– Ну вот. – Халид отодвинулся от Милли, чтобы посмотреть на результаты своего труда. – Если бы не ярко-голубые глаза, ты выглядела бы как уроженка Халифы.

Ей казалось, что она стала другим человеком.

– Ну? – поинтересовался он. – Что скажешь?

– Замечательно, – призналась она. – Прохладно и удобно.

– Я слышу сомнение в твоем голосе, – заметил он.

Милли в очередной раз задалась вопросом, правильно ли поступает, находясь с Халидом в его стране. Потом она вспомнила слова мисс Франсин: если что-то кажется очень хорошим, значит, это на самом деле очень хорошо.

Милли решила отмахнуться от сомнений и в полной мере наслаждаться каждым новым опытом, иначе ее время здесь будет потрачено впустую. Никто и никогда не даст ей никаких гарантий, так почему бы не воспользоваться подвернувшимся шансом? Она под защитой Ястреба пустыни. Что плохого может с ней случиться? Выйдя на улицу, она почувствовала теплый воздух с запахом песка. Приключение в пустыне начиналось.

– Я готова, – подтвердила она. Увидев здоровенного коня, она спросила: – Ты всерьез думаешь, что я на нем поеду? Это не лошадь, а огромная машина со злыми умыслами.

– Веди себя прилично, Бакран, – сказал Халид, когда конь пошевелил ушами. – Все будет хорошо. – Он протянул Милли руку.

На черном как ночь, мускулистом жеребце была красно-золотая сбруя, как и подобало любимому коню могущественного правителя.

– Это же настоящий монстр. У тебя нет мула или осла?

– На нашем языке «бакран» означает «вулкан», – с любовью объяснил хозяин монстра, гладя его уши.

– Он реагирует на лесть как большинство мужчин, – сухо прокомментировала Милли.

Халид рассмеялся, а большой черный жеребец ударил копытами по земле.

– Он ласковый как кошечка, – произнес Халид. – Ослов у меня точно нет. Так, ты едешь или нет?

Милли посмотрела на пустыню. Возможно, это дом для Халида, но для нее – это враждебная территория. Несмотря на нежелание ехать на неуправляемом коне, она взяла Халида за руку. Еще не родился жеребец, который напугает Милли Диллинджер.

В следующий момент они отправились в путь. Бакран сразу рванул вперед словно ракета, и Милли взвизгнула от страха, когда он поскакал вперед. Несколько секунд ей казалось, что она вывалится из седла, но Халид крепко удерживал ее на месте.

– Хорошо? – спросил он, пока копыта Бакрана стремительно буравили песок пустыни.

– Я жива! – закричала она. И этого было достаточно. Но вскоре она поняла, что езда верхом ей нравится. Не могло быть ничего лучше дикой езды по пустыне в объятиях пустынного короля.

С обеих сторон возвышались дюны. Милли не знала, как следует ориентироваться на местности, потому что ландшафт не менялся. Но Халиду все было ни по чем. Видя землю, которую он любил, она начинала понимать его гораздо лучше, чем во время долгих разговоров. Внешне Халид выглядел цивилизованно, но в глубине души он оставался жестоким воином пустыни.

Халиду понравилось смотреть на свою землю глазами Милли; он словно видел пустыню в первый раз. Придержав Бакрана, он указал на определенные особенности пейзажа, которые были незаметны с первого взгляда. Ландшафт становился другим ежедневно, пока ветер менял форму песчаных дюн. Халид остановился на вершине песчаной дюны, чтобы Милли оценила окружающий их простор. Он спешился и помог Милли спуститься на землю. Опустившись на колени, он показал ей следы животных на гладком песке. Зачарованная, Милли встала на колени рядом с ним, и вскоре они оба с упоением обсуждали его планы превращения этой части пустыни в плодородный сад и намерение защитить вымирающих животных. Смотря на Милли, он замечал, как внимательно она слушает его, и чувствовал, что в его душе просыпается нечто вроде любви. Решив, что рискует своим душевным спокойствием, он вскочил на ноги.

