Минерва, нервничая, обтерла вспотевшие руки о юбку и в десятый раз потрогала свои волосы, хотя знала, что они заколоты так надежно, как только могут быть заколоты волосы; кожа на ее лице была туго натянута, брови нелепо изогнуты. Она быстро взглянула в зеркало – в десятый раз, – чтобы убедиться, что на самом деле все нормально.
Приедет ли миссис Симпсон? Минни в смятении думала о матери все время, пока ехала в Лондон, а потом еще две недели после своего приезда – и это при том, что она никогда не любила долго думать о чем-то. Решила и сделала, вот и все!
Так она поступила и теперь, но на этот раз это не устранило сомнения. Может, ей надо было самой приехать туда, где жила ее мать, появиться на пороге без предупреждения. Таким был ее первый импульс, и он все еще не давал ей покоя. Наконец она решила вместо этого послать приглашение, самое простое и лаконичное, – попросить миссис Симпсон оказать ей любезность и приехать в ее квартиру на Грейт-Райдер-стрит в два часа в понедельник восьмого июня.
Сначала она думала послать письмо и попросить разрешения приехать к миссис Симпсон – ей это казалось более вежливым. Но она опасалась получить отказ – или, еще хуже, не получить никакого ответа – и поэтому отправила приглашение. Если мать не приедет в этот день, вариант с порогом ее дома по-прежнему останется. И, Бог свидетель, она так поступит…
Записка шуршала в ее кармане, она достала ее – в который раз, – развернула и прочла строчку, написанную твердым, круглым почерком – вероятно, рукой миссис Симпсон – без приветствия или подписи, обещаний или упреков.
«Ты считаешь это разумным?» – говорилось там.
– Ну, пожалуй, нет, – сказала она вслух, с раздражением и сунула листок в карман. – Но какое это имеет значение?
Стук в дверь – и у нее едва не остановилось сердце. Она пришла! Раньше срока – до двух часов еще оставалось пятнадцать минут. Но, может, миссис Симпсон и самой не терпелось с ней увидеться, несмотря на холодную сдержанность записки?
Служанка – Элиза, солидная женщина средних лет, вся в накрахмаленном – взглянула на Минни и по ее кивку спустилась в холл и открыла дверь. Минни снова погляделась в зеркало (господи, у меня совершенно безумный вид), разгладила вышитую юбку и надела на лицо сердечное-но-сдержанное выражение.
– Полковник Кворри, мэм, – сказала служанка, входя, и шагнула в сторону, чтобы впустить гостя.
– Кто? – удивленно спросила Минни. Высокий джентльмен, появившийся в дверях, остановился и с интересом оглядел ее с ног до головы; она вскинула подбородок и ответила на его приветствие.
Он был одет в красный мундир – пехоты. Он был красив яркой красотой, темноволосый и бравый, – и знал об этом, подумала она, пряча улыбку. Она знала, как обращаться с такими красавцами, и позволила своей улыбке расцвести.
– Ваш покорный слуга, мэм, – ответил он, сверкнув прекрасными зубами, грациозно поклонился, выпрямился и сказал: – Сколько вам лет?
– Девятнадцать, – ответила она, без колебаний прибавив себе два года. – А вам, сэр?
Он заморгал.
– Двадцать один. А что?
– Я увлекаюсь нумерологией, – сообщила она серьезным тоном. – Вы слышали о такой науке?
– Э-э… нет. – Он по-прежнему с интересом разглядывал ее, но теперь интерес был уже другого рода.
– Ваша дата рождения, сэр? – спросила она, скользнула за небольшой, украшенный позолотой столик и взяла перо. – Будьте любезны, – вежливо добавила она.
– Двадцать третье апреля, – сообщил он, слегка скривив губы.
– Так, – сказала она, быстро записав цифры, – значит, два плюс три получится пять, плюс четыре – апрель ведь четвертый месяц, – любезно пояснила она. – Получается девять, а теперь мы прибавим цифры вашего года рождения, получится… один плюс семь плюс два плюс три? Да, вот так… в сумме двадцать два. Теперь мы сложим обе двойки и получим четыре.
– Очевидно, так, – согласился он, подошел к столу и посмотрел через ее плечо на листок, где она написала крупную четверку и обвела ее кружком. Он стоял близко, и от него исходило тепло. – Что это означает?
Она немного расслабилась в своем тесном корсете. Теперь она владела им. Когда у них пробуждается любопытство, ты можешь заставить их сказать что угодно.
– О, четверка – это самая мужественная из цифр, – заверила она вполне искренне. – Она означает сильного и постоянного человека. И чрезвычайно надежного.
Он расправил плечи еще на полдюйма.
