. – Если вам что-нибудь понадобится, позвоните по внутреннему телефону.

Старинные английские панели на стенах блестели, ноги Милли погружались в мягкие ковры, пока она ходила по апартаментам. Ей нравились богатые, яркие цвета пустыни, но она так же любила приглушенные пастельные тона. Милли разглядывала красочные фрески и сложную лепнину; стены комнат были покрыты шелком, а не обоями или краской.

– Мне нравится, – восторженно сказала Милли. – Это самые красивые комнаты, которые я когда-либо видела.

– Из окна открывается вид на озеро. – Экономка отодвинула шторы.

– Восхитительно, – выдохнула Милли, проводя кончиками пальцев по туалетному столику из красного дерева. Все это великолепие в очередной раз указывало на то, какая пропасть отделяет ее от Халида.

– Я заказала для вас духи в самом знаменитом магазине Лондона. Я не знала ваши предпочтения, но я надеюсь, вам понравится хотя бы один из ароматов.

– Они нравятся мне все. Благодарю вас.

– Мы рады услужить гостям шейха, мисс Диллинджер.

Экономка говорила так приветливо, что Милли не хотелось думать, будто она одна из женщин в длинной очереди гостей его величества.

Милли осмотрела ванную комнату, а затем полностью укомплектованную гардеробную.

– Я также взяла на себя смелость заказать вам платье для завтрашнего бала.

– Бал? – спросила Милли и недоверчиво посмотрела на сверкающие, сказочно красивые платья.

– Его величество приглашен в качестве почетного гостя во дворец королевы завтра вечером, – объяснила экономка. – Он считает, вы захотите сопровождать его.

Милли молчала. Сначала она подумала, что будет чувствовать себя на балу как рыба, выброшенная на берег. Но потом она вспомнила своих подружек в прачечной. Они отдали бы все на свете за шанс осмотреть дворец королевы; Милли расскажет им о нем, когда вернется в королевский док.

– Мне никогда не отблагодарить вас за ваши старания, – сказала она экономке.

– Не благодарите меня. Благодарите его величество. Он сожалеет, что не сможет увидеться с вами до конца дня. Вы встретитесь завтра вечером на балу.

У нее не будет шанса поговорить с ним о ребенке до бала.

– Принести вам что-нибудь поесть? – спросила экономка перед уходом.

Милли затошнило при одной мысли о еде:

– Я бы выпила воды.

– И легкий ужин, да? – настаивала добрая экономка.

Милли пришлось согласиться:

– Спасибо, это было бы прекрасно.

Она с теплой улыбкой поблагодарила экономку, а когда та ушла, прошагала в ванную комнату и умылась холодной водой. Смотрясь в зеркало, она понимала, что должна немедленно рассказать Халиду обо всем.

– Мне нужно поговорить с его величеством, – сказала Милли безличному голосу на другом конце телефонной линии.

– Я сообщу его помощнику, мадам. Что-нибудь еще?

– Нет. Спасибо.

Она села рядом с телефоном, но ждала недолго.

– Милли?

– Халид! Слава богу.

– Что случилось?

– Ничего, но мне надо поговорить с тобой, не по телефону.

– Я думал, экономка объяснила, что я занят.

– Она сказала мне об этом. Извини, что отрываю тебя от дел, но…

– Это что-то срочное? Это не может подождать?

Милли начинала злиться. Когда Халид хотел затащить ее в постель, он сразу находил для этого время.

– Ничего особенного, – ответила она.

– Тогда встретимся на балу, – раздраженно произнес он.

– До завтрашнего вечера, – сказала она, но он уже повесил трубку.

* * *

Халид получил почетное право стоять рядом с правящим монархом Соединенного Королевства и встречать гостей. Несмотря на это, все его мысли были обращены к Милли. Их воссоединение было неловким и неудовлетворительным, и теперь их вторая встреча произойдет в присутствии толпы гостей. Он не понимал, как сильно соскучился по Милли, пока они не встали лицом друг к другу и он не посмотрел в ее умное, красивое, перепачканное машинным маслом лицо. Ему нравилось в ней все, даже карандаш, торчащий из ее волос.

Как требовал этикет, Халид уделял внимание гостям, которые проходили перед ним, но продолжал поглядывать на огромные входные двери в бальный зал, по обеим сторонам которых стояли безупречно одетые слуги. Милли должна вот-вот появиться на вершине мраморной лестницы.

О каждом прибывшем госте или гостье громко объявлялось, а потом он или она спускались по лестнице в сопровождении своего спутника. Милли должна была приехать одна. Халид надеялся вернуться в лондонский дом, удивить Милли и сопроводить ее на бал, но его совещание затянулось. Оно было слишком важным, от его итогов зависело будущее Халифы.