– Халифа такая красивая, – сказала она, стоя рядом с ним. – Ты очень счастливый человек.

– Да, я счастливый, – согласился он, шагая к Бакрану и боясь сказать что-нибудь, о чем пожалеет. Его крепнущие чувства к Милли были не только неуместными, но и несправедливыми по отношению к ней. Его будущее уже определено. Скоро ему придется искать себе подходящую невесту. Он обязан остепениться и родить долгожданных наследников. Он не может предложить Милли ничего серьезного. Поэтому он просто сделает так, чтобы они оба никогда не забыли свое короткое приключение в пустыне.

– Поехали, – сказал он, наклоняясь к ней из седла. – У нас впереди несколько миль, прежде чем мы доберемся до оазиса.

– Оазис? – воскликнула она. – Как романтично! – Она смотрела на него удивленными глазами, словно ребенок, ждущий рождественский подарок. Халиду стало не по себе.

– Там мы переночуем, – решительно произнес он, стараясь не думать о моменте расставания с Милли, который наступит, когда они оба вернутся в суровую реальность.

На этот раз она чувствовала себя верхом на коне намного спокойнее, Халид был рядом с ней. Она очень хотела увидеть оазис. Видя, как трепетно Халид относится к своей стране, Милли начинала в него влюбляться. Она не хотела расставаться с ним и с его страной, а желала узнать больше о нем и о Халифе. Все, что было важно для Халида, становилось дорого и ей тоже.

– Красиво, правда? – спросил он, когда они проезжали по золотистым дюнам с шоколадно-коричневыми тенями.

– Это невероятно, – ответила она, и ястреб взлетел у них над головой, пронзительно зовя свою подругу.

Все, что она видела в Халифе до сих пор, было невероятным. Закатное солнце на серо-голубом небе было великолепным, а теплый ароматный воздух – потрясающим. Ей даже понравилось ехать верхом на строптивом коне.

Несмотря ни на что, Милли понимала, что у нее и Халида нет совместного будущего. Скоро она вернется домой. Она выучится на морского инженера, о чем мечтала всегда. А Халид волею судьбы останется здесь. Он женится, и его жена будет сидеть рядом с ним на троне, украшенном сапфирами.

Милли вздрогнула при этой мысли, потому что не представляла себе женщину, которая поддержала бы Халида во всем, что он делает, и родила бы ему детей, а также любила бы его. О его свадьбе наверняка напишут в газетах, и Милли порадуется за него. Ей придется нелегко, но она должна заплатить эту цену.

Расстроившись, Милли напряглась, и Халид сразу почувствовал ее настроение.

– С тобой все в порядке? – спросил он. – Мы почти приехали.

Милли решила, что зашла слишком далеко. Чем закончится эта поездка? Слезами? Или триумфом? Или смущением, которое сопровождало их первую встречу, когда «Сапфир» вернулся в королевский док? Она никогда не была счастливее, чем сейчас. Разве этого недостаточно? У некоторых людей не бывает даже такого периода счастья. Нескольких дней настоящего блаженства лучше, чем ничего.

Халид придержал жеребца, нежно прижимая Милли к своей груди. Чувствовал ли он то же самое, что и она, стараясь запомнить каждую секунду их близости?

Словно поняв, что Милли думает о будущем, он спросил, остановившись на вершине дюны:

– Почему ты не сказала мне о своих планах?

Милли молчаливо смотрела на пески и пышный, зеленый оазис, в центре которого было широкое, спокойное озеро.

– Каковы твои планы? – поинтересовался он.

Ей не хотелось говорить об университете и своем желании возиться с механизмами. Но такова ее жизнь, и Милли она нравится.

– Мисс Франсин хорошо к тебе относится?

– Мисс Франсин – лучшая женщина в мире, – искренне сказала Милли. – Она для меня и мать, и бабушка, и мой друг, и особенный человек, которому я доверяю и к которому я могу обратиться за любой помощью.

– Я слышал, она любит тебя.

– Ты хорошо осведомлен, – произнесла она с довольным видом.