– Вы очень пунктуальны, – сказала она, взглянув на него из-под опущенных ресниц. – Здоровый… сильный… вы подмечаете детали и прекрасно контролируете сложные вопросы. И вы верный – очень верный тем, кого любите. – Она одарила его мимолетной, но восхищенной улыбкой.
Четверки неглупые и упорные, но соображают медленно, и она удивилась в который раз, как часто цифры оказываются правы.
Тут она услышала негромкое тиканье напольных часов, и ее пронзила тревога. Ей надо выпроводить его, и поскорее.
– Но я сомневаюсь, сэр, что целью вашего визита было желание что-то узнать о нумерологии.
– Видите ли. – Он оглядел ее с ног до головы, как бы оценивая, но она могла сказать ему, что это было слишком поздно. – Видите ли… говоря откровенно, мадам, я хочу нанять вас. Как бы для… некоторого деликатного дела.
Еще один небольшой шок! Значит, он знал, кто она такая. Правда, в этом не было ничего необычного. В конце концов, это был бизнес, где все отношения строились на устном слове. И ее точно знали в Лондоне как минимум три джентльмена, которые могли вращаться в тех же кругах, что и полковник Кворри.
Увиливать или робеть не было смысла; она была заинтересована в нем, но еще больше заинтересована в том, чтобы он ушел. Она кивнула ему и вопросительно приподняла брови. Он тоже кивнул и вздохнул. Видно, дело и впрямь деликатное…
– Ситуация такова, мадам: у моего друга недавно умерла при родах жена.
– Мне жаль это слышать, – искренне отозвалась Минни. – Какая трагедия.
– Да, вы правы. – В глазах Кворри ясно читалось беспокойство. – Тем более что жена моего друга за несколько месяцев до того… ну… у нее была связь с одним из его друзей.
– Боже мой, – пробормотала Минни. – И – простите меня – ребенок, что, был?…
– Мой друг не знает. – Кворри поморщился, но тут же немного расслабился, показывая, что самая трудная часть его задачи уже пройдена. – Но ничего хорошего, скажем так…
– Ох, понимаю.
– Но тут еще вот какая сложность – ну, не вдаваясь в причины, мы… я… хотел бы попросить вас найти доказательства этой связи.
Ее это смутило.
– Ваш друг – значит, он не уверен, что у нее была связь?
– Отнюдь, он абсолютно уверен, – заверил ее Кворри. – Там были письма. Ну, я не вправе объяснять вам, почему это необходимо, но ему требуется доказательство этой связи по… э-э… юридическим причинам. Он категорически не хочет, чтобы кто-то читал письма его жены, несмотря на то что, с одной стороны, они будут вне досягаемости прессы, а с другой, если эта связь не будет доказана, последствия для него самого могут быть катастрофическими.
– Понятно. – Она с интересом разглядывала его. Действительно ли речь шла о его друге или это была его собственная ситуация, тонко завуалированная? Впрочем, нет. Он несомненно огорчен и переживает, но не краснеет – ничуть не стыдится и не сердится. И он не похож на женатого человека. Никак не похож.
Он резко посмотрел на нее, встретился с ней взглядом, словно ее незримая мысль задела его по щеке, как задевает летящий мотылек. Нет, он точно не женат. И не настолько он опечален и переживает – вон искра явственно мелькнула в этих темно-карих глазах. Она на мгновение скромно опустила глаза, но тут же подняла, вернув в них деловой настрой.
– Что ж, ладно. У вас есть какие-то конкретные предложения относительно того, как должно происходить расследование?
Он пожал плечами и чуточку смутился.
– Ну… я думал… пожалуй, вы могли бы познакомиться с кем-то из подруг Эсме – так ее звали, Эсме Грей, графиня Мелтон. И… э-э… может, с кем-то из… его… близких друзей. Ну, того человека, который…
– Как его имя? – Взяв перо, она записала «графиня Мелтон», потом выжидающе повернула к нему лицо.
– Натаниэль Твелвтрис.
– А-а. Он тоже военный?
– Нет. – И тут Кворри действительно покраснел, к удивлению Минни. – Он поэт.
– Понятно, – пробормотала Минни, записав фамилию. – Хорошо. – Она положила перо и вышла из-за стола, пройдя так близко от него, что он был вынужден повернуться к ней – и в сторону двери. От него пахло лавровишневой водой и ветивером, хотя он не носил парик и не пудрил волосы.
– Я готова взяться за ваш заказ, сэр, хотя, конечно, не могу гарантировать результат.
– Нет, нет. Конечно.