Халид повернулся, когда его помощник прошептал ему на ухо:

– Миссис Диллинджер приехала, ваше величество.

– Отлично, – тихо сказал он и мгновенно разволновался.

С этого момента общение с гостями стало для него тяжелым испытанием. Больше всего на свете ему хотелось общаться только с Милли. По иронии судьбы, Халид имел все, что мог пожелать, но Милли была для него недостижима.

Свет ярких бесчисленных люстр мгновенно ослепил Милли. Моргнув, она оглядела роскошно одетых гостей и богато оформленный зал. Сводчатый потолок головокружительной высоты парил у нее над головой и был украшен изысканными, красочными фресками. Оркестр ожидал команды, чтобы начать играть. Милли стала искать глазами Халида. Он повернулся и посмотрел на нее.

Она сразу подумала, что выбрала неподходящее платье. Все в зале уставились на нее, наступила тишина. Она не надела платье слишком яркого цвета или со слишком глубоким декольте. Она не хотела, чтобы у Халида сложилось о ней неверное представление. Ей нужна его помощь с прачечной, и она должна сосредоточиться на этом. Ей следует рассказать ему о ребенке. Она надеялась, что он обрадуется ее новости.

Темно-зеленое платье Милли из шелка и шифона было расшито мелкими кристаллами. Оно переливалось при ярком свете люстр, как солнечный свет на водах озера.

Появление Милли привлекло всеобщее внимание. Ей не надо было надевать алмазную диадему или хвастаться королевским титулом, чтобы на нее посмотрели. Ее теплая улыбка лакею, который показал ей, куда идти, сказала о Милли все, что нужно. Она мгновенно располагала к себе людей. Она была не просто красивой, но и доброй, прекрасной женщиной. Какой-то посол наклонился к Халиду и спросил, знает ли он Милли. Халид собирался ответить, когда нахальный английский принц воспользовался возможностью и шагнул к Милли, собираясь сопровождать ее, пока она спускается по лестнице.

«Она моя!» – Эта мысль буквально оглушила Халида.

– Простите, ваше величество. Господин посол?.. – Халид быстро кивнул и направился к английскому принцу. Гости расступались перед ним и кланялись, но взгляд Халида был прикован к Милли.

Она наблюдала, как толпа гостей расступается перед шейхом Халидом, словно Красное море. Одетый в струящиеся черные одежды, он шагал в ее сторону.

А еще к ней направлялся молодой английский принц.

Что-то заставило молодого принца обернуться. Увидев Халида, он взглянул на Милли и шагнул назад.

– Вы счастливчик, – сказал он, когда Ястреб пустыни почти пронесся мимо него.

Все повернулись и посмотрели на Милли. Она была уже на середине лестницы.

Халид подошел к ней.

– Осторожнее, – произнес он. – Не упади. Кстати, ты потрясающе выглядишь.

Через мгновение она поборола волнение и оперлась на предложенную Халидом руку. По ее телу пробежал жаркий трепет, и она улыбнулась.

– Разве ты не должен быть рядом с королевскими особами? – спросила она, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание, пока ее тело изнемогало от желания.

Прикосновение Халида только сильнее разволновало ее. Ей до сих пор не верилось, что он отец ее ребенка. Она расскажет ему об отцовстве, как только сможет.

Милли улыбнулась. Бал продолжался. Никто, даже Халид, не знал, о чем думает Милли. Дирижер повернулся к музыкантам и поднял дирижерскую палочку – оркестр приготовился играть.

Остальная часть бала была наполнена образами, которые Милли не забудет никогда. Бал в королевском дворце, о таком она могла только мечтать. Еда была вкусной, музыка – восхитительной, а Халид – идеальным. Именно поэтому у Милли стало еще тяжелее на душе.

Милли обнаружила, что быть спутницей шейха Халифы – все равно что вытащить счастливый билет. Все встречали ее с теплотой и интересом. Она попала в совершенно другой мир и радовалась шансу быть в нем. Но, несмотря на радость, она не могла не думать о том, что гости считают ее очередной любовницей невероятно могущественного шейха.

– Тебя не проведешь, – заметил Халид, подводя ее к столу. Он всегда обладал отличной интуицией.

– Ты читаешь мои мысли?

– Конечно, – сказал он.

Улыбнувшись, она ответила:

– Но некоторые мои мысли не удается прочесть даже тебе.

– И я не буду требовать, чтобы ты стала другой. – Он отмахнулся от слуг и сам помог Милли усесться за стол. – Ты нравишься мне такой, какая ты есть.

Их взгляды ненадолго встретились. Взгляд Халида был таким решительным, что Милли едва не сообщила ему о ребенке в переполненном гостями бальном зале. Но нет, ему придется подождать.

