I

— Скверная штука, эти грибы, — сказала миссис Киддер.

За последние несколько дней она повторила это замечание раз десять.

Люси не ответила.

— Лично я никогда к ним не прикасаюсь, — продолжала миссис Киддер, — они слишком опасные. Провидение явило свое милосердие, когда умер только один человек. Могли бы погибнуть все, и вы тоже, мисс. Вы просто чудом спаслись.

— Дело не в грибах, — ответила Люси. — С ними все было в порядке.

— Не следует в это верить, — возразила миссис Киддер. — Грибы очень опасны. Попадется один ядовитый среди остальных — и все кончено... Странно, — продолжала она под грохот тарелок и блюд в раковине, — что все неприятности случаются одновременно. Старший сын моей сестры заболел корью, а наша Эмми упала и сломала руку, и мой муж весь покрылся нарывами; и все за одну неделю! В это просто невозможно поверить, правда? И здесь то же самое: сначала то ужасное убийство, а теперь мистер Альфред умер, отравившись грибами... Кто будет следующим, хотелось бы мне знать?

Люси с некоторым смущением почувствовала, что ей тоже хотелось бы это знать.

— Моему мужу теперь не нравится, что я хожу сюда, — сказала миссис Киддер, — он считает, это не к добру. Но я ему говорю, что давно знаю мисс Крэкенторп, что она милая леди и нуждается во мне. И я не могу бросить бедную мисс Айлзбэрроу, сказала я, чтобы ей пришлось одной делать всю работу по дому. Трудно вам пришлось, мисс; все эти подносы с едой...

Люси была вынуждена согласиться, что жизнь в данный момент действительно состоит в основном из подносов. Сейчас она как раз собирала несколько, чтобы отнести их больным.

— Что касается медсестер, то они и пальцем не пошевелят, — сказала миссис Киддер. — Только и требуют крепкого чая, чайник за чайником. И еще готовь им еду. Я просто из сил выбиваюсь. — В ее тоне звучало глубокое удовлетворение, хотя в действительности она делала лишь чуть больше своей обычной утренней работы.

Люси серьезно ответила:

— Вы никогда себя не жалеете, миссис Киддер.

Та казалась польщенной. Люси взяла первый поднос и начала подниматься по лестнице.

II

— Что это? — с неодобрением спросил мистер Крэкенторп.

— Мясной бульон и пирожное с заварным кремом, — ответила Люси.

— Унесите это, — велел старик. — Я к такому не притронусь. Я говорил медсестре, что хочу бифштекс.

— Доктор Куимпер считает, что вам пока не стоит есть бифштекс, — возразила Люси.

Мистер Крэкенторп фыркнул.

— Я уже практически здоров. Завтра собираюсь встать с постели. А как остальные?

— Мистеру Гарольду гораздо лучше, — ответила Люси. — Завтра он возвращается в Лондон.

— Скатертью дорога, — сказал мистер Крэкенторп. — А как Седрик — есть надежда, что он уедет обратно на свой остров завтра?

— Он пока не уезжает.

— Жаль. Что делает Эмма? Почему она не приходит меня навестить?

— Она еще не встает.

— Женщины вечно нянчатся с собой, — проворчал мистер Крэкенторп. — А вот вы — здоровая, сильная девушка, — с одобрением прибавил он. — Бегаете целый день, да?

— У меня большая физическая нагрузка, — согласилась Люси.

Старик одобрительно кивнул.

— Вы — сильная, здоровая девушка, и не думайте, что я забыл то, о чем говорил с вами раньше. Скоро вы увидите. Эмма не всегда будет устанавливать свои порядки. И не слушайте других, когда они говорят вам, будто я скупой старик. Я забочусь о своих деньгах. У меня отложен хорошенький запас, и я знаю, с кем его потрачу, когда придет время. — И он искоса хитро посмотрел на нее.

Люси поспешно вышла из комнаты, увернувшись от его цепкой руки.

Следующий поднос она отнесла Эмме.

— Ох, спасибо, Люси. Я и вправду уже совсем пришла в себя. Я проголодалась, а это хороший признак, правда?.. Дорогая, — продолжала Эмма, пока Люси пристраивала поднос к ней на колени, — я чувствую себя виноватой перед вашей тетушкой. Наверное, у вас совсем не было времени, чтобы поехать и навестить ее?

— Нет, и до сих пор нет, по правде говоря.

— Боюсь, она скучает без вас.

— О, не беспокойтесь, мисс Крэкенторп. Она понимает, какое ужасное время мы здесь переживаем.

— Вы ей звонили?

— Нет, в последнее время не звонила.

— Ну так позвоните. Звоните ей каждый день. Старым людям так важно узнавать новости.

— Вы очень добры, — поблагодарила ее Люси.

Спускаясь вниз за следующим подносом, она почувствовала укол совести. Ее полностью поглотили сложности ухода за больными в доме, и времени на то, чтобы подумать о чем-то еще, попросту не хватало. Она решила, что позвонит мисс Марпл, как только отнесет поднос Седрику.

Теперь в доме осталась только одна медсестра, и Люси встретила ее на лестничной площадке, поздоровавшись на ходу.

Седрик, невероятно чистый и аккуратный, сидел в постели и что-то деловито писал на листах бумаги.

— Привет, Люси, — сказал он, — какое адское варево вы мне принесли сегодня? Хотел бы я, чтобы вы избавились от этой ужасной медсестры, она просто кошмар какой-то. Почему-то называет меня «мы»... «Как мы себя чувствуем сегодня утром? Мы хорошо спали? О боже, какие мы капризные, сбрасываем одеяло...» — Он изобразил изысканные интонации медсестры высоким фальцетом.

— Вы в хорошем настроении, — заметила Люси. — Чем вы заняты?

— Планами, — ответил Седрик. — Планами, что делать с этим поместьем, когда старик преставится. Здесь очень хороший участок земли, знаете ли. Я пока не решил, захочу ли сам застраивать часть его или продам весь целиком. Очень ценная земля для промышленных целей. Дом же сгодится в качестве богоугодного заведения или школы. Не уверен, что не продам половину земли и не потрачу деньги на то, чтобы сделать со второй половиной что-нибудь вопиющее. Как вы считаете?

— Вы ее еще не получили, — сухо ответила Люси.

— Но я ее получу, — возразил Седрик. — Она не делится, как все прочее. Я получу ее полностью. И если продам за хорошую, кругленькую сумму, эти деньги будут капиталом, а не доходом, поэтому не придется платить с них налоги. Это огромные деньги. Подумайте об этом.

— Мне всегда казалось, что вы скорее презираете деньги, — сказала Люси.

— Конечно, я презираю деньги, когда их у меня нет, — ответил Седрик. — Это единственный достойный выход... Какая вы красивая девушка, Люси — или мне так кажется потому, что я уже давно не видел красивых женщин?

— Полагаю, именно поэтому, — ответила Люси.

— Все еще заняты тем, что приводите в порядок всё и всех?

— Вас, кажется, кто-то уже привел в порядок, — сказала Люси, глядя на него.

— Это та проклятая медсестра, — с чувством произнес Седрик. — Они уже провели дознание по делу Альфреда? Что произошло?

— Его отложили, — ответила Люси.

— Полицейские что-то скрывают. Это массовое отравление вызывает настороженность, правда? Я имею в виду психологически, не говоря о более очевидных аспектах... Будьте поосторожнее, моя милая, — прибавил он.

— Я осторожна, — сказала Люси.

— А юный Александр уже уехал в школу?

— Я думаю, он еще у Стоддарт-Уэстов. По-моему, занятия в школе начинаются послезавтра.

Перед тем как самой сесть за еду, Люси пошла к телефону и позвонила мисс Марпл.

— Мне так жаль, что я не смогла приехать, но я была очень занята.

— Конечно, дорогая, конечно. Кроме того, пока ничего нельзя сделать. Нам придется подождать.

— Да, но чего мы ждем?

— Элспет Макгилликадди должна скоро вернуться домой, — сказала мисс Марпл. — Я написала, чтобы она сейчас же возвращалась самолетом. Сказала, что это ее долг. Поэтому не слишком беспокойтесь, моя дорогая. — Голос ее был добрым и ободряющим.

— Вы не думаете... — начала Люси, потом умолкла.

— Что будут еще смерти? О, надеюсь, нет, дорогая. Но ведь никогда не знаешь, правда? Когда действует по-настоящему порочный человек. А здесь действует очень порочный человек.

— Или безумный, — сказала Люси.

— Конечно, я знаю, что так смотрят на это современные люди. Сама я с этим не согласна.

Люси повесила трубку, прошла на кухню и взяла свой поднос с едой. Миссис Киддер уже сняла фартук и собиралась уходить.

— Надеюсь, с вами все будет в порядке, мисс? — с сочувствием спросила она.

— Разумеется, со мной все будет в порядке, — резко ответила Люси.

Она отнесла свой поднос не в большую мрачную столовую, а в маленький кабинет. Девушка как раз заканчивала есть, когда открылась дверь и вошел Брайан Истли.

— Привет, — сказала Люси, — вот неожиданность!

— Наверное, — ответил Брайан. — Как все?

— О, гораздо лучше. Гарольд возвращается в Лондон.

— Что вы обо всем этом думаете? Это действительно был мышьяк?

— Несомненно, — ответила Люси.

— В газетах еще ничего об этом не писали.

— Нет, думаю, полицейские пока держат это в тайне.

— Кто-то, должно быть, имел что-то против этой семьи, — сказал Брайан. — Кто мог прокрасться в дом и подсыпать что-то в еду?

— Полагаю, я — самый вероятный кандидат, — сказала Люси.

Брайан с тревогой посмотрел на нее.

— Но ведь вы этого не делали? — спросил он, казалось, слегка шокированный.

— Нет, не делала, — ответила Люси.

Никто не мог подсыпать что-нибудь в карри. Она готовила его одна на кухне и сама принесла к столу, так что добавить в него яд мог только один из пятерых, сидевших за столом.

— Я имел в виду — зачем это вам? — продолжал Брайан. — Они ведь для вас ничего не значат, правда? Послушайте, — прибавил он, — надеюсь, вы не против, что я вернулся сюда вот так?

— Нет, нет, конечно, не против. Вы останетесь здесь на какое-то время?

— Ну, я бы хотел, если для вас это не станет большой обузой.

— Нет. Нет, я справлюсь.

— Понимаете, я в данный момент без работы, и я... ну, мне все это надоело. Вы действительно не возражаете?

— О, в любом случае это не мне решать, а Эмме.

— С Эммой все в порядке, — сказал Брайан. — Она всегда ко мне очень хорошо относилась. По-своему, понимаете ли. Она все держит в себе; в действительности она довольно темная лошадка, наша старушка Эмма. Жизнь здесь и уход за стариком свалили бы с ног большинство людей. Жаль, что она так и не вышла замуж. Теперь уже, наверное, слишком поздно...

— Я вовсе не считаю, что слишком поздно, — возразила Люси.

— Ну... — Брайан задумался. — За священника, может быть, — с надеждой сказал он. — Она будет полезна в приходе и тактична в отношениях с «Союзом матерей». Я ведь правильно назвал — «Союз матерей», да? Правда, я не знаю, что это такое, но иногда читаешь о нем в книгах... И она бы надевала шляпку в церковь по воскресеньям, — прибавил он.

— Мне это не кажется очень привлекательной перспективой, — сказала Люси, встала и взяла поднос.

— Я сам отнесу, — сказал Брайан, забирая у нее поднос, и они вместе пошли на кухню. — Помочь вам вымыть посуду? Я очень люблю эту кухню, — прибавил он. — Собственно говоря, я знаю, что современным людям такие вещи не нравятся, но мне нравится весь дом. Наверное, мой вкус шокирует, но это правда. В парке запросто можно было бы посадить самолет, — с энтузиазмом прибавил он, взял льняное полотенце и начал вытирать ложки и вилки. — То, что поместье перейдет к Седрику, кажется мне пустой тратой средств. Первое, что он сделает, — продаст все и снова упорхнет за границу. Лично я не понимаю, почему кому-то плохо жить в Англии. Гарольду дом тоже не нужен, и, конечно, он слишком велик для Эммы. Если бы он только перешел к Александру, нам бы с ним здесь жилось очень счастливо. Конечно, было бы хорошо, если бы в доме жила женщина... — Он задумчиво посмотрел на Люси. — А, ладно, что толку в разговорах! Если Александр получит поместье, это означает, что все они должны сначала умереть, а это маловероятно, правда? Хотя, насколько я вижу, старик может легко дожить до сотни лет — только для того, чтобы им досадить... Полагаю, его не очень огорчила смерть Альфреда?

— Нет, не очень, — коротко ответила Люси.

— Вздорный старый черт, — весело произнес Брайан Истли.