– А твое намерение стать морским инженером? Ты могла бы работать на моих яхтах.

– А сколько их у тебя? – спросила она.

– Достаточно, чтобы ты была постоянно при деле.

Милли улыбнулась. Халид действительно живет в другом мире, который совсем не похож на ее мир.

– Мне нравится видеть работу механизмов, – призналась она. – Я обожаю их ремонтировать. Новый двигатель для меня как новый друг. Я не успокоюсь, пока не узнаю, в чем причина поломки.

– Благородная профессия, – заметил он. – Счастливые друзья, счастливые моторы.

Оба рассмеялись. Коснувшись носом ее щеки, он снова пустил Бакрана в галоп.

Милли откровенно говорила о своих планах и мечтах, когда дело касалось карьеры, но Халид не знал, чем она будет заниматься после работы.

– Я синий чулок, – сказала она, когда он спросил ее об этом. – Я читала, училась и снова читала книги…

– Но ты как-то развлекалась?

– Ты ревнуешь? – спросила она, повернулась в седле и посмотрела на него.

– Ты предпочла бы, чтобы я тебя не ревновал?

– По-моему, ревность тебе не свойственна. Ты воин.

Милли была права. Но мысль о другом мужчине, прикасающемся к Милли, приводила Халида в ярость.

– Я люблю проводить время с мисс Франсин, – призналась она, – поэтому я редко куда уезжала во время отпуска.

– Для меня ты сделала исключение?

– Да, – легко ответила она. – Не притворяйся, что ты удивлен.

– Я не удивлен. Я поразительно привлекательный мужчина.

– Да, – откровенно заявила она. – По крайней мере, для меня.

Ее искренность была для него как острый нож в сердце. Ему хотелось защитить Милли от жестокой реальности. Некоторое время они ехали молча.

– Сейчас я учусь, поэтому у меня совсем нет времени, чтобы развлекаться, – сказала она.

– Ты должна жить полной жизнью, Милли.

– Я очень хорошо живу, спасибо, – оживленно ответила она. – А моя личная жизнь…

– Не должна меня волновать, – тихо произнес он.

– Вот именно, – согласилась она.

Милли поняла, что влюбилась в Халида по уши. Было просто невозможно не полюбить его, находясь рядом с ним. Ее чувства к нему крепли с каждой минутой. Не надо притворяться, будто ей наплевать на него. Она принадлежит ему. И пусть они скоро расстанутся, ее сердце не желает слушать голос разума.

– Смотри, – сказал он, отвлекая ее.

Она так быстро повернула голову, следуя за направлением его указательного пальца, что на мгновение почувствовала головокружение и дезориентацию. Странное ощущение, такого она ни разу не испытывала. Но ее голова быстро прояснилась, и Милли согласилась, что никакие фотографии никогда не покажут всю красоту оазиса. Они объехали основание дюны, и Милли увидела, как озеро лежит перед ней, словно сапфир в золотой оправе. Вода была настолько прозрачной, что через нее виднелись темные камни на дне. На берегу озера стоял белый шатер.

– Поплаваем? – предложил Халид, когда Ба-кран начал дергать головой, учуяв запах воды. – По-моему, мы все это заслужили.

Он не стал ждать ее ответа. Милли взволнованно закричала, когда Бакран рванул к озеру. Она понятия не имела, как им удалось остаться в седле.

Смеясь от шока, испуга, счастья и волнения, она воскликнула:

– Мне никогда не было так хорошо!

Халид осторожно поставил ее на землю.

– Тебе надо отдохнуть и поплавать, – сказал он.

– Ты прав, – согласилась она, когда он переплел свои пальцы с ее пальцами.

– Раздевайся, а я пока распрягу коня.

– Хорошо, ваше величество. – Она пристально посмотрела в карие, завораживающие глаза Халида. – У вас есть еще какие-нибудь приказания?

– Я сообщу о них позже.

Глядя на обнаженную Милли у озера, Халид счел себя счастливейшим человеком на свете. Не боясь Бакрана, она погладила жеребца под подбородком, и нелюдимый конь, признающий только Халида, одобрительно фыркнул.

