Кукла лежала на большом, обитом бархатом кресле. В комнате царил полумрак —  лондонское небо хмурилось. В мягком серовато-зеленом сумраке расплывались зеленоватые пятна чехлов, занавесей и ковров, сливаясь в одно целое. Сливалась с ними и кукла. Она лежала в неуклюжей позе, безвольно раскинув руки и ноги, —  безжизненное нарисованное личико, бархатная шапочка, платье зеленого бархата. Ее взяли из кукольного театра по прихоти какой-то богатой дамы, чтобы посадить рядом с телефоном или оставить валяться среди диванных подушек. И вот она лежала, развалясь, навеки обмякшая и все-таки странно живая. Она казалась декадентским порождением двадцатого века.

Сибилла Фокс быстрым шагом вошла в комнату, держа в руках образцы узоров и какой-то набросок, и взглянула на куклу —  с неясным чувством недоумения и замешательства. Однако что именно ее смутило, она не поняла. Вместо этого ей вдруг подумалось: «А куда все-таки подевался образец узора для синего бархата? Где я его могла оставить? Уверена, он только что был где-то здесь». Она прошла на лестницу и крикнула, обращаясь к работнице в мастерской наверху:

—  Элспет, Элспет, у тебя там нет синего узора? Миссис Феллоуз-Браун придет с минуты на минуту.

Затем вернулась, зажгла свет и снова бросила взгляд на куклу. «И где же все-таки... ах, вот он». Она подняла узор с пола —  как раз там, где тот выскользнул у нее из рук. С лестничной площадки донесся привычный шум останавливающегося лифта, и через минуту-другую в комнату в сопровождении песика пекинеса, громко отдуваясь, вошла миссис Феллоуз-Браун, словно пригородный поезд, шумно прибывающий на небольшую станцию.

—  Собирается дождь, —  проговорила посетительница. —  Будет настоящий ливень!

Она швырнула в сторону меховую горжетку и перчатки. Вошла Алисия Кумби. Теперь она участвовала в процедуре примерки нечасто, лишь когда появлялись особые клиенты, и миссис Феллоуз-Браун являлась одной из них.

Элспет, как старшая по мастерской, принесла платье, и Сибилла надела его на миссис Феллоуз-Браун.

—  Ну что же, —  проговорила та. —  Пожалуй, неплохо. И даже очень хорошо.

Миссис Феллоуз-Браун повернулась боком к зеркалу и посмотрелась в него.

—  Должна признаться, ваши платья положительно делают что-то с тем, что у меня сзади.

—  Вы сильно постройнели в сравнении с тем, что было три месяца назад, —  уверила ее Сибилла.

—  На самом деле нет, —  вздохнула миссис Феллоуз-Браун, —  однако, признаюсь, в этом платье я выгляжу так, будто это правда. В том, как вы кроите, действительно есть что-то такое, что уменьшает объем задней части. Возникает такое ощущение, что ее у меня больше не... То есть, я хочу сказать, она есть, но в том виде, в каком бывает у большинства людей. —  Она снова вздохнула и тем движением, каким обычно подбадривают беговую лошадь, похлопала себя по месту, вызывающему такое беспокойство. —  Для меня это всегда было сущим наказанием, —  пожаловалась она. —  Конечно, в течение многих лет мне удавалось втягивать ее в себя, знаете ли, выпячивая переднюю часть. Но я больше не могу этого делать, потому что у меня теперь то, что спереди, не меньше того, что сзади. И я хочу сказать... одним словом, нельзя же втягивать сразу с двух сторон, правда?

—  Вы посмотрели бы на некоторых других клиентов! —  утешила ее Алисия Кумби.

Миссис Феллоуз-Браун попробовала пройтись взад и вперед.

—  Спереди хуже, чем сзади, —  посетовала она. —  Живот всегда лучше виден. Или, может быть, всегда просто так кажется, потому что, когда вы говорите с людьми, вы стоите к ним передом, и в этот момент они вас не могут видеть сзади, но зато могут заметить живот. Как бы там ни было, я взяла за правило втягивать живот, и пусть то, что сзади, заботится о себе само. —  Она еще больше повернула голову, слегка наклонив ее, и затем вдруг сказала: —  Ах эта ваша кукла! От нее у меня прямо мурашки, будто от змеи. Как давно уже она у вас?

Сибилла бросила неуверенный взгляд на Алисию Кумби, которая выглядела смущенной и слегка расстроенной.

—  Не знаю точно... некоторое время; никогда не помнила таких вещей, а теперь и подавно —  просто не могу вспомнить. Сибилла, сколько она у нас?

—  Не знаю, —  ответила та кратко.

—  Послушайте, —  проговорила миссис Феллоуз-Браун, —  от нее у меня точно мурашки ползут. Жуть! У нее, знаете ли, такой вид, словно она все время смотрит на всех нас и, наверно, смеется в свой бархатный рукав. На вашем бы месте я бы от нее избавилась. —  При этих словах ее слегка передернуло, а затем она углубилась в обсуждение деталей будущего платья. Стоит или нет сделать рукава на дюйм короче? А как насчет длины? Когда все эти важные вопросы были благополучно решены, миссис Феллоуз-Браун облачилась в свою прежнюю одежду и направилась к двери. Проходя мимо куклы, она вновь посмотрела на нее. —  Нет, —  процедила она, —  мне эта кукла не нравится. Она словно является принадлежностью этой комнаты. Это выглядит противоестественно.

—  Что она хотела этим сказать? —  раздраженно спросила Сибилла, как только миссис Феллоуз-Браун спустилась по лестнице.

Но прежде чем Алисия Кумби смогла ответить, возвратившаяся миссис Феллоуз-Браун просунула голову в дверь.

