Впечатляет, не правда ли? Боже, Джуди, это было сногсшибательно. Возможно именно благодаря тетушке Грасии — хотя семья и считает позором ее мистицизм, — Ирен, Крис, а возможно и они оба не предстанут перед большим жюри. И, прости мне мое ядовитое замечание, дело было даже не в том, что она сказала, а в том, как она это сказала. Такая надменная и такая прекрасная, а этот чистый бесстрашный голос — она производила впечатление, что ни одно человеческое сомнение не может ее ранить; что любое сомнение в ее словах выставит сомневающегося дураком или чудовищем. Ну, никто же не смотрит на белую луну посреди черного ночного неба и не говорит: «Я ей не верю». И все же луна — это не большая светящаяся тарелка.

Заметь, Джуди: Тетушка Грасия мне одному рассказала, что отец принимал лекарство, которое заставляло его крепко спать. Доктор Джо это знал. Назвал бы он снотворное «наркотиком»?

Возможно (да почти наверняка) нет, если они с тетушкой Грасией разговаривали перед допросом. Потому что, понимаешь, если отец крепко спал под тяжелым лекарством, то все аргументы тетушки Грасии превращаются в пыль. Любой мог пробраться к нему в комнату и сделать все приготовления с веревкой, ничуть его не потревожив; спокойно мог выстрелить и сбежать. Тут рушится значимость папиного бесстрашия; рушится его способность обезоружить любого из нас; рушится предположение об умелом стрелке — рушится все. Не очень-то много надо смелости, чтобы застрелить спящего человека.

Но даже если отец спал под действием лекарств, предположение о том, что у кого-то хватило нервов возиться в его комнате несколько часов при горящей лампе, звучит абсурдно. Но все же есть вероятность, что отец лег спать очень уставшим и просто забыл погасить свет.

Но есть еще кое-что, Джуди. Если кто-то прятался в отцовской спальне какое-то время перед тем, как папа туда зашел, не мог ли он тогда привязать веревку? Конечно мог. Отец обычно по ночам не заглядывает под свою кровать, не так ли? Он мог бы заметить эту веревку только если бы она свисала из открытого окна. Но он бы ни за что не заметил узелок на ножке своей кровати. Убийце не обязательно нужно было протаскивать пятнадцать метров веревки через петлю одной рукой, а второй направлять на отца пистолет.

А поскольку я впервые задумался об этом только когда мы уже ехали из Квилтервилля домой сегодня вечером, я абсолютно уверен, что это пока еще не пришло в голову ни одному из присяжных. Итак, во-первых, как я уже сказал, тетушка Грасия обошла все сомнения, выставив их идиотскими и недостойными. Во-вторых, присяжные под конец уже всем телом напряглись, чтобы соответствовать ее описанию и выглядеть мудрыми и справедливыми людьми.

Когда тетушка Грасия закончила свою речь, которую я слово-в-слово переписал из заметок Метти, она вновь подобрала рукой юбку и собралась покинуть кресло свидетеля.

Крис прошептал мне на ухо:

— Господи, да она просто изменила ход событий!

Топсон сказал:

— Прошу, один момент, мисс Квилтер.

Тетушка Грасия вновь села и небрежно опустила руки на колени.