– Ты его завоевала, – сказал Халид. – Я сделаю тебя бедуином.

– Бакран очаровал меня, – возразила Милли, по-доброму глядя на коня. – Возможно, мне удастся завоевать тебя и сделать тебя инженером? – Она покосилась на Халида.

– Я добываю сапфиры, – напомнил он ей, – но мне всегда нужны первоклассные инженеры.

– Значит, я смогу возиться с твоими лодками и с двигателями в твоих шахтах.

– Почему нет? – Они оба знали, что это игра и этого никогда не произойдет. Но почему бы не притвориться? – Ты можешь возиться со всем, с чем захочешь, – сказал он, снимая тунику и отбрасывая ее в сторону. Взяв за руку, он повел Милли к озеру.

– Это сон? – Милли имела в виду оазис. Она опустила пальцы ног в воду, когда Халид вскочил на спину Бакрана, усадил Милли рядом с собой, и конь быстро вошел в холодную воду. Милли вскрикнула от шока, а Халид рассмеялся и прижал ее к себе; Бакран бросился вперед и поплыл. Направляя мощного жеребца в тень под пальмами, Халид заставил его выйти на берег и спешился. Спустив Милли на землю, он позволил Бакрану отдохнуть и пощипать траву.

– Это рай, – тихо произнесла Милли и с благодарностью погладила Бакрана. – А если это сон, я хочу, чтобы он продолжался вечно.

«Я тоже этого хочу», – подумал Халид.

Разве можно оставаться равнодушной к такому великолепному мужчине, как Халид? Желание всегда восторжествует над здравомыслием. Именно так решила Милли, когда он обнял ее за талию крепкими руками. Он держал ее свободно, и она могла уйти от него в любое время, но он знал, что она останется с ним.

– Я хочу заняться с тобой любовью, – наконец сказал он. – Именно любовью.

– О чем ты говоришь, Халид? – В ее душе затеплилась надежда.

– Ты не догадываешься?

– Нет, скажи об этом сам.

– Мне нравится быть с тобой, Милли Диллинджер, – тихо произнес он, проводя носом по ее щеке и шее.

Она не надеялась такое услышать и чувствовала, что теряет голову. Волны приятного удовольствия все быстрее прокатывались по ее телу. Она не должна обольщаться: Халид просто хочет заняться с ней сексом, ни о какой любви речи не идет.

– Я хочу тебя, – прошептала она, когда Халид повел ее в тень. – Так сильно, – прибавила она, чувствуя, как глаза щиплет от слез.

Он уложил ее на землю. Трава была твердой и теплой после прохлады озера. Их лица были так близки, что их губы почти соприкасались. Улыбнувшись, он поцеловал ее, а потом медленно опустился на нее.

Милли широко раздвинула ноги, но Халид не торопился.

– Мы должны предохраняться.

– Нет! – крикнула она. – Поторопись, иначе я не выдержу. – Уже не в первый раз Милли пересекала запретную черту с Халидом. Ее страсть была такой сильной, что она не признавала никаких ограничений. Развязка была бурной и стремительной. Выругавшись, Халид опустился на траву рядом с Милли. Когда она повернулась и посмотрела на него, он улыбался.

– Кто ты: волшебница или ведьма? – спросил он, из его уст этот вопрос звучал как лучший комплимент.

– Я прачка, – сказала она.

Он рассмеялся, притянул Милли к себе, и она легла на него.

– Очень необычная и очень опасная прачка, – заметил он. – Твои таланты не должны пропасть зря.

– Что ты имеешь в виду?

– В Халифе нужны учителя, эксперты в своей области, которые вдохновят молодежь. По-моему, специалиста лучше тебя я не найду.

– Я еще не специалист, – заметила Милли.

– Но ты им будешь, – восторженно сказал он. – И ты нужна в Халифе. У нас отличный университет, который готовит инженеров…

– О чем ты говоришь, Халид? – резко прервала она его. Неужели он не понимает, что ее будущее не связано с Халифой? – Я учусь в Великобритании.