—  Боже мой, я совсем забыла о Фу-Линге. Где ты, крошка? Ну надо же!

Она застыла, глядя на него в изумлении, и обе хозяйки тоже.

Пекинес сидел у зеленого бархатного кресла, уставившись на куклу, сидевшую на нем с раскинутыми руками и ногами. Его маленькая мордочка с глазами навыкате не выражала ни удовольствия, ни возмущения, никаких чувств вообще. Он просто смотрел.

—  Пойдем, мамочкин карапузик, —  засюсюкала миссис Феллоуз-Браун.

Мамочкин карапузик не обратил на ее слова никакого внимания.

—  С каждым днем он становится все непослушней, —  произнесла миссис Феллоуз-Браун тоном составителя каталога добродетелей, вдруг обнаружившего еще одну, до сих пор неизвестную. —  Ну пойдем же, Фу-Линг. Тю-тю-тю. Дома холосенькая петёнотька.

Фу-Линг слегка повернул голову и посмотрел искоса на хозяйку надменным взглядом, после чего возобновил созерцание куклы.

—  Она явно произвела на него впечатление, —  удивилась миссис Феллоуз-Браун. —  Кажется, раньше он ее даже не замечал. Я тоже ее не замечала. Интересно, была она здесь, когда я приходила в прошлый раз?

Теперь две другие женщины переглянулись. Сибилла нахмурилась, тогда как Алисия Кумби сказала, наморщив лоб:

—  Я же вам говорила... теперь у меня совсем плохо с головой, ничего не помню. Сколько уже она у нас, Сибилла?

—  Откуда она взялась? —  решительным тоном спросила миссис Феллоуз-Браун. —  Вы ее купили?

—  О нет, —  почему-то Алисию Кумби такое предположение покоробило. —  О, нет. Наверно... Наверно, мне ее кто-то принес. —  Она встряхнула головой. —  С ума сойти! —  воскликнула она. —  Просто с ума можно сойти, когда все улетучивается из памяти в следующий же момент.

—  Ну, хватит, Фу-Линг, не дури, —  резко заявила миссис Феллоуз-Браун. —  Пойдем. А то мне придется взять тебя на руки.

И она взяла. Фу-Линг возмущенно тявкнул, но протест вышел неубедительным. Когда они удалялись из комнаты, Фу-Линг все норовил обернуться своей пучеглазой мордочкой в сторону лежащей на кресле куклы и бросить на нее поверх пушистого плечика внимательный, пристальный взгляд...

—  От этой куклы, —  проговорила миссис Гроувз, —  у меня точно мурашки ползут, правду говорю.

Миссис Гроувс работала уборщицей. Она только что закончила процесс мытья пола, во время которого медленно пятилась по комнате, будто рак. Теперь она выпрямилась и начала не спеша вытирать в комнате пыль.

—  Забавная вещь, —  продолжила миссис Гроувс, —  никогда не замечала ее до вчерашнего дня. А тут она, как говорится, буквально бросилась мне в глаза.

—  Она вам не нравится?

—  Я ж говорю, миссис Фокс, от нее у меня мурашки, —  проговорила уборщица. —  Это же неестественно, так не должно быть, понимаете? Эти свисающие ноги, и то, как она тут скрючилась, и хитрый, коварный взгляд ее глаз. У всего этого ненормальный вид, вот что я хочу сказать.

—  Но до сих пор вы не обмолвились о ней ни словом, —  заметила Сибилла.

—  Да говорю же, не замечала ее... до сегодняшнего утра... Конечно, я понимаю, она тут уже некоторое время, но... —  Уборщица замолчала, и у нее на лице появилось выражение озадаченности. —  Такое разве лишь ночью приснится, —  проворчала она, собрала тряпки, ведра и щетки и, выйдя из примерочной, пошла через лестничную площадку в другую комнату.

Сибилла все не могла оторвать глаз от куклы. Выражение замешательства на ее лице все возрастало. Вошла Алисия Кумби, и Сибилла резко обернулась на звук шагов.

—  Алисия, как давно у нас эта тварь?

—  Что, кукла? Моя дорогая, у меня ничего не держится в голове. Вчера, например... Боже, какая глупость... Я отправилась вчера послушать лекцию и прошла уже почти половину дороги, как вдруг неожиданно поняла, что не помню, куда иду. Уж я думала, думала. Наконец я решила, что, должно быть, в Фортнум. Я знала, что мне туда зачем-то нужно. Вы не поверите, но только вернувшись домой и выпив чаю, я припомнила, что шла на лекцию. Конечно, мне частенько приходилось слышать о том, как с возрастом люди становятся с приветом, но что-то у меня это получается слишком быстро. Вот и теперь я забыла, куда дела сумочку... и очки тоже. Куда я их положила? Не вижу. Я их только сейчас держала... Читала что-то в газете «Таймс».

—  Они на камине, на самом видном месте, —  проговорила ее собеседница, водружая очки на нос Алисии. —  Но как, откуда взялась эта кукла? Кто ее принес?

—  Тоже не помню, —  пробормотала та. —  Кто-то принес или передал... Я так думаю. Но она, кажется, подходит ко всему в комнате, правда?

—  Пожалуй, чересчур хорошо, —  ответила Сибилла. —  Забавно, даже я не могу вспомнить, когда впервые тут ее заметила.

—  Уж не происходит ли с тобою то же самое, что и со мной? —  сказала мисс Кумби предостерегающим тоном. —  Но ведь ты совсем еще молодая.