– Ну, а сейчас у меня назначена на два часа встреча. – Они одновременно посмотрели на часы: без четырех минут два. – Впрочем, может, вы составите список друзей, которые, на ваш взгляд, заслуживают внимания, и пришлете его мне? А я оценю мои возможности и сообщу вам о моих условиях. – Тут она нерешительно посмотрела на Кворри: – Могу я познакомиться с мистером Твелвтрисом? Конечно, очень осторожно, – заверила она.
Он поморщился, то ли от шока, то ли нашел нечто забавное в ее словах.
– Боюсь, что нет, мисс Ренни. Мой друг застрелил его. Я пришлю вам список. – Он низко поклонился и ушел.
Едва закрылась за ним дверь, как в нее снова постучали. Служанка выскочила из будуара, где тихонько сидела, и бесшумно заскользила по пушистому турецкому ковру.
У Минни сжался желудок и появился комок в горле, словно она упала с верхнего этажа высокого дома и в последний момент ее поймали за шею.
Голоса. Мужские голоса. Забеспокоившись, она поспешила в холл и обнаружила, что служанка отбивала натиск двух человек, не совсем джентльменов.
– Мадам сейчас… – твердым тоном говорила служанка, но один из мужчин заметил Минни и протиснулся мимо женщины.
– Мисс Ренни? – вежливо спросил он и на ее нервный кивок поклонился с удивительной грацией, необычной для человека в такой простой одежде.
– Мы приехали, чтобы отвезти вас к миссис Симпсон, – сообщил он. И, повернувшись к служанке, добавил: – Пожалуйста, будьте так любезны, принесите вещи леди.
Служанка повернулась, вытаращив глаза, и Минни ей кивнула. У нее самой онемело лицо, а по рукам побежали мурашки.
– Да, – согласилась она. – Будьте так любезны. – Ее влажные пальцы смяли в кармане бумажку.
Ты считаешь это разумным?
На улице их ждал экипаж. Никто из мужчин не сказал ни слова, но один открыл перед ней дверцу, другой взял ее за локоть и вежливо помог зайти внутрь. Ее сердце громко стучало, в голове крутились отцовские предостережения насчет общения с незнакомыми людьми – они сопровождались подробными рассказами о том, что случалось с неосторожными персонами из числа его собственных знакомых.
Вдруг эти мужчины не имели никакого отношения к ее матери, но знали, кто ее отец? Ведь тут были люди, которые…
Из-за таких фраз, как «И они нашли только ее голову…», крутившихся в ее сознании, прошло некоторое время, прежде чем она заметила двух джентльменов, которые поднялись в экипаж после нее и теперь сидели напротив и глядели, словно пара сов. Голодных сов.
Она вздохнула и прижала ладонь к талии, словно хотела поправить корсет. Да, маленький кинжал лежал в потайном кармане юбки; он наверняка заржавеет от ее пота к тому времени, когда понадобится. Если, поправила она себя. Если она будет вынуждена пустить его в дело…
– Все в порядке, мадам? – спросил один из мужчин, наклонившись вперед. Его голос резко сломался на слове «мадам», и она впервые посмотрела на него внимательно. И точно, это был безбородый мальчишка. Выше, чем его компаньон, рослый, но все равно мальчишка – и его простодушное лицо не выражало ничего, кроме заботы.
– Да, – ответила она, вытащила из рукава маленький веер и раскрыла его. – Просто… немного жарко.
Мужчина постарше – лет сорока, стройный и смуглый, с треуголкой, балансирующей на колене, – тут же сунул руку в карман и достал фляжку: прелестное изделие из чеканного серебра, украшенное крупным хризобериллом, как она с удивлением отметила.
– Попробуйте, – предложил он приятным тоном. – Это вода, настоянная на лепестках апельсина, с сахаром, травами, апельсиновым соком и капелькой джина. Хорошо освежает.
– Благодарю вас. – Она прогнала из памяти слова «опоили и изнасиловали» и взяла фляжку. Незаметно поднесла ее к носу, но запаха опия не ощутила. Наоборот, вода пахла божественно, а на вкус была еще лучше.
Оба мужчины увидели выражение ее лица и улыбнулись. Не хищной улыбкой охотника, заманившего жертву, а с искренним удовольствием, что ей понравилось их угощение. Она вздохнула, сделала еще глоток и немного расслабилась. И улыбнулась им в ответ. С другой стороны… ее мать жила в Парсонс-Грин, а они ехали совсем в другую сторону. Она заметила это, а может, ей просто показалось…
– Куда мы едем? – вежливо поинтересовалась она. Они удивленно переглянулись, подняв брови, и снова посмотрели на нее.
– Как куда? К миссис Симпсон, – ответил джентльмен постарше. Мальчишка кивнул и неловко поклонился.