– Ты останешься? – спросила она.

– Я в твоем распоряжении.

Его комментарий не помог. Начался ужин. Милли сидела и разговаривала, ужинала и танцевала, словно так должно было быть.

Когда королевская чета ушла, разрешение покинуть бал получили все остальные гости. Но Милли хотелось знать, что Халид не исчезнет снова до того, как они вернутся в его лондонский дом.

– Мы сможем поговорить, когда вернемся? – спросила она, когда они выходили из бального зала.

– Конечно. – Он слегка нахмурился. – Я не забыл, что ты хотела поговорить со мной.

Но он не имел ни малейшего представления о теме предстоящего разговора. Он помог Милли усесться на заднее сиденье королевского лимузина с флагом Халифы. Шофер в униформе сидел всего в нескольких футах от них, поэтому они не могли разговаривать в его присутствии.

– Ты все время молчишь, – заметил Халид, когда они поехали по улицам Лондона. Подняв прозрачный экран между ними и водителем, Халид повернулся к ней лицом. – Что случилось, Милли?

– Я просто устала, – сказала она, не в силах встретиться с ним взглядом. Рассказывать ему такую знаменательную новость на заднем сиденье машины то же самое, что сообщать ее в переполненном бальном зале.

– И ты довольно бледная, – продолжал он, когда ее лицо осветил свет уличного фонаря. – Но я не верю, чтобы ты устала. Ты была звездой бала. Должно быть, до сих пор взволнована.

«Я волнуюсь, но по другой причине», – подумала Милли. После близости, которая у них была, было проще простого говорить Халиду о ребенке. Но Милли было ужасно трудно это сделать.

– Что у тебя за тайна? – спросил он и помолчал. – Ты беременна?

Милли громко охнула и честно ответила:

– Да, я беременна. – Она ждала его реакции, но Халид молчал до тех пор, пока они не приехали к его лондонскому дому, где он помог ей выйти из лимузина и повел вверх по лестнице.

– Встретимся через десять минут, – сказал он, поворачиваясь к ней, когда дворецкий открыл дверь.

Милли смотрела, как Халид поднимается по лестнице из красного дерева. Он не оглянулся на нее, не предложил ей руку. Она должна была испытать облегчение после того, как сообщила ему чудесную новость, но вместо этого Милли чувствовала себя еще бесполезнее, стоя в великолепном сводчатом зале.

Ерунда! Она станет матерью. И это самое главное. Сейчас не время прислушиваться к своим переживаниям. Она должна думать о будущем. Она скажет Халиду, что ей ничего от него не нужно, и оставит его в покое.

Ребенок. У них будет ребенок. Халид был потрясен таким поворотом событий. Ребенок – естественный результат бурного секса, который был у него с Милли; они нередко забывали предохраняться.

Отпустив спинку стула, которую крепко сжимал пальцами, он зашагал по кабинету. Ему нужно время, чтобы подумать. Десяти минут недостаточно. Его переполняли эмоции. Халид вырос в семье, где не поощрялось бурное выражение чувств. Его старшего брата, Саифа, все время баловали. Халид, как младший сын, был, безусловно, более энергичным ребенком, но на него почти не обращали внимания; он вырос под присмотром слуг. В семь лет он смирился с тем, что родители не любят его, и понял: ему придется самому пробивать себе дорогу в жизни. Он усердно учился, чтобы стать лучшим из лучших, и служил в армии, чтобы по-своему помогать своей стране, а затем занялся бизнесом. Саиф никогда не интересовался сапфировыми месторождениями, а только швырял деньги на ветер, однако Халиду удалось спасти королевскую казну.

Теперь долг перед страной для Халида превыше всего. Ему ни разу не приходило в голову, что у него может быть семья. Но потом он познакомился с Милли и, казалось, открыл ящик Пандоры. У него не осталось выбора, кроме как рассказать ей все подробности той ужасной ночи. Это может уничтожить Милли, погубить ее доверие, которое он завоевал. Но молчать он не может. Он должен быть с ней откровенным, ради их будущего ребенка.

Милли пригласили в кабинет Халида. Они переговорили всего несколько минут, и теперь она понимала, почему он хотел сохранить между ними формальные отношения.

– Давай уточним, – произнесла она, протягивая руку, чтобы заставить его замолчать. – После того как мы расстались восемь лет, за мной следили по твоему приказу? – Ее голос дрожал от шока.

– Постоянно, – спокойно подтвердил он, словно это было совершенно нормально. – Я знаю о тебе все.

– Как ты посмел так со мной поступать? – раздраженно спросила она.