—  Но я и вправду не помню, Алисия. То есть я вчера посмотрела на нее и подумала, что в ней есть нечто... знаешь, а ведь миссис Гроувс абсолютно права, в ней действительно есть нечто такое... ну, от чего ползают мурашки. А затем мне пришло в голову, что я уже думала про это, а когда попыталась вспомнить, когда мне в первый раз так подумалось, то ничего вспомнить не могла! Все было так, словно я никогда ее прежде не видела, не обращала на нее почему-то внимания. Казалось, она пролежала здесь бог весть сколько времени, но просто я заметила ее лишь теперь.

—  Может, она залетела однажды в окно на метле, —  мрачно пошутила Алисия Кумби. —  Теперь, во всяком случае, она здесь, и все в порядке. —  Она огляделась вокруг. —  И комнату теперь даже едва ли можно без нее представить, правда, Сибилла?

—  Правда, —  согласилась та, и голос у нее дрогнул. —  Но лучше бы это было возможно.

—  Возможно что?

—  Представить комнату без нее.

—  Мы что, все спятили из-за этой куклы? —  проговорила раздраженно Алисия Кумби. —  Что, интересно, не так у этой бедняжки? По мне, она, конечно, выглядит, словно завядший кочан, только это, может, всего-навсего из-за того, что на мне сейчас нет очков. —  Нацепив их, она изучающе посмотрела на куклу. —  Да, —  сказала она, —  теперь я понимаю, что ты имела в виду. От ее вида действительно могут поползти мурашки... уж больно грустный... ну и зловещий тоже; да, она что-то замышляет.

—  Забавно, —  вспомнила Сибилла, —  миссис Феллоуз-Браун так сильно ее невзлюбила.

—  Она из тех, у кого что на уме, то и на языке, —  заметила Алисия Кумби.

—  Но все-таки странно, —  продолжала настаивать Сибилла, —  что кукла произвела на нее такое впечатление.

—  Ну что же, неприязнь порой возникает внезапно.

—  А может, —  со смешком произнесла Сибилла, —  куклы вовсе и не было здесь до вчерашнего дня... Может, она просто... залетела в окно, как ты говоришь, и поселилась тут.

—  Нет, —  поспешила возразить Алисия Кумби, —  уверена, она здесь уже пробыла какое-то время. Может, до вчерашнего дня она попросту притворялась невидимкой.

—  Вот и у меня такое чувство, —  согласилась ее собеседница, —  что какое-то время она тут провела... но все равно я не помню, не могу вспомнить, чтобы я видела ее до вчерашнего дня.

—  Ну хватит, дорогая, —  оборвала ее Алисия Кумби. —  Довольно. От твоих слов и вправду мороз пробегает по коже. Ты ведь не собираешься наплести с три короба о сверхъестественной сущности этого создания? —  Она подняла куклу с кресла, встряхнула, изменила положение рук и ног и, взяв за плечи, пересадила в другое кресло. Кукла при этом слегка взмахнула руками и снова обмякла. —  Конечно, она не живая; ни капельки, —  произнесла Алисия Кумби, вглядываясь. —  И все же каким-то забавным образом она и в самом деле кажется живой, да?

—  Ой-ой-ой! Ну и перепугала ж она меня, —  заявила миссис Гроувс, ходя с тряпкой для вытирания пыли по комнате, отведенной для показа образцов. —  Уж так напугала, что теперь мне в примерочную вряд ли когда-нибудь захочется войти еще раз.

—  И что же вас так напугало? —  потребовала ответа мисс Кумби, сидевшая в углу за письменным столом, занятая какими-то счетами, и, не дождавшись, добавила, скорей обращаясь к себе самой, чем к миссис Гроувс: —  Эта дама полагает, что может позволить себе шить два вечерних платья, три платья для коктейлей, да еще костюм, причем каждый год, и никогда не платить мне за них ни единого пенни. Ну и люди!

—  Это все ваша кукла, —  вставила, наконец, миссис Гроувс.

—  Как, опять наша кукла?

—  Ну да, сидит за письменным столом, словно живая. Ой-ой-ой! Да напугало-то меня не столько это!

—  О чем ты говоришь?

Алисия Кумби встала, пересекла комнату, прошла через лестничную площадку и вошла в находившуюся напротив комнату, служившую примерочной. Там в углу стоял французский, в стиле шератон, старинный столик для письма, и за ним, на придвинутом кресле, сидела кукла, положив на столешницу длинные, способные гнуться как угодно руки.

—  Кто-то, похоже, решил позабавиться, —  сказала Алисия Кумби. —  Ничего себе, вот так уселась. Выглядит и в самом деле очень естественно.

В этот момент в комнату вошла Сибилла Фокс, неся платье, которое тем утром должны были зайти померить.

—  Сибилла, иди-ка сюда. Посмотри, как наша кукла теперь сидит за моим личным столиком и пишет письма.

Женщины посмотрели на куклу, затем друг на друга.

—  На самом деле, —  проговорила Алисия, —  это уже чересчур! Хотелось бы знать, кто ее туда посадил. Не ты?

—  Нет, не я, —  ответила Сибилла. —  Наверное, кто-то из девушек. Из мастерской.

—  Наиглупейшая шутка, —  отметила Алисия Кумби. Она взяла куклу и бросила на диван.

Сибилла очень аккуратно положила платье на стул, вышла и направилась в мастерскую.

—  Помните куклу? —  спросила она. —  В бархатном платье, из комнаты мисс Кумби, из примерочной?

Старшая закройщица и трое девушек подняли головы.

—  Да, мисс, конечно.

—  Кто утром ради шутки посадил ее за столик?

Три девушки недоуменно посмотрели на нее, затем Элспет, старшая, сказала:

—  Кто посадил за столик? Не я.

—  И не я, —  отозвалась одна из девушек. —  Не ты, Марлен?