– Когда получишь диплом, приезжай работать на меня. – В его глазах вспыхнул огонь желания и дерзкого намерения. Халид привык справляться с проблемами и не представлял себе неразрешимых задач. – Нам всегда необходимы новые идеи и специалисты в своей области.

– Нет, – тихо сказала она. Она не сможет находиться в его стране и не быть частью его жизни. – Но спасибо за предложение. Я очень ценю его. – Она изо всех сил старалась казаться искренней и невзволнованной предложением Халида жить в его прекрасной стране, возможно, в двух шагах от его дворца. Она не хотела обижать его или показаться неблагодарной, но не могла обрекать себя на душевные страдания, которые неизбежны.

– Жаль, – задумчиво сказал он.

«Мне тоже», – подумала Милли.

Прикосновения Халида были нежнее прежнего, когда Милли устроилась у него на груди. Казалось, он по-прежнему ищет какое-то решение. Ситуация становилась невыносимой, и Милли запретила себе плакать. «У тебя не может быть всего, что ты хочешь», – сказала она себе. Но она хотела быть с Халидом и думала, как несправедливо, что судьба разводит их в разные стороны. Словно ощущая ее страдания, он, утешая, гладил Милли по голове.

Такое чувство, что они уже прощаются. Мысль об этом едва не сокрушила ее. Она должна быть сильной. И она будет сильной.

Они снова поплавали, и Милли избавилась от усталости после долгой поездки. Но печаль осталась. Всю свою жизнь она старательно скрывала эмоции, а теперь ей все труднее скрывать их. Поездка в пустыню с Халидом, несомненно, укрепила связь между ними. Хорошо это или плохо? Милли размышляла об этом, лежа на спине в прохладной воде и глядя на небо. Она должна обуздать свои эмоции как можно скорее. Она всегда знала, что расстанется с Халидом. Но она не будет прежней; часть души Халида навсегда останется с ней. Ее наполнило ощущение правильности и полноты, в ее глазах стояли слезы. Она постарается навсегда запомнить это чувство.

– Пойдем, – сказал Халид, когда она невольно вздрогнула. – Ты достаточно поплавала. Теперь тебе надо поесть.

– Чтобы сохранить силу? – поддразнила она его, и у нее заурчало в животе.

Халид вскоре заставил ее забыть обо всем. В его объятиях она снова чувствовала себя в безопасности.

Отмахнувшись от тяжелых мыслей, она надела чистое, розовое шелковое платье, которое лежало на берегу, и простые сандалии. Халид надел черную тунику, как настоящий Ястреб пустыни. Посмотрев на него, она только теперь осознала, что их окружают невидимые слуги, и смутилась.

– Я думала, мы одни, – сказала она.

– Мы одни. – Халид беспечно пожал плечами.

– А золотой стол с накрахмаленной белой льняной тканью? Стол нам накрывал Бакран?

– Он талантливый конь, – прямо заявил Халид.

Только сейчас Милли увидела несколько шатров и компактных зданий в тени за дюной. Почему она не замечала их раньше? Потому что была слишком увлечена Халидом. Разумеется, у правящего шейха Халифы был персонал и охранники, и ей следовало знать об этом с самого начала. В будущем ей придется быть осмотрительнее и не кричать так громко во время близости с Халидом. Он взял ее за руку.

– Нас никто не потревожит, – пообещал он и долго смотрел ей в глаза. Свои слова он подкрепил неторопливым поцелуем, но к Милли вернулись сомнения. Какой смысл притворяться одинокими любовниками на берегу оазиса, если повсюду люди Халида?

«Долг превыше всего», – размышляла Милли, когда он извинился и ушел, чтобы обсудить дела Халифы со своим персоналом.

«Я люблю тебя», – подумала она, глядя ему вслед.

Повернувшись, она вошла в королевский шатер. Ей пора привыкать к одиночеству. Она любит Халида безумно и страстно, но должна держать свои чувства при себе. Обязанности перед подданными для Халида важнее всего. Какой бы замечательной ни была их поездка в пустыню, она подходит к концу.