– В ту ночь ты осиротела, – продолжал он, игнорируя ее бурную реакцию, – и я считаю себя ответственным за это. С самого начала я хотел оберегать тебя, и я не мог просто повернуться к тебе спиной и уйти.

– Значит, ты оплачивал все в моей жизни, – произнесла она.

Он промолчал.

– Ты считал это своим долгом, – с горечью прибавила она.

– Мисс Франсин с радостью предоставила тебе жилье, – продолжал он тем же спокойным тоном. – Она очень любит тебя. Но ты должна понимать, что эта старушка не могла тратить деньги на то, чтобы ты жила у нее.

– Я никогда не жила за ее счет, – вспылила Милли. Как он посмел такое предполагать? – Я всегда оплачивала аренду комнаты.

– Да, ты ее оплачивала, – согласился он, – но финансы мисс Франсин очень ограничены, и она отказывалась брать у меня деньги. Меньшее, что я мог сделать, – это оплатить твою учебу.

– Значит, мои стипендии…

– Ты их заслужила, – решительно заявил он. – Халифа не предоставляет незаслуженных грантов.

– Халифа? – Милли была шокирована. – Я думала, стипендии мне выплачивал университет. О Халифе ни разу не упоминалось.

– В Халифе не принято привлекать повышенное внимание к благотворительности.

– Ты сделал это из-за чувства вины? – спросила она.

– Отчасти да, – признался он.

– Я бы предпочла, чтобы ты сказал правду в суде.

– Я сказал в суде правду.

Однако Халид о многом умолчал, зная, какой скандал поднимется в прессе, и Милли станет изгоем, когда выяснится правда о смерти ее матери.

– Ты рассказал свою версию правды, – упрекнула она.

– Некоторые факты ничего не изменят, Милли.

– Например, те, которые доказывают, что твой брат виновен в убийстве? – Она безрадостно хохотнула.

– Твою мать столкнул в воду не он. Я сказал, что это был наркодилер.

– Но твой брат довел мою мать до крайности. Именно он организовал ту вечеринку, на которой над ней издевались его гости. Хотя твои адвокаты заявили в суде, что судьба моей матери была в ее руках, наверняка кто-то мог ее спасти! Ты должен был спасти ее! Мне следовало…

– Ты напрасно мучаешь себя, – сказал он, когда она умолкла.

– И это говорит отец моего ребенка! – бушевала она. – Ты солгал мне, Халид. Ты лгал мне с того дня, когда «Сапфир» снова приплыл в королевский док. Мне надо было прислушаться к своей интуиции и держаться от тебя подальше.

– Твоя интуиция сказала тебе, что ты должна встретиться со мной, – спокойно ответил он. – И ты правильно поступила. Ты никогда не бегала от проблем. Зачем убегать от них сейчас?

– Кое-чего лучше избегать. Например, тебя! Почему ты просто не сказал мне, что собираешься стать частью моей жизни?

– Ты бы предпочла, чтобы я провоцировал скандалы в прессе?

– Я бы предпочла правду! – выпалила она. – Интересно, что еще ты скрываешь? – язвительно спросила она. – Ты спас своего брата…

– Чтобы избавить свою страну от грязных скандалов, – ответил он. – А потом меня интересовала только ты.

– По-твоему, я тебе поверю? – Повернувшись спиной, она сложила на груди руки, словно сдерживая эмоции. – Ну а теперь я и мой ребенок, – произнесла она и быстро повернулась к нему лицом, – представляем для тебя немалое неудобство.

– Ничего подобного, – заверил он ее.

Он одарила его недоверчивым взглядом.

– Представляю себе заголовки: «Шейх и английская прачка ждут ребенка!» Или: «Правитель Халифы вернулся в Великобританию, чтобы соблазнить дочь жертвы своего брата!»

– Длинноватые заголовки, – заметил он, оставаясь хладнокровным. Он понимал, что из-за беременности у Милли разыгрались эмоции.

– Не шути! – предупредила она.

– А ты перестань жить прошлым. У нас будет ребенок, и его будущее гораздо важнее всего, что было с нами раньше.

Ее губы задрожали, и Халид пожалел о своих словах. Но он сказал Милли правду.

– Прости, – произнесла она. – Я не знаю, почему я думала, что смогу обсудить это с тобой спокойно.

– Потому что ты можешь.

– Пока разделяю твою точку зрения?

– Пока ты четко излагаешь свое мнение, а я свое. У нас обоих был трудный день. Я предлагаю тебе встретиться утром. – До того как она успела ответить, он встал и подошел к двери. Открыв ее, он стал ждать, когда Милли уйдет.

– Завтра в девять утра на террасе за завтраком, – сказал он.

Вздернув подбородок, она прошла мимо него, ничего не ответив.