Марлен отрицательно покачала головой.

—  Это ты поразвлеклась, Элспет?

—  Нет, честно, —  проговорила Элспет, серьезная женщина, у которой всегда был такой вид, словно она держит губами множество портновских булавок. —  Мне есть чем заняться. Вот еще, ходить играть в куклы и сажать их за стол.

—  Послушайте, —  сказала Сибилла и, к своему удивлению, обнаружила, что ее голос слегка дрожит. —  Это была вполне... вполне безобидная шутка, и я просто хочу знать, кто пошутил.

Девушки помрачнели.

—  Мы же сказали, мисс Фокс. Никто из нас этого не делал, разве не так, Марлен?

—  Я —  нет, —  бросила Марлен, —  и раз Нелли и Маргарет утверждают, что и они тоже не делали, то так оно и есть.

—  Все прекрасно слышали мой ответ, —  съязвила Элспет, —  а в чем, собственно, дело, мисс Фокс?

—  Может, это миссис Гроувс? —  предположила Марлен.

Сибилла покачала головой. Это не могла быть миссис Гроувс. Как раз она-то и напугалась.

—  Пойду и погляжу сама, —  решила Элспет.

—  Теперь она уже не сидит, —  остановила ее Сибилла. —  Мисс Кумби вытащила ее из-за столика и бросила на диван. Собственно говоря... —  она помолчала. —  Хочу сказать, кто-то, должно быть, усадил ее в кресло, стоящее за столиком, решив, что это смешно. Я так думаю. И... и не понимаю, почему никто не хочет признаться.

—  Я объяснила вам уже два раза, мисс Фокс, —  возмутилась Маргарет, —  и не понимаю, почему вы продолжаете обвинять нас во лжи. Никто из нас на подобную глупость не способен.

—  Простите, —  сказала примирительно Сибилла, —  я не хотела вас обидеть. Но... но кто же мог это сделать?

—  Может, она сама встала и пошла к столу, —  проговорила Марлен и хихикнула.

По некоторой причине такое предположение Сибилле не понравилось.

—  Да ну, это все чепуха, —  заявила она и вышла.

Алисия Кумби уже напевала себе под нос нечто вполне жизнерадостное. Окинув комнату взглядом, она сказала:

—  Опять потеряла очки, но неважно. Сейчас нечего рассматривать. Однако же очень плохо, когда ты ничего не видишь, как я, и потеряешь очки, а у тебя нет запасных, чтобы надеть и отыскать потерявшиеся, а то их нельзя найти, раз ничего не видишь.

—  Я сейчас найду, —  пообещала Сибилла, —  они только что были на тебе.

—  Я ходила в другую комнату, когда ты поднималась в мастерскую. Наверное, там их и оставила.

Алисия встала и в сопровождении Сибиллы прошла туда снова, но поиски не дали результата.

—  Какая досада, —  проговорила она. —  Нужно разобраться, наконец, с этими счетами. А как это сделаешь, если нет очков?

—  Пойду принесу другие из спальни, —  предложила помощь Сибилла.

—  Сейчас у меня нет второй пары, —  возразила Алисия Кумби.

—  Что с ними случилось?

—  Понимаешь, я, наверное, оставила их вчера в кафе, куда заходила перекусить, я уже звонила туда и еще в парочку магазинов на пути из кафе.

—  О боже, —  промолвила Сибилла. —  Думаю, тебе их нужно завести три пары.

—  Если их у меня заведется три, —  улыбнулась Алисия Кумби, —  мне придется провести всю жизнь в поисках то одних очков, то других. Лучше всего, думаю, иметь только одни. Тогда вам не останется ничего другого, как искать их, пока не найдутся.

—  Они должны быть где-то здесь, —  рассудила Сибилла. —  Ведь ты никуда не выходила из этих двух комнат. Раз их нет здесь, значит, ты оставила их в примерочной.

Они вернулись, и Сибилла принялась буквально прочесывать небольшую примерочную, осматривая тщательно все, что в ней находится. Наконец она взяла с дивана куклу, словно хватаясь за последнюю соломинку.

—  Нашла! —  воскликнула Сибилла.

—  Где они лежали?

—  Под нашей драгоценной куклой. Думаю, ты их уронила сюда, когда клала ее на место.

—  Этого не могло случиться. Я совершенно уверена.

—  О да! —  протянула с раздражением Сибилла. —  Тогда, наверное, кукла сама взяла их и спрятала от тебя!

—  Вообще-то знаешь, —  проговорила Алисия, задумчиво глядя на куклу, —  я бы так с ходу этого не отметала. Очень уж у нее смышленый вид. Как ты думаешь, Сибилла?

—  Мне определенно не нравится ее лицо, —  ответила та. —  Она смотрит на нас, будто ей известно что-то, чего мы не знаем.

—  А тебе не кажется, что взгляд у нее грустный, но в то же время приятный? —  Алисия проговорила это нерешительно, однако в голосе прозвучала просьба.

—  По-моему, в ней просто не может быть ничего приятного, —  возмутилась Сибилла.

—  Конечно... Пожалуй, ты права... Однако у нас есть дела поважнее. Минут через десять сюда явится леди Ли. До ее прихода хочется успеть подписать и отослать эти накладные.

—  Мисс Фокс! Мисс Фокс!

—  Да, Маргарет? В чем дело? —  отозвалась Сибилла, с деловым видом склонившаяся над столом, на котором раскраивала отрез сатина.

—  Ой, мисс Фокс, там опять эта кукла. Я отнесла в примерочную, как вы мне велели, коричневое платье, а там ваша кукла опять сидит, словно пишет. И это сделала точно не я, и никто из нас этого не делал. Уверяю вас, мисс Фокс, никому такое и в голову бы не пришло.