– К миссис Симпсон, – пробормотал он и зарделся.
И это было все, что кто-либо из них сказал до конца поездки. Она потихоньку пила освежающий апельсиновый напиток и рассматривала своих… не похитителей, как она надеялась. Сопровождающих?
Джентльмен, предложивший ей фляжку, превосходно говорил по-английски, но с каким-то иностранным акцентом: возможно, итальянским или испанским?
У молодого парня – не совсем мальчишки, несмотря на гладкие щеки с румянцем смущения и ломающийся голос – было энергичное лицо и уверенный вид. Он был светловолосый и со светло-карими глазами. Но все же тот краткий миг, когда оба вопросительно глядели на нее, показал ей слабое, неуловимое сходство между ними. Отец и сын? Вероятно.
Она быстро перелистала гроссбух, который носила в голове, отыскивая такую пару среди отцовских клиентов – или врагов, – но не обнаружила никого, кто соответствовал бы такому описанию. Она снова вздохнула, глотнула воды и решила ни о чем не думать, пока они не приедут на место назначения.
Через полчаса фляжка почти опустела, а экипаж остановился в каком-то незнакомом месте, по ее прикидкам, в Саутворке.
Местом назначения оказалась маленькая гостиница, стоявшая среди всевозможных лавок, где доминировало заведение «Пироги с угрем от Кеттрика». Судя по людским толпам и вездесущему запаху угря, заведение не бедствовало. У Минни заурчало в животе, когда она вышла из экипажа, но уличный шум заглушил этот звук. Парень с поклоном предложил ей руку, она изобразила на лице приятную улыбку и вошла с ним в дом.
Внутри было полутемно: свет еле прорывался из двух узких, занавешенных окон. Она обратила внимание на запах в доме – пахло гиацинтами, как странно, – но больше ничем. Она шла как в тумане и ощущала только биение своего сердца и твердую руку парня.
Коридор, дверь, а потом…
Женщина. Синее платье. Мягкие каштановые волосы, убранные наверх. Глаза. Бледно-зеленые глаза. Не голубые, как у нее.
Минни замерла и затаила дыхание. На мгновение она испытала странное разочарование. Женщина совсем не походила на тот образ, который Минни носила с собой всю свою жизнь, – высокая и стройная, почти худая, и хотя ее лицо привлекало взгляд, оно было не тем лицом, какое Минни видела в зеркале.
– Минерва? – сказала женщина почти шепотом. Она кашлянула, прочистила горло и, подойдя к Минни, проговорила уже громче: – Минерва? Это правда ты?
– Ну, да, – сказала Минни, не совсем зная, что ей делать. Значит, это она, ведь она знает мое настоящее имя. – Так меня зовут. А вы… миссис… Симпсон? – Ее собственный голос ломался совершенно нелепо, последний слог был похож на писк летучей мыши.
– Да. – Женщина повернула голову и кратко кивнула мужчинам, которые привели Минни. Мальчишка сразу исчез, а другой мужчина ласково дотронулся до плеча миссис Симпсон, улыбнулся Минни и ушел, оставив женщин пристально смотреть друг на друга.
Миссис Симпсон была одета элегантно, но неброско. Она выпятила губы и искоса глядела на Минни, словно оценивала возможность того, что девушка может быть вооружена, потом вздохнула, и ее плечи поникли.
– Я не твоя мать, деточка, – спокойно сообщила она.
Ее тихие слова ударили по Минни словно тяжелые кулаки – пять безжалостных ударов под дых.
– Тогда кто же вы, черт побери? – резко спросила она, попятившись назад. Все предостережения, которые она игнорировала, нахлынули на нее вместе с отцовским голосом.
«…похитили… продали в бордель… увезли в колонии… убили за грош…»
– Я твоя тетя, моя милая, – ответила миссис Симпсон. Минни немного пришла в себя. – Я Мириам Симпсон. Твоя мать – моя сестра Элен.
– Элен, – повторила Минни. Это имя зажгло искорку в ее душе. Теперь она хоть его знала. Элен. Француженка? Она сглотнула.
– Она умерла? – спросила Минни, кое-как справившись с дрожью в голосе. Миссис Симпсон снова выпятила губы, огорченно, и покачала головой.
– Нет, – с явной неохотой ответила она. – Твоя мать жива. Но…
Минни пожалела, что не положила в карман пистолет вместо ножа. Тогда она сию же минуту выстрелила бы в потолок. Вместо этого она шагнула вперед, и ее глаза оказались всего в нескольких дюймах от так не похожих на ее зеленых.
– Отвезите меня к ней. Немедленно, – заявила она. – А всю историю расскажете мне по дороге.