23 октября 1900, вторник

Дорогая Джуди,

Благослови Господь твою душу за то письмо, которое сегодня мне пришло. Никто из наших и не догадывается, что я имею к этому отношение. Несмотря на твои слова, они все немного обеспокоены и думают, что Грегу сейчас не очень хорошо. Но каждый из них чувствует невероятное облегчение от мысли о том, что Люси на время уедет к тебе из этой чертовой, пропитанной подозрениями дыры, которая когда-то была нашим ранчо К‑2.

Все это могло для Люси плохо кончиться. Твои слова о том, что она очень нужна своей Джуди-Пуди, заставили ее почти до потолка задрать свой подбородочек. За обедом она наконец-то снова пила молоко. Я знал почему — набирается сил, ведь теперь так много дел появилось. Она постоянно чем-то занята: приводит в порядок себя и свои вещи и готовит «подарки» для вас с Грегом.

Думаю, мы отправим ее к тебе в четверг. Я отправлю тебе телеграмму со всей информацией о расписании поездов в день ее отъезда. Только умоляю, Джуди, никаких задержек со встречей. Я злюсь от одной мысли о том, что позволяю этому ребенку ехать одной. Если бы только дедушке было лучше, я бы сам ее привез, ну или хотя бы тетушка Грасия. Если Ирен с Крисом уже наконец определятся с датой отъезда, мы подождем, чтобы Люси поехала с ними. Но поскольку Крис (и очень правильно) не собирается уезжать с К‑2, пока дедушка не встанет с постели, думаю, что лучше нам все-таки отправить Люси одну.

Но если, несмотря на пессимизм доктора Джо, дедушка встанет к четвергу, а я думаю, что это вполне возможно, я все-таки съезжу с Люси до Денвера. Или если он придет в себя, например, завтра или послезавтра, то мы скорее всего немного подождем и отправим Люси с Крисом и Ирен. Не беспокойся, если мне придется написать тебе, что она едет одна. Я пообщаюсь с кондуктором и обеспечу ей надзор проводника.

Спасибо, милая, что так помогаешь.

Твой любящий брат,