Ножницы в руке у Сибиллы пошли слегка вкось.

—  Ну вот, —  рассердилась она, —  посмотри, что из-за тебя вышло. Ну да ладно, пожалуй, ничего страшного. Итак, что там с этой куклой?

—  Она снова уселась за стол.

Сибилла спустилась по лестнице и прошла в примерочную.

Кукла сидела за столиком точно в такой же позе, как раньше.

—  А ты настырная, правда? —  обратилась к кукле Сибилла. Она бесцеремонно схватила это странное существо и бросила обратно на диван.

—  На место, моя девочка, —  проговорила она. —  Сиди тут.

И она прошла в соседнюю комнату.

—  Алисия!

—  Да, Сибилла?

—  Кто-то затеял с нами игру. Куклу опять застали сидящей за столом.

—  Как ты думаешь, кто бы это мог сделать?

—  Скорее всего, одна из той троицы, —  ответила Сибилла. —  Думают, наверно, что это смешно. Конечно, проказницы готовы поклясться родной матерью, что они тут ни при чем.

—  Но кто бы именно мог это сделать... Маргарет?

—  Нет, не думаю, Маргарет навряд ли. У нее был такой странный вид, когда она пришла мне сказать о случившемся. Я подозреваю хохотушку Марлен.

—  Кто бы это ни был, но шутка очень глупая.

—  Конечно, и больше того, идиотская, —  подхватила Сибилла. —  Но так или иначе, —  добавила она мрачно, —  я собираюсь положить этому конец.

—  Что ты собираешься делать?

—  Увидишь, —  ответила Сибилла.

В тот вечер, уходя, она заперла примерочную снаружи на замок.

—  Дверь я запираю, —  объявила она, —  а ключ забираю с собой.

—  Понятно, —  произнесла Алисия Кумби с легким оттенком не то удивления, не то иронии. —  Ты начала подумывать, не я ли тут потешаюсь? Думаешь, я настолько рассеянная, что захожу в примерочную, думаю о том, что собираюсь поработать за столиком, но вместо себя сажаю куклу, чтобы та за меня поводила по бумаге пером? Что за мысль пришла тебе в голову! И ты, наверно, считаешь, что я потом обо всем забываю?

—  Ну что же, такое нельзя исключить, —  предположила Сибилла. —  Так или иначе, я хочу быть совершенно уверена, что этой ночью никто никакой глупой шутки не подстроит.

Придя на следующее утро, Сибилла, хмуро поджав губы, первым делом отперла дверь в примерочную и решительным шагом вошла в нее, опередив поджидавшую ее миссис Гроувс, которая так и осталась стоять мрачной на лестничной площадке, держа в руках швабру и тряпку.

—  Теперь посмотрим! —  раздался голос Сибиллы.

Охнув негромко, она попятилась к двери.

Кукла сидела за столиком.

—  Ух ты! —  воскликнула из-за ее спины миссис Гроувс. —  Не может быть! Ну и дела. Ой, мисс Фокс, вы совсем побледнели, словно вам плохо. Нужно хлебнуть чего-нибудь, чтобы взбодриться. Есть там у мисс Кумби наверху что-нибудь подходящее, вы не знаете?

—  Я в порядке, —  проговорила Сибилла.

Она пересекла всю комнату, осторожно взяла куклу на руки и опять прошла в обратном направлении.

—  Кто-то снова подшутил над вами, —  сказала миссис Гроувс.

—  Не понимаю, как им удалось подшутить на этот раз, —  пробормотала Сибилла. —  Вчера вечером я сама заперла эту дверь. Сюда никто не мог войти, сами понимаете.

—  Может, у кого-нибудь есть еще один ключ, —  поспешила прийти на помощь миссис Гроувс.

—  Не думаю, —  не согласилась с нею Сибилла. —  Нам вообще никогда не приходило в голову запирать эту дверь. Ключ старый, таких теперь не делают, и сохранился он только один.

—  Возможно, подошел другой, например от соседней комнаты напротив.

Мало-помалу они перепробовали все ключи в доме, но ни один из них не подошел к замку от примерочной.

—  Это действительно странно, —  обратилась Сибилла к мисс Кумби, когда они сели перекусить во время дневного перерыва.

Алисия Кумби была, пожалуй, даже довольна утренним происшествием.

—  Дорогая, —  ответила она, —  это поистине уникальный случай. Думаю, мы должны написать о нем людям, занимающимся исследованиями таинственных явлений. Знаешь, они могут начать расследование, прислать медиума или еще кого-нибудь, чтобы проверить, нет ли чего необычного в самой комнате.

—  Кажется, ты против этого не возражаешь, —  сказала Сибилла.

—  Вовсе нет, мне это скорей нравится, —  проговорила Алисия Кумби. —  Знаешь, в моем возрасте хочется радоваться любому интересному происшествию! Хотя... знаешь... —  добавила она, поразмыслив, —  нынешняя история мне все-таки не так сильно и нравится. То есть, я хочу сказать, наша кукла слишком уж многое себе позволяет, как ты думаешь?

В тот вечер Сибилла и Алисия снова заперли дверь, на сей раз вместе.

—  И все-таки мне кажется, —  поведала свои мысли Сибилла, —  будто кто-то нас разыгрывает, хотя, если вдуматься, не понимаю, зачем...

—  Ты полагаешь, завтра утром она снова будет сидеть за столом?

—  Да, —  созналась Сибилла, —  думаю.

Но они ошиблись. Куклы за столом не оказалось. Вместо этого она сидела на подоконнике и смотрела на улицу. И вновь ее поза казалась необычайно естественной.

—  Как все это ужасно глупо, правда? —  поделилась позже своими чувствами Алисия Кумби, когда они присели выпить наскоро по чашечке чаю. Обычно они делали это в примерочной, однако сегодня решили перейти в комнату напротив, где обычно работала Алисия Кумби.

—  Что ты подразумеваешь под словом «глупо»?

—  Понимаешь, во всей этой истории не за что уцепиться. Есть только кукла, которая все время оказывается на новом месте.

Дни шли за днями, а последнее замечание отнюдь не утрачивало своей актуальности. Наоборот —  кукла теперь путешествовала по комнате не только по ночам.

Каждый раз, когда они заходили в примерочную даже после минутного отсутствия, они могли застать куклу совсем в другом месте. Они могли оставить ее на диване, а затем обнаружить на стуле. Вскоре она оказывалась уже на другом стуле. Иногда она сидела у окна, а иногда снова за письменным столиком.

—  Она путешествует, как ей заблагорассудится, —  говорила Алисия Кумби. —  И я думаю, Сибилла, понимаешь, я думаю, что восхищаюсь ею.

Они стояли рядом, глядя на лежащую перед ними, лениво раскинув руки и ноги, фигурку в платье из мягкого бархата, на ее лицо, нарисованное на шелке.

—  Несколько лоскутков бархата да пара мазков краски, ничего больше, —  произнесла Алисия Кумби. Голос ее звучал сдавленно. —  А что, если... э-э-э... что, если от нее избавиться?

—  Что значит «избавиться»? —  поинтересовалась Сибилла.

Теперь в ее голосе прозвучало негодование.

—  Ну, —  замялась Алисия Кумби, —  если разжечь огонь, ее можно было бы сжечь. То есть сжечь, будто ведьму... А еще, —  добавила она бесстрастно, —  ее можно просто отправить в мусорный ящик.

—  Не думаю, что это подойдет. Кто-нибудь может взять ее оттуда и вернуть нам.

—  А еще мы ее можем кому-нибудь отослать почтой, —  предложила Алисия Кумби. —  Знаешь, в одно из тех обществ, которые вечно шлют письма и просят вас прислать что-нибудь для каких-то благотворительных распродаж или благотворительных базаров. Думаю, лучше и не придумать.

—  Вот уж не знаю. —  Сибилла явно сомневалась. —  Пожалуй, я бы побоялась на такое пойти.

—  Побоялась?

—  Мне кажется, она все равно вернется, —  продолжила Сибилла.

—  Ты хочешь сказать, она вернется сюда?

—  Вот именно.

—  Словно почтовый голубь?

—  Как раз это я и имела в виду.

—  Как ты думаешь, мы потихоньку не сходим с ума? —  осведомилась Алисия Кумби. —  Может, я и вправду свихнулась, а ты просто подшучиваешь надо мной?

—  Вовсе нет. Однако у меня зародилось неприятное чувство, страшное чувство, будто для нас она слишком сильна.

—  Что? Этот ворох лоскутков?

—  Да, этот ужасный, ползучий ворох лоскутков. Потому что, знаешь, она решилась.

—  Решилась? На что?

—  На то, чтобы все делать по-своему! Я хочу сказать, решила, что это ее комната!

—  Похоже на то, —  подтвердила Алисия Кумби, оглядываясь по сторонам, —  ее, конечно, а разве нет? И всегда была; это сразу становится ясно, так они друг другу подходят, даже по цвету... Сперва мне казалось, что наша кукла очень подходит к обстановке в примерочной, и лишь позже я поняла, что это примерочная подходит ей. Нужно сказать, —  добавила она, и в ее голосе почувствовалось волнение, —  это просто абсурдно, когда приходит какая-то кукла и запросто вот так завладевает чем хочет. Кстати, миссис Гроувс больше не придет у нас убирать.

—  Она так и сказала, что боится куклы?

—  Нет. У нее то один предлог, то другой, но это все отговорки. —  Помолчав, Алисия задала вопрос, в котором прозвучали панические нотки: —  Что делать, Сибилла? Меня угнетает все это. Вот уже несколько недель, как я не могу придумать ни одного фасона.

—  А я не могу сосредоточиться и крою из рук вон плохо, —  призналась в свою очередь Сибилла. —  Делаю всякие глупые ошибки. Может быть, —  неуверенно проговорила она, —  твоя мысль написать исследователям необычных явлений не так уж плоха.

—  Мы просто выставим себя дурами, —  возразила Алисия Кумби. —  Я предложила не всерьез. Так что ничего не поделаешь. Пусть все идет своим чередом, пока...

—  Пока что?

—  Ну, я не знаю, —  неуверенно проговорила Алисия и засмеялась.

Когда на следующий день Сибилла пришла в мастерскую, она обнаружила, что дверь в примерочную заперта.

—  Алисия, ключ у тебя? Ты запирала дверь прошлой ночью?

—  Да, —  заявила Алисия Кумби, —  ее заперла я, и она останется запертой.

—  Что ты хочешь этим сказать?

—  Только то, что я решила от этой комнаты отказаться. Пускай достается кукле. Зачем нам две комнаты. Примерять платья можно и здесь.

—  Но ведь эта комната твоя: ты всегда здесь и работаешь, и отдыхаешь.

—  Раз так все обернулось, она мне больше не нужна. У меня есть прекрасная спальня. Днем она может служить гостиной. Верно?

—  И ты действительно решила никогда больше не заходить в примерочную? —  спросила недоверчиво Сибилла.

—  Да, именно так я и решила.

—  Но... как же насчет уборки? Она придет в ужасное состояние.

—  Пускай! —  воскликнула Алисия Кумби. —  Если этим местом завладела какая-то кукла, прекрасно, пускай владеет —  но пусть тогда прибирается в ней сама. И знаешь, —  добавила она, —  кукла нас ненавидит.

—  Как ты сказала? —  переспросила Сибилла. —  Она ненавидит нас?

—  Да, —  подтвердила Алисия. —  Ты разве не знала? Ты знала об этом наверняка. Не сомневаюсь, что ты поняла это, как только на нее взглянула.

—  Да, —  проговорила задумчиво Сибилла. —  Пожалуй, знала. Кажется, я все время чувствовала, что она ненавидит нас и хочет выжить отсюда.

—  Она очень злобное существо, —  согласилась Алисия Кумби. —  Как бы то ни было, теперь она должна угомониться.

После этого жизнь пошла более мирно. Алисия Кумби объявила всем, кто у нее работает, что она прекращает на время пользоваться примерочной. «И так приходится убирать череcчур много комнат», —  объяснила она.

Но все равно ей довелось подслушать, как одна из работниц сказала другой вечером того же дня:

—  Она стала совсем тронутая, эта мисс Кумби. Она всегда казалась мне малость странной, вечно все теряет и забывает, но теперь это просто ни в какие ворота, правда? Совсем помешалась на этой кукле в примерочной.

—  Ой, ты что, вправду думаешь, она чокнулась? —  спросила другая. —  И может полоснуть ножом или еще чем?

Они прошли мимо, оживленно болтая, а та, о ком они судачили, с негодованием уселась в кресло. Действительно тронулась! И уныло добавила про себя: «Думаю, если бы не Сибилла, я и сама решила бы, что схожу с ума. Но раз я не одна, а Сибилла и миссис Гроувс чувствуют совершенно то же самое, то, пожалуй, во всем этом действительно что-то есть. Но я не могу себе представить лишь только одного, а именно —  чем это закончится».

Три недели спустя Сибилла вновь завела разговор с Алисией Кумби о примерочной.

—  В эту комнату нужно заходить хотя бы иногда.

—  Почему?

—  Понимаешь, я думаю, она не должна быть в отвратительном состоянии. Моль заведется и вообще. Нужно лишь протереть пыль и подмести, потом запрем ее снова.

—  Я бы уж лучше держала ее закрытой и не ходила туда, —  ответила Алисия Кумби.

—  Знаешь, а ведь на самом деле ты даже еще суевернее меня.

—  Может, и так, —  Алисия Кумби не стала спорить. —  Я куда больше твоего готова была во все это поверить. Но все-таки знаешь... мне... как бы это сказать... мне, как ни странно, все это кажется каким-то волнующим. Не знаю. Я просто боюсь, мне страшно, и я бы лучше не стала ходить в эту комнату снова.

—  А мне туда хочется, —  сказала Сибилла, —  и я пойду.

—  Хочешь, я скажу тебе, в чем дело? —  спросила Алисия Кумби. —  Ты просто любопытная, вот и все.

—  Ну хорошо, пускай я любопытная. Мне хочется посмотреть, что делает кукла.

—  И все-таки я думаю, что гораздо лучше оставить ее одну, —  проговорила Алисия. —  Сейчас, когда мы оставили ее в покое, она угомонилась. Пусть лучше такою и остается. —  И она раздраженно вздохнула. —  Боже, какую чушь мы несем!

—  Да. Я знаю, мы несем чушь, но если ты посоветуешь мне, как сделать так, чтобы прекратить нести чушь... ну, давай же скорее мне ключ.

—  Ну хорошо, хорошо.

—  Кажется, ты боишься, что я нечаянно выпущу ее, или чего-нибудь еще в этом роде. Не беспокойся, кажется, она из тех, кто вполне может проникнуть и сквозь запертые двери, и сквозь закрытые окна.

Сибилла повернула ключ в замке и вошла.

—  До чего странно, —  проговорила она. —  Просто жуть.

—  Что странно? —  спросила Алисия Кумби, заглядывая через ее плечо.

—  Комната вовсе не кажется пыльной, правда? Можно подумать, что она не простояла запертой все это время...

—  Да это странно.

—  Вон она где, —  указала на куклу Сибилла.

Та была на диване. Она больше не лежала обмякшая, как всегда. Она сидела прямо, слегка опершись на подушку спиной. У нее был вид хозяйки, готовой к приему посетителей.

—  Ну вот, —  вздохнула Алисия Кумби, —  она словно у себя дома, да? Мне едва ли не кажется, что я должна извиниться за то, что вошла.

—  Пойдем, —  сказала Сибилла.

Она, пятясь, вышла за дверь, прикрыла ее и заперла снова.

Они пристально посмотрели друг на друга.

—  Хотелось бы мне знать, —  сказала Алисия Кумби, —  почему ее вид нас так сильно пугает...

—  Боже мой, да кто бы не испугался?

—  Да нет, я имею в виду, что хочу знать, что, в конце концов, происходит. В общем-то, ничего... Что-то вроде куклы-марионетки, которая передвигается по комнате сама по себе. Думаю все же, она делает это не сама, всему виной полтергейст.

—  А вот это действительно хорошая мысль.

—  Да, но, по правде сказать, мне в это не слишком верится. Пожалуй... пожалуй дело все-таки в кукле.

—  Ты уверена, что действительно не знаешь, откуда она взялась?

—  Не имею ни малейшего представления, —  ответила Алисия. —  И чем больше думаю об этом, тем больше уверена, что я ее не покупала и никто мне ее не дарил. Думаю, она... понимаешь, она просто пришла.

—  И ты думаешь, она... когда-нибудь уйдет?

—  По правде говоря, —  заметила Алисия, —  мне трудно представить, зачем бы ей... она получила все, что хотела.

Но скоро выяснилось, что кукла получила еще не все. Когда Сибилла вошла в демонстрационную комнату ранним утром следующего дня, то буквально онемела от удивления. Придя в себя, она выскочила на лестницу и принялась звать мисс Кумби, которая почему-то задержалась в спальне.

—  В чем дело? —  спросила та, спускаясь по лестнице. У нее разыгрался ревматизм, правое колено болело, и в то утро она слегка прихрамывала. —  Сибилла, что с тобою случилось?

—  Смотри. Смотри, до чего дошло дело на этот раз.

Они стояли в дверях демонстрационной комнаты. На диване, облокотившись на валик, в небрежной позе сидела кукла.

—  Она вышла. Она выбралась из той комнаты! Теперь ей нужна эта.

Алисия Кумби присела у двери.

—  В конце концов, —  проговорила она, —  кукла захочет получить все ателье.

—  С нее станется, —  поддакнула Сибилла.

—  Послушай, ты, гадкий, злобный, хитрый звереныш, —  проговорила Алисия, обращаясь к кукле. —  Ты что, явилась нас донимать? Мы не хотим тебя видеть.

Тут ей, да и Сибилле тоже, почудилось, будто кукла слегка шевельнулась. Казалось, это произошло оттого, что ее руки и ноги расслабились еще больше. Длинная вялая рука лежала на валике, отчасти скрывая лицо, и создавалось впечатление, будто кукла подглядывает из-под нее за происходящим. Взгляд был хитрым и злобным.

—  Жуткая тварь, —  содрогнулась Алисия. —  Не выношу ее! Не могу больше ее выносить.

Вдруг она сделала то, чего Сибилла вовсе не ожидала: стремительно пересекла всю комнату, схватила куклу, подбежала к окну и вышвырнула ее на улицу.

Сибилла сперва онемела от ужаса, затем у нее вырвался слабый крик.

—  Ой, Алисия, не надо было этого делать! Честное слово, не надо было!

—  Я должна была что-то сделать, —  объяснила Алисия Кумби. —  Я больше не могла терпеть.

Сибилла подошла к стоящей у окна Алисии. Внизу, на мостовой, лежала кукла лицом вниз, безвольно раскинув обмякшие руки и ноги.

—  Ты ее убила, —  прошептала Сибилла.

—  Не говори вздор... нельзя убить то, что сделано из шелка, бархата, всяческих лоскутков и обрезков. Это невозможно.

—  Очень даже возможно, —  ответила Сибилла.

Но тут Алисия увидела такое, от чего у нее перехватило дыхание.

—  Боже мой! Эта девочка...

На мостовой, склонившись над куклой, стояла маленькая оборванка. Она посмотрела налево, затем направо, окидывая взглядом улицу —  не особенно многолюдную в этот утренний час, тишина которой нарушалась лишь проезжавшими автомобилями, —  затем, словно удовлетворившись увиденным, девочка наклонилась, схватила куклу и побежала через дорогу.

—  Стой, стой! —  закричала Алисия.

Затем она обратилась к Сибилле:

—  Эта девочка не должна брать куклу. Не должна! Эта кукла опасна, в ней заключено зло. Мы должны остановить ее.

Однако не им суждено было ее остановить. За них это сделали автомобили. Как раз в этот момент по улице друг за другом проезжали три таксомотора, а им навстречу ехали два фургона. Девочка оказалась заблокирована посередине улицы на островке безопасности. Сибилла ринулась вниз по лестнице, Алисия Кумби —  за ней. Проскочив между фургоном и легковой автомашиной, Сибилла и следовавшая за ней по пятам Алисия Кумби попали на островок раньше, чем девочка смогла прорваться на другую сторону.

—  Ты не можешь взять эту куклу, —  воззвала к ней Алисия Кумби, —  отдай ее мне.

Девочка посмотрела на нее. То была худющая замухрышка лет восьми. Слегка косящие глаза смотрели дерзко и вызывающе.

—  Отчего я стану ее отдавать? —  окрысилась она. —  Швырнули из окна, я видела, не отпирайтесь. Если вы ее выбросили, значит, она вам не нужна, так что теперь она моя.

—  Я куплю тебе другую куклу! —  с жаром воскликнула Алисия. —  Мы с тобою пойдем в игрушечный магазин, в какой захочешь, и я куплю тебе самую лучшую куклу, какую найдем. Но отдай мне эту.

—  Нетушки, —  заявила девочка. Она обвила руками бархатную куклу, словно защищая ее.

—  Ты должна ее отдать, —  настаивала Сибилла, —  она не твоя.

И она протянула руки, чтобы забрать куклу у девочки, но тут девочка топнула ножкой, отвернулась и закричала:

—  Нетушки! Нетушки! Нетушки! Она моя, совсем моя. Я люблю ее. А вы ее не любите. Вы ее ненавидите. Сразу видно, что ненавидите, а то не выбросили бы из окна. Я люблю ее, понятно, вот чего она хочет. Она хочет, чтобы ее любили.

А затем, ужом проскальзывая между автомобилями, девочка ринулась через улицу, потом бросилась по тротуару и скрылась из виду прежде, чем две немолодые женщины смогли увернуться от автомобилей и последовать за ней.

—  Сбежала, —  вздохнула Алисия.

—  Она сказала, что кукла хочет, чтобы ее любили, —  проговорила Сибилла.

—  А может быть, —  сказала Алисия, —  может быть, она как раз этого и хотела все время... чтобы ее любили...

И посреди запруженной автомобилями лондонской улицы две перепуганные женщины обменялись долгим